Сыны Писания — караимы Крыма — 3

Сефер Тора, копия „Авне Зиккарон“, редкие книги из караимской типографии в Чуфут-Кале. Важнейшим периодом для усиления караимской общины в Крыму становится конец XVIII века. Дело в том, что в это время караимам, оставшимся на практически опустевшем после эмиграции татар и турок, а также насильственного выселения христианского населения полуострове, удалось практически за бесценок скупить огромные земельные угодия. Кроме того, в руках караимов оказался другой фантастически прибыльный заработок — торговля табаком. Таким образом, достаточно незначительная (ок. 2,5 тысяч в конце XVIII века) караимская община Крыма стала одной из самых процветающих в экономическом отношении этнических групп Российской империи.

В XIХ веке, прежде всего, из-за важности купеческого потенциала караимской общины, а также в связи с тем, что караимы отбрасывали авторитет Талмуда (являвшегося, с точки зрения российских чиновников, главным врагом христианства, сосредоточением зла и антихристианской ереси), российская администрация начинает сознательно выделять караимов из общей массы еврейского населения империи. Под официальным предлогом образцового морально-нравственного поведения и полезного для государства экономического положения, караимы начинают осыпаться рядом привилегий и льгот, в отличие от евреев-талмудистов, на которых начинает обрушиваться ряд унизительных и обременительных указов относительно двойного налогообложения, обязательной службы в армии, проживания только в пределах „черты оседлости“ и т. п. В 1863 году караимы получают полные права граждан российской империи. С этого момента караимы начинают пользоваться теми же льготами, что и проживавшие в России христиане-православные, служить в армии, учиться в университетах, занимать государственные посты и т. п.

XIX век стал важным моментом в становлении караимского самосознания и самоидентификации — именно в это время в Крыму проживали и действовали такие известнейшие караимские просветители как Соломон Бейм, Элиягу (Илья) Казас, Иосиф Соломон Луцкий, Мордехай Султанский и Авраам Фиркович. Особенно важна для понимания караимской истории фигура Авраама Самуиловича (Авраам бен Шемуэль) Фирковича (1787-1874).

Родившийся и получивший образование в Луцке, в 20-е гг. XIX в. Фиркович переезжает в Крым, странствует по миру, посещает Кавказ, Стамбул, Каир, Ближний Восток, Австрию, Литву и Польшу, завершая свой жизненный путь в Чуфут-Кале. Уникальные рукописные коллекции, собранные им за годы странствий по Турции, Египту, Палестине, Крыму и Кавказу, представляют собой гордость коллекции еврейских и самаритянских рукописей Российской Национальной библиотеки им. М.Е.Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге. Автор сборника поэзии, нескольких религиозно-общественных трактатов, содержащих зачастую крайне противоречивые и, порой, не слишком корректные сведения,[4]в 1872 г., т. е. за два года до своей смерти, Фиркович публикует Авнэ зиккарон ли-вней Йисраель(„Книга памятных камней сынов Израиля“; Вильно, 1872). Данная книга, содержащая экскурсы автора в историю караимов в Восточной Европе (прежде всего, в Крыму), а также ряд надгробных надписей с караимских некрополей Мангупа, Чуфут-Кале, Евпатории, Феодосии, Старого Крыма и Трок, является самым известным произведением Фирковича. Умерший в Крыму в 1874 г., караимский патриарх был похоронен на территории некрополя в Иосафатовой долине возле Чуфут-Кале, в месте, которое он исследовал, начиная с 1839 г. и чью историю он, фактически, переписал заново.

Как указывают обнаруженные в недавнее время архивные материалы, Фиркович, несомненно, являлся одной из самых заметных караимских и еврейских фигур в Европе в XIX в., и был несомненным потенциальным (но неудавшимся) кандидатом на пост главы караимской общины Крыма и Восточной Европы в целом. В круг его знакомых и симпатизировавших ему людей входили такие знаменитые и разносторонние личности, как известейший российский гебраист Даниил Хвольсон, лидер хабадского движения Менахем-Мендель Шнеерсон, археолог Бларамберг, реакционные деятели братья Княжевичи, российский историк Д. И. Иловайский, еврейские просветители-маскилы Бецалель (Базилиус) Штерн и Симха Пинскер (сын последнего явился одним из отцов-основателей сионизма), армянский патриарх Нарсес, христианские священники, турецкие дёнме, авторитетные ашкеназские и крымчакские раввины, бахчисарайские татары и многие, многие другие.

Сделав вышеупомянутую в высшей степени хвалебную характеристику Фирковичу (и не желая ее ни в коей мере умалить), необходимо все же отметить, что, несмотря на свою поразительную и несомненную талантливость и одаренность, Фиркович был далеко неоднозначным человеком. Как неопровержимо свидетельствует нам сухой язык архивных документов и источников, весь бег его бурной жизнедеятельности сопровождался конфликтами, скандалами, трениями, сомнительными историями и частыми обвинениями в подлоге и мистификации. Более того, современное состояние исследовательской литературы, посвященной Фирковичу, позволяет нам достаточно однозначно утверждать, что, несмотря на несомненную важность собранных им рукописных коллекций, ряд документов и приписок к рукописями, и, в особенности, эпиграфические открытия Фирковича, явно являются недостоверными и, более того, поддельными. Как уже говорилось выше, самые ранние свидетельства о пребывании караимов в Крыму датируются XIII–XIV веками и, как следствие, все исторические построения Фирковича, пытавшегося датировать время приезда караимов в Крым VI в. до н. э. (?!) и доказать, что хазары восприняли иудаизм караимского (а не раббанитского) толка, совершенно несостоятельны.

Важно заметить (к сожалению, этот факт очень редко принимает во внимание большинство из русскоязычных авторов, пишущих на караимскую тему), что Фиркович никогда не говорил о караимах как о потомках хазар, считая их потомками древних израильтян, переселившихся в Крым непосредственно из Ассирийского пленения. Любопытно, что основные постулаты т. н. теории „хазарского происхождения“ караимов, впервые были высказаны не караимами, но российскими учеными-тюркологами В. В. Григорьевым и В. Д. Смирновым. Григорьев и Смирнов, привлеченные к мнимым хазарско-караимским связям прежде всего шумной деятельностью А. С. Фирковича, пошли еще дальше караимского патриарха и пришли к выводу, что караимы не только обратили хазар в иудейскую веру (как об этом писал Фиркович), но и сами позднее слились с хазарами этнически. В 1896 г. тезис Смирнова и Григорьева о хазарском происхождении караимов подхватывается и развивается С. М. Шапшалом (1873-1961), тогда еще молодым студентом Восточного отделения Санкт-Петербургского университета, а впоследствии — последним гахамом (или, как он сам себя именовал, „гаханом“) восточноевропейских караимов. Шапшаловская концепция о хазарском происхождении караимов окончательно утвердилась в караимской литературе после вступления С. М. Шапшала в должность гахама в 1915 году,а вособенности в 30-е годы ХХ века. К сожалению, равно как и в случае с Фирковичем, Шапшал базировал свои теории на документах и источниках, признанных наукой на настоящий момент либо недостоверными, либо сфабрикованными.