Сыны Писания — караимы Крыма — 2

Возвращаясь к данным письменных источников, тем не менее, заметим, что первое свидетельство о пребывании караимов в Крыму датируется 1278 годом. В этом году, как сообщает нам византийский караимский автор Аарон бен Иосиф а-Рофе, между общиной караимов и раббанитов, проживавших тогда в городе Сулхате (совр. Старый Крым) состоялась дискуссия относительно того, когда же начинается месяц «Тишри». Кроме Старого Крыма, в том же XIII веке, по-видимому, возникает община в городе Каффа (Феодосия) — опосредованные источники позволяют нам датировать время основания каффинской караимской синагоги 1292 годом. Несколько позднее, в середине XIVвека (а точнее между 1342–1357 годами) в связи с экспансией Золотой Орды в юго-западный Крым и захватом города Кырк-Ера (позднее — Чуфут-Кале — «Иудейская / Еврейская крепость»), там также возникает караимская община, каковой будет суждено стать позднее самой крупной и значительной караимской общиной полуострова. На Феодоро-Мангупе караимская община появляется только во второй половине XV века, по-видимому, сразу после 1453 года. По всей видимости, мангупская община изначально состояла из грекоговорящих караимов-романиотов, эмигрантов из Адрионополя, бежавших из захваченной турками-османами Византийской империи и спасавшихся от политикисюргюна— проводившегося Мехмедом II Завоевателем насильственного переселения в опустевший Константинополь-Стамбул. Еще позднее (по данным Фирковича в конце XVI, а по данным другим источников — в конце XVII — начале XVIII века) возникает община в городе Гезлев (Евпатория). В XIX веке, скажу, несколько забегая вперед, небольшие караимские общины проживали практически в каждом крупном населенном пункте Крыма и Российской империи.

Везде в мире караимы являлись, если можно так выразиться, двойным меньшинством — будучи иудейским меньшинством в христианских и мусульманских государствах, они являлись также караимским меньшинством в еврейских общинах этих стран (добавим, что мусульманская администрация Крыма не отличала караимов от евреев-талмудистов, называя и тех и других официальным термином «яхуди / яхудилер» или, с несколько презрительным оттенком, «чуфут / чуфутлар»). И только лишь в мусульманском Крыму караимы являлись большинством в иудейской общине — по некоторым оценкам, 75 процентов иудейской общины Крыма состояло из караимов и лишь 25 — из раввинистов.

Во главе каждой караимской общины стоял газзан, духовный глава общины, его помощниками былшаммаш (служка) имитпалель (проповедник). Еще позднее, в XIX веке, всеми караимскими общинами Российской империи стал руководить гахам (др.евр.»мудрец«). Должность гахама была выборной и первым гахамом в 1839 году был избран известнейший купец Симха бен Шеломо (Соломон) Бабович из Евпатории. Погребальные обязанности выполняла „хевра кадиша“ („священное братство“). Финансовыми делами заведовал казначей-габбай, а образованием — учителя-маскилы. Особой образованностью отличалась община Чуфут-Кале: проживавший там с 1666 по 1670 год известный караимский поэт из Деражно, Иосиф бен Иешуа а-Машбир охарактеризовал Чуфут-Кале как „град и мать в Израиле… главный среди караимских общин, город великий мудрецами и книжниками, наполненный книгами и совершенными праведниками“. Именно поэтому Машбир остался в караимской академии Чуфут-Кале на три года, занимаясь изучением Торы и религиозной учености. Читателю, вероятно, будет интересно также узнать, что первые печатные книги и первый печатный станок в Крыму также находились в Чуфут-Кале.

Караимская типография в Чуфут-Кале была основана около 1731 года на средства караимского лидера Исаака бен Моше Синан-Челеби. В период с 1734 по 1741 годы там были опубликованы несколько литургических книг на иврите (древнееврейском). Таким образом, как бы это парадоксально ни звучало, но первые печатные книги крымской земли говорили на том же языке, что и ветхозаветные пророки.Уже самые ранние караимские переселенцы в Крым XIII–XIV веков, по всей видимости, были тюркоязычны, переняв татарский язык в качестве разговорного от своих соседей-татар. Об этом нам красноречиво свидетельствуют ранние караимские надгробия этого времени с тюркскими именами погребенных там караимов. Тем не менее, иврит (древнееврейский) по-прежнему свято и бережно хранился караимами в качестве „лашон а-кодеш“ („святой язык“) — языка литургии, богослужения, деловой переписки, поэзии, надгробных эпитафий, научных и теософских трудов. Только лишь в XIX и в особенности в 20-30-е годы ХХ века в литургию караимов начинают вводиться татарский и караимский языки, ранее свысока именовавшиеся в караимской литературе „разговорным жаргоном“ (см. напр. ж-л „Караимская жизнь“).

Самые ранние известные нам на настоящий момент караимскиетаргумим(в данном случае, переводы на караимский и татарский языки священных текстов на древнееврейском) датируются временем не ранее XVII–XVIII веков.Помимо лингвистического влияния, близкое сосуществование с татарами оказало неизбежное воздействие и на быт и повседневную жизнь караимов. Действительно, зачастую, лишь зайдя в молитвенный дом и увидев стоящие в алтаре свитки Торы и семисвечник-менору, посетитель караимского квартала мог понять, что перед ним народ совсем иного вероисповедания и этноса — столь по-татарски выглядели их дома, одежды, этническая кухня и обряды.

Тем не менее, как уже отмечалось выше, влияние татар не выходило за пределы чисто культурологических заимствований и смешанные браки между караимами и их мусульманскими соседями были запрещены, пожалуй, вплоть до реформ советского времени.