Жить сегодняшним днем: привилегия или экстрим?

«Прошлого уже нет, а будущего

может и не быть. Есть настоящее!»

Японская пословица

 

Израильтяне, как правило, не любят жаловаться на свою жизнь, невзирая на трудности и невзгоды. На вопросы: «Как дела?», «Как здоровье?» – следует привычное «Бесэдер» (все в порядке). Видимо, в условиях постоянной опасности они считают, что грех роптать на свою судьбу: ведь бывает и хуже. В Израиле, по существу, живут сегодняшним днем:

прожит день благополучно – ну, и слава Богу. Пожалуй, в последние десятилетия это становится характерным не только для Израиля. Особенно после трагических событий 11 сентября 2001 года в США. Впрочем, вопрос о том, надо ли уметь жить сегодняшним днем, привлекал к себе внимание еще в древности. Так, великий древнеримский поэт «золотого века» римской литературы Гораций (65 – 8 до н. э.) писал:  

                              

 Меж упований, забот, между страхов кругом и волнений

Думай про каждый ты день, что сияет тебе он последним…                                                                                                     

 

Примерно в том же духе размышлял и знаменитый персидский философ, математик, астролог и поэт Омар Хайям (1048 – 1131):                                            

                                                                                            

Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь.

День сегодняшний – завтрашней меркой не мерь.

Ни былой, ни грядущей минуте не верь.

Верь минуте текущей – будь счастлив теперь.

                                                          

здесь и сейчасВыдающийся американский ученый (терапевт, патолог, историк медицины) и философ Уильям Ослер (1849 – 1919) рекомендует отгородить настоящее от прошлого и будущего железными дверями. «Живите, — говорит он, — в сегодняшнем отсеке». Но, спрашивается, как, каким образом? Ведь одно дело – жить с установкой на будущее, на завтрашний день, а другое – на настоящее, на день сегодняшний. Если речь идет об одном и том же человеке, то, по всей вероятности, во втором случае ему не требуется высокий уровень сознательности, общей и нравственной культуры. В самом деле, чего можно ожидать от людей, у которых материальные потребности явно преобладают над духовными? Скорее всего, безудержной погони за наслаждениями, связанными в основном с обывательским восприятием и пониманием смысла жизни и счастья.

Увы, в сознании этих людей – а их большинство не только в Израиле – весьма живучи представления о счастье как о сугубо личном материальном благополучии, о богатстве, о легкой, беззаботной и праздной жизни. Еще в советские времена на молодежном диспуте в Ленинградской консерватории один из студентов сказал: «Счастье в том, чтобы иметь деньги, немного любви и кусок славы». И в наши дни можно услышать не только в России, но и здесь, на «нашей исторической…», в частности, и от  наших «русских» студентов: «Сыт, одет, обут – в этом и счастье, а когда выпьешь, то будешь еще счастливее». «Счастливый человек, — писал в свое время Максим Горький (а уж он-то знал, что такое счастье, особенно мещанское), — это человек, в жизни которого осуществлялись лучшие его мечтания, лучшие его надежды… Человек, потерявший интерес к миру, ничего, кроме удовлетворения повседневных нужд, не желающий и ни к чему не стремящийся, не может быть счастливым».

Словом, счастье, понимаемое как переживание полноты жизни, жажда ощущать бытие, подъем жизненной и творческой энергии, предполагает активность человека не столько в области материальной, сколько в сфере духовной. Более того, и сама духовная активность не должна быть односторонней. Так, если человек делает упор на активность интеллектуальную в ущерб активности эмоциональной, то это отрицательно сказывается на ощущении им состояния полноценного счастья.

Чарльз Дарвин очень сожалел, что с возрастом утратил интерес к поэзии, музыке, живописи и что разум его превратился в машину, обобщающую многочисленные факты в категории и законы. «…Если бы мне пришлось вновь прожить свою жизнь, — писал ученый в автобиографии, — я установил бы для себя правило читать какое-то количество стихов и слушать какое-то количество музыки, по крайней мере, раз в неделю. Быть может, путем такого упражнения мне удалось бы сохранить активность тех частей мозга, которые теперь атрофировались. Утрата этих вкусов равносильна утрате счастья и, может быть, плохо отражается на умственных способностях, так как ослабляет эмоциональную сторону нашей природы».

Эти грустные размышления великого ученого свидетельствуют о том, что даже односторонняя духовная активность, не говоря уж об ее отсутствии, лишает человека полнокровного наслаждения жизнью. Особенно сейчас, когда жизнь становится все более тревожной и непредсказуемой и потому способной вызывать отрицательные стрессовые состояния.

Чтобы предотвратить (хотя бы частично) их вредные воздействия, целесообразно, с одной стороны, оградить себя от болезненных воспоминаний о прошлом, а с другой – от тех, поступающих из будущего, сигналов, которые порождают мрачные предчувствия. Однако это не значит, что надо наглухо замкнуться в скорлупе настоящего. По сути своей, это невозможно, да и нелепо. Пусть настоящее взаимодействует с прошлым и будущим, но таким образом, чтобы в результате этого оно делалось все более жизнеутверждающим и плодотворным. И тогда люди не будут страдать от мучительных стрессов, даже в пожилом возрасте.

Что же требуется для этого? Особенно важно вести активный, деятельный образ жизни, систематически заниматься посильным трудом, как физическим, так и умственным.  Вот что писал видный канадский эндокринолог Ганс Селье (1907 – 1982), автор книги «Стресс без дистресса», принесшей ему мировую славу: «…Нужно четко осознать, что труд есть биологическая необходимость. Мышцы становятся дряблыми и атрофируются, если мы их не упражняем. Мозг приходит в расстройство и хаос, если мы не используем его постоянно для достойных занятий… Зачастую люди страдают оттого, что у них нет вкуса ни к чему, нет никаких стремлений. Они, а не те, кто мало зарабатывает, истинные нищие человечества. И нужны им не деньги, а духовная опора». Вместе с тем важно постоянно чувствовать и сознавать, что ты нужен людям, родным и близким, обществу в целом. «Лучший способ избежать, — по словам Селье – вредоносного стресса – избрать себе такое окружение (жену,  руководителя, друзей), которое созвучно вашим внутренним предпочтениям, найти работу, которую вы можете любить и уважать. Только так можно устранить нужду в постоянной изматывающей реадаптации, которая и есть главная причина дисстресса». 

Увы, Израиль не обделен такими людьми. Однако многим, даже очень многим из них это не мешает занимать ответственные должности в высших органах законодательной и исполнительной власти, в судебной системе, в области экономики и культуры. Что же могут эти люди дать своему народу и государству?..

Но вернемся к вопросу о способности жить сегодняшним днем. От чего она зависит? Очевидно, как от возрастных, так и индивидуально-психологических особенностей человека, в том числе и от особенностей восприятия времени в разные периоды жизни. Дети дошкольного возраста живут главным образом сегодняшним днем, особенно в первые три-четыре года. В силу ограниченных и бессистемных знаний, скромного жизненного опыта и слабого воображения дошкольники мало обращаются в прошлое (разве что в нем происходили события, которые сильно запечатлелись в их сознании). В младшем школьном и подростковом возрасте все еще наблюдается тенденция жить в настоящем. Но по мере усвоения систематических знаний и развития познавательных, в частности, мыслительных процессов, памяти и воображения усиливается, особенно у подростков, интерес к прошлому и будущему. Юноши все больше склонны связывать себя с будущим, наиболее значимые события осознаются ими, как только предстоящие («Каков мой жизненный идеал?  »Кем я хочу стать?).  Для людей среднего возраста характерна жизнь в настоящем, но все чаще имеет место их обращенность в прошлое. Аффективная окрашенность событий для них нередко сопряжена именно с прошлым. В отличие от настоящего оно кажется наполненным радостью и удовольствием. Иногда возникает даже желание вернуться в прошлое, прожить жизнь еще раз, не повторяя сделанных ошибок. Знаменитый швейцарский психиатр Карл Юнг (1875 – 1961) говорил: «Только возвращаясь в прошлое, к своему героическому студенческому времени, они способны разжечь пламя жизни».   

Проблема жизни сегодняшним днем приобретает наиболее острый и драматический характер у людей, вступающих в старость. Говорят, что «старость – не радость». Смотря какая радость…  Если в обществе к ней относятся с равнодушием и пренебрежением, если не нуждающиеся материально взрослые «дети» с легкой душой отправляют своих родителей в дома престарелых, если старых людей преследуют болезни, одиночество, стрессы и депрессии, то тогда старость не приносит радости. Но если старость уважают и почитают, если к старым людям проявляют добрые чувства и добрые деяния, если родные и близкие люди окружают их вниманием и заботой, то можно говорить, что у такой старости есть и свои радости. 

Разумеется, человек с тревогой вступает в старость. Не всегда она воспринимается безболезненно.  Особенно с выходом на пенсию, часто порождающим психические срывы. Ведь в этих случаях страдают самооценка и самоутверждение человека, подрывается его уверенность в своих  силах и возможностях, становится все более навязчивой мысль о своей «ненужности». А это не может негативно не сказаться на психическом складе личности стареющего человека, на функционировании у него эмоциональных, интеллектуальных и волевых процессов, на его психологическом и моральном самочувствии,  миросозерцании и поведении. Словом, старость – это «возраст потерь», когда многие люди, озабоченные происходящими в них изменениями в области физиологической и психической деятельности, жалуются на рассеянность внимания, на проблемы памяти, на спад мыслительной активности. Но особенно удручает стареющих людей то, что они теряют те ощущения, чувства и переживания, которые окрашивали их жизнь в светлые и радостные тона. У них возникает страх перед надвигающейся старостью, близостью смерти. Нередко им представляется, что жизнь бессмысленно пролетела и что остается лишь доживать по инерции свой век. Их все больше одолевают «стресс старости» и ностальгия по прошлому, по молодости.

Возрастные изменения, столь характерные для старых людей, усугубляются в результате резкой и притом коренной смены среды обитания. А это значит, что на долю тех, кто переселяется на постоянное жительство в другие страны в «возрасте потерь», выпадает двойная нагрузка: адаптироваться к новым условиям не только внутреннего, но и внешнего мира. Что же делать? Как преодолеть в себе страх надвигающейся старости и состояние своей «ненужности»? Прежде всего следует осознать ту истину, что причины переживаний, тревог и страхов, стрессов и депрессий заложены не только во внешних обстоятельствах жизни, но и в самих людях, в их отношении к окружающему миру и к себе, в их  индивидуально-психологических особенностях.

В пожилом и старом возрасте очень важно продолжать активную жизнедеятельность, быть «при деле», хотеть и уметь разумно использовать время. Недаром знаменитый английский писатель и драматург Бернард Шоу говорил: «Тайна наших несчастий в том, что у нас слишком много досуга, чтобы размышлять: счастливы мы или нет?» В основном этому подвержены люди, недостаточно целеустремленные и неуверенные в себе, пассивные и инертные, склонные к растерянности и подавленности. С выходом на пенсию эти люди не могут найти себя в новом качестве. Не зная, как распорядиться своим временем, они уходят в себя, в свои недуги (порою вымышленные), оказываются во власти отрицательных эмоций и чувств.

Принято считать, что с возрастом падают интеллектуальные и творческие возможности человека. При этом стареющие люди нередко опасаются, что их  ждет старческий маразм. На самом деле, как показывают исследования по вопросам  геронтологии, сам по себе возраст не является основной причиной снижения интеллектуальных сил и способностей. Можно очень долго сохранять познавательную активность в разных областях жизни. Но для этого важно по-прежнему уделять серьезное внимание умственной деятельности, постоянно тренировать свой интеллект:  мышление, память, воображение.

Многие выдающиеся философы, ученые, писатели, художники, музыканты, актеры создавали свои бессмертные творения и в глубокой старости (за 80 и даже за 90 лет). Как, например, Демокрит (ок. 470/460 – ок. 370 до н. э.) и Бертран Рассел (1872 – 1970), Гиппократ (ок. 460 – ок. 370 до н. э.) и Зигмунд Фрейд (1856 – 1939), Иоганн Вольфганг Гете (1749 – 1832) и Бернард Шоу (1856 – 1950), Джузеппе Верди (1813 – 1901) и  Артур Рубинштейн (1887 – 1982), Чарли Чаплин (1889 – 1977) и Фаина Раневская (1896 — 1984). Вот уж действительно прав был великий Вольтер (1694 – 1778), как-то сказав, что «старость — это зима для невежд и время жатвы для ученых».

Однако спустимся с этих заоблачных высот Интеллекта и Творчества, поражающих воображение простых людей, на Землю Обетованную к репатриантам пожилого и старого возраста. Чувство «ненужности», появившееся у них еще до репатриации, превращается в условиях израильской действительности в «комплекс ненужности». У многих репатриантов он формируется еще до получения ими статуса пенсионера в связи с тем, что они не могут устроиться на постоянную работу (даже не по специальности!) и вынуждены перебиваться случайными заработками (на очень скромном пособии трудно прожить). На усиление «комплекса ненужности» влияет и обостряющееся у стареющих людей чувство одиночества, далеко не всегда одиноких с формальной точки зрения. Они болезненно переживают дефицит общения. Если там, в бывшем Союзе, привычный образ жизни складывался у них годами, а то и десятилетиями, то здесь, в Израиле, и в этом отношении приходится начинать  все сначала. Если там в свое время (даже при выходе на пенсию) у людей были немалые возможности для общения, то здесь эти возможности резко ограничены. Так, многие из этих пожилых и старых репатриантов испытывают серьезные трудности даже в общении со своими детьми (которые нередко так устают от тяжелой работы, что им уже не до общения) и внуками (те нередко просто   не желают разговаривать на русском языке). Вследствие этих и других обстоятельств  репатрианты, болезненно переживающие кризис старости, предпочитают жить не в настоящем, которое быстро превращается в мрачное будущее, а в прошлом, предаваясь приятным (но не без ностальгии) воспоминаниям о местах, где родился и вырос, учился и работал, где надеялся и сомневался, любил и был любимым…                          

Если простые израильтяне не склонны лицемерить, когда речь заходит о сегодняшнем дне, то этого не скажешь о власть и богатства имущих. На словах они тоже хотят жить днем сегодняшним, но при этом не забывают о дне завтрашнем. Может случиться, что в этом завтрашнем дне будет меньше реальных возможностей преуспеть; а то и вообще можно оказаться не у дел… Вот и стараются, например, депутаты Кнессета сегодня, не откладывая на завтра, урвать из государственной казны как можно больше шекелей. Ведь еще неизвестно, будут ли они, эти слуги народа, избраны в новый состав Кнессета, чтобы и впредь использовать его для себя в качестве надежной кормушки. Так что надо действовать, руководствуясь принципом: «Куй железо, пока горячо».

Стоит ли удивляться, что народные избранники, включая, само собой разумеется, членов правительства, служат наглядным примером для тех граждан Израиля, которые в силу тех или иных обстоятельств жизни могут  позволить себе жить припеваючи за счет государства и его простых тружеников (см. статью Кому в Израиле жить хорошо?). Это и чиновники высокого ранга, и управленцы, и кабланы-работодатели, и квартировладельцы, всевозможные дельцы, и даже адвокаты, ведущие работники здравоохранения и просвещения, да и просто всякого рода мошенники и проходимцы. 

С усилением экстремальной ситуации в стране социально слабые слои населения, становясь еще слабее, продолжают жить сегодняшним днем (что им еще остается…?), а все эти при власти и богатстве плюс любители легкой наживы, во всю наслаждаясь сегодняшним днем, все циничнее и энергичнее заботятся о том, чтобы не меньше наслаждаться и днем завтрашним. Вот и имеем мы на сегодняшний день ситуацию, которую иначе как катастрофической не назовешь. Простые израильтяне все сильнее и болезненнее чувствуют это, и их реакция выражается в явном спаде доверия к государственным институтам власти, хотя и почти без спада политической активности. К чему это может привести? Грустно об этом думать…

Исаак Юдовин