Японские заметки

Японские заметки 2Такаяма – старый город примерно на полпути между Токио и Киото. В нём сохранилось множество деревянных домов, храмов, и даже устроена деревня вроде Upper Canada Village. Но туристов во много раз меньше, так что гулять здесь приятно, и, бывало, я часами почти никого не видел. Такаяма – центр провинции Хида, которую, поскольку она изобилует полезными ископаемыми и лесом, контролировало в своё время центральное правительство сёгунов (shogun), а не местный феодал. Управлял всем этим наместник, официальное представительство которого сейчас превращено в музей: залы для официальных приёмов, помещения для работы налоговых инспекторов, работавших во избежание взяток на виду у всех, а также небольшая тюрьма. В тюрьме представлены неискусные, но явно действенные орудия пыток: обвиняемого сажали на решётку, а на колени ему клали тяжёлые плиты. В музее также показывают работы местных ремесленников: резчиков по дереву, гончаров и др. На многих из них символ Хиды – схематическое изображение волн. Этот же узор используется в отделке местных свадебных нарядов: так же как волны не иссякают никогда,-  новобрачным желают неиссякаемой любви друг к другу.

Иногда на улицах Такаямы и других провинциальных городов (где, видимо, выше безработица и есть смысл привлекать молодёжь на военную службу) я замечал плакаты Сил самообороны Японии, на которых над фотографией солдата почему-то по-английски было написано «Pride of Japan». Набрёл я там и на маленький, явно частный, музей военных атрибутов: формы, касок, винтовок и пр. Одетый в военную форму смотритель (а может быть, и основатель) музея смотрел записи воспоминаний ветеранов, и всякий раз, когда на экране появлялся старший по рангу, отдавал ему честь. Я обратил на всё это внимание потому, что в эту неделю весьма правое японское правительство (с подачи США и вопреки общественному мнению) решило расширить диапазон действия японских вооружённых сил, что позволит им оперировать за пределами Японии. За несколько дней до этого я беседовал по этому вопросу с вышедшим на пенсию военным корреспондентом газеты «Асахи», который в частности заметил, что Японо-американский договор о безопасности из политического документа превратился в религиозный, и что правящие круги ни за что не подвергнут его пересмотру,  несмотря на стабильно отрицательное отношение к нему японского общества. Япония, так же как и Германия, где, впрочем,  американских войск куда меньше, полностью покрывает расходы по содержанию десятков военных баз США на своей территории.

В субботу я часов шесть гулял по горам, иногда прося – по-японски (!) – попить в попадавшихся по дороге буддистских храмах. Вернувшись в гостиницу, я с большим удовольствием погрузился в расположенный в подвале онсен, — своего рода горячий проточный бассейн, где температура обычно между 38 и 42 градусами.

Онсен занимает важное место в японской культуре. В нём надо себя вести особым образом, в частности, прикрываться маленьким полотенчиком, хотя вокруг одни мужчины. Усевшись в бассейн, это полотенчико складывают вчетверо и кладут на голову. Бассейнов как правило несколько, — часть внутри, а часть — под открытым небом, зачастую с видом на горы. Прошлую ночь я провёл в Хираю-Онсен, горном посёлке в часе езды от Такаямы. Побродив по горным тропинкам, я сначала почувствовал запах сероводорода, а потом обнаружил целый комплекс онсенов. Оказалось, что я таким образом вышел в посёлок, и моя гостиница была всего в пяти минутах пешком. В гостинице мне продали со скидкой билет и уверили, что я могу прямо в юкате (халате) идти в онсен. Там было совсем немного народу и с десяток обложенных огромными камнями бассейнов, прекрасная парилка и умеренной температуры (думаю, градусов двадцать-тридцать) бассейн. На следующее утро зарядил дождь, и утром я пошёл в онсен в гостинице. Но и там любой вид из окна (кстати не только онсена, но и жилых комнат и ресторана) подобран особым образом с тем, чтобы услаждать взгляд. В некоторых, обычно двухэтажных, номерах есть даже свой частный онсен. Гостиницу я искренне рекомендую (обратитесь от моего имени к Джорджу и получите скидку).

В окрестностях Такаямы мне удалось увидеть два интереснейших городка. В первом, Сиракава-го, сохранились традиционные дома с особого вида покрытыми толстым слоем соломы крышами. В домах – небольшие музеи ремёсел и местных промыслов, в частности, шелкопрядения. Фурукава – городок побольше, и славится он своим уютными кварталами и производством саке. На одной из фабрик, куда я просто зашёл с улицы, мне позвали старшего мастера, коим оказался американец. Он всего десять лет в Японии, научился искусству изготовления саке и горд тем, что его продукция подаётся в первом классе самолётов компании ANA. Я у него купил на субботу саке, а также амазаке, густой сладкий и практически безалкогольный напиток, который остаётся после изготовления саке. Я его пробовал в своё время зимой в парках и общественных местах, а тут вдруг увидел целую бутылку.

По-видимому, благодаря влиянию буддизма, японцы очень аккуратны. Я пока не видел здесь ни одной грязной машины – они выглядят, будто только что выехали из автомойки. На улице также нет ни одной мусорной урны, но в то же время нет и мусора: все мусор забирают с собой домой.  В газете недавно появилась статья о том, как на стадионе в Бразилии, где играла японская команда, болельщики из Японии не оставили за собой никакого мусора. Трибуны, на которых они сидели, служителям убирать не пришлось.

Интересно, как себя ведут шофёры автобусов. У каждого – небольшой микрофон, и они не только приветствуют пассажиров, но и постоянно приговаривают: «сейчас поверну направо» или «впереди крутой поворот». Всякий раз, когда автобус трогается с места, шофёр рукой показывает направо, налево и прямо, как бы проверяя, свободен ли путь.  Так же ведут себя водители поездов метро и непременно стоящие на платформе служители, которые дают сигнал к отправлению. И конечно у всех на руках – белоснежные перчатки. Маршрут и следующую остановку объявляет не шофёр, а мягкий женский голос, записанный по-японски и по-английски, причём как правило эти объявления дублируются на световом табло. В междугородном автобусе, в котором я сейчас пишу, объявления звучат также по-корейски и по-китайски. Я заметил, что даже на короткой остановке для отдыха и закуски на абсолютно плоской стоянке шофёр подкладывает с обеих сторон колёс колодки, не позволяющие автобусу двигаться с места.

В поисках атласа Токио я однажды зашёл в один книжный магазин. Побродив вдоль полок, я обратился к продавцу и только тогда понял, что это магазин старой книги. Книги буквально выглядят как новые. Действительно, я заметил, что японцы обычно заворачивают книги в бумагу, когда берут её читать, особенно в метро и автобусе.

Последнее – несколько слов о том, как обслуживают в Японии: всегда приветливо и быстро. Вообще здесь считается неприличным медленно двигаться, когда оказываешь другому услугу. Однажды почти в полночь зашёл попить чаю в одну из немногих открытых на вокзале закусочных. Повара весело перекрикивались, бросали друг другу какие-то продукты, и создавалось ощущение, что работать для них там – вершина счастья.

Иногда, впрочем, обслуживание бывает неторопливым. В одной из прогулок по Токио я зашёл с коллегой в маленькую кондитерскую. Заправляла делами там старушка лет 80-ти. Она, конечно, бегать не могла и даже предупредила, что придётся подождать. Но обстановка в кафе оказалась такая уютная, что совершенно незнакомые люди спустя несколько минут болтали друг с другом, как будто они старые знакомые. Это для весьма сдержанных японцев совсем необычно. Сладкое из бобов оказалось очень вкусным и изысканным.

Яков Рабкин

См. также из этой серии:

Японские заметки: после цунами…

Японские заметки: после цунами… Продолжение

Корейские заметки

Яков М. Рабкин – профессор истории Монреальского университета, автор более 200 статей и нескольких книг, одна из которых переведена на русский язык («Еврей против еврея. Иудейское сопротивление сионизму» М., Текст, 2009).