Лариса Белая

В черте столицы

"Москва еврейская", М. 2003.

Этот, в полторы тысячи страниц, иллюстрированный том исторических очерков, исследований, документов, воспоминаний сродни энциклопедии, благодаря, кроме всего прочего, внушительному справочному аппарату.

Проект издания осуществлен как часть программы "Москва на пути к культуре мира". Материалы предоставили архивы, библиотеки России и Израиля. Так, в ныне открытых у нас архивных фондах историк-краевед М.А.Лобовская нашла материалы, связанные, в частности, с еврейской религией. И они придали полноту ее большому очерку "Путеводитель по еврейской Москве", открывающему книгу. В этом плане характерны, например, эпизоды: раввин Мазе и советская власть. Задолго до нее Яков Исаевич Мазе был высокоавторитетной фигурой - прежде всего в своей национальной среде. Он получил религиозное еврейское образование и окончил юридический факультет Московского университета, был кандидатом права, публицистом, общественным деятелем. Мазе выступал экспертом на процессе Бейлиса. "Читая стенограмму суда, ощущаешь, как трудно было выступать раввину. Председатель суда перебивал его бестактными замечаниями. Московский раввин прекрасно знал законодательство России, еврейский закон и, по памяти цитируя Письменную и Устную Тору, смог овладеть вниманием суда и публики". Когда советская власть стала закрывать молитвенные дома, "главный еврейский духовный центр" ликвидировать не осмелились. Может, воздействовала позиция зарубежных благотворительных организаций, в чьей помощи Советы нуждались. Московский раввин возглавил работу по сбору средств голодающим России, и одно из обращений к мировой общественности подписали патриарх Тихон и раввин Мазе.

4 июля 1921 г. состоялась встреча А.М.Горького и Я.И.Мазе; оба взволнованно говорили о кровавых погромах на Украине, о вспышке антисемитизма в центре России. Возможно, писатель помог Я.Мазе и главному раввину Поволжья профессору В.Лейкину встретиться в июле того же года с В.И.Лениным. В беседе принимали участие Л.Б.Каменев и М.И.Калинин. О встрече двух лидеров с руководителями советского государства сообщила в 1922 г. газета "Еврейская трибуна", выходившая в Берлине: Калинин спросил, почему "евреи не идут рука об руку с коммунистами, так как после революции они много приобрели". Раввин ответил: "Идеал равенства и справедливости не чужд еврейской религии. Но все зависит от тактики. Мы хотим работать путем воспитания и просвещения народа, а вы - при помощи меча".

М.Лобовская разработала экскурсионные маршруты по еврейской Москве и с 1991 года стала водить по ним группы. Мы, экскурсанты, коренные, давние москвичи впервые изумленно узнавали о Москве времен Ивана Грозного, о первых еврейских именах в московских документах. Еврей из Кафы Хоза Кокос был посредником в сложных дипломатических переговорах между Москвой и Крымом. В 70-80-х гг. XV века Кокос выкупал московских купцов из рабства и помогал бывшим пленникам добраться до родины. Мы узнавали о жизни в XIX веке еврейского подворья - гетто неподалеку от Кремля. И о том, каким был вклад наших видных соплеменников в становление и развитие промышленности, строительство российской столицы, в развитие банковской системы, торговли, международных связей. И впервые разглядывали жилые, деловые, общественные здания этих энергичных, талантливых энтузиастов - на Тверской, Бронных, Никитских:

Тот экскурсионный маршрут стал, очевидно, прообразом очерка "Путеводитель:"

А издание целиком - два десятка работ авторов XIX, XX, XXI веков.

Среди них - исследование "Евреи в Московском государстве XV-XVII веков" историка и общественного деятеля Юлия Гессена - первая публикация текста в "Еврейской старине", в 1915 г. Есть три статьи Самуила Вермеля. Он был литературоведом, публицистом, переводчиком, врачом, автором трудов по медицине. Редактировал сочинения еврейских писателей и ученых, журнал "Еврейская школа" (1904-1905 гг.). Две его статьи в книге связаны с еврейским образованием. Третья работа - большой очерк "Евреи в Москве" - воспроизведена впервые по сохранившемуся в архиве машинописному тексту. Перу ученого наших дней, - главному специалисту Российского госархива древних актов, Дмитрия Фельдмана принадлежат в сборнике статьи: "Евреи в Москве в XVII-XVIII веках", "Первый солдатский раввин Москвы Иосель Найфельд", "Выкресты против патриарха Никона: Материалы следственного дела 1666 года" (последняя - в соавторстве с А.Прокопенко).

Еврейская деятельность в более-менее давние, мирные, военные времена, эквилибристика царских разрешений-запретов евреям на существование, учебу, работу, судьбы видных соплеменников в досоветскую и советскую пору: - все это отражено в историческом сборнике с замечательными подробностями. Этому, в частности, поспособствовало то, что иные из событий и явлений освещены разными авторами. Как очевидцами, так и по документам. Так представлены, к примеру, дела о просвещении еврейства Москвы, история еврейского подворья в Зарядье, картина массового изгнания евреев из Москвы в 1891 году - волею генерал-губернатора, великого князя Сергея Александровича. О том, как это последнее событие отозвалось впоследствии, свидетельствует документалистика. Представители чисто русских купеческих и фабричных фирм в поданной генерал-губернатору просьбе перечислили вред и убытки из-за удаления евреев и стеснения их приезда в столицу. Так пострадало шелковое производство. Значительно сократилось. Торговые обороты уменьшились настолько, что "центр торговли угрожает перейти из Москвы в Лодзь".

Вне закона тогда были евреи-иностранцы. В очерке Вермеля "Евреи в Москве" читаем связанную с этим, позорную для великой страны историю.

...Профессор Н.В.Склифосовский на международном медицинском конгрессе в Риме предложил следующий такой конгресс провести в Москве. И так было решено. Но костью в горле, по мере его подготовки, встал "еврейский вопрос". Невъездными в Россию оказывались многие крупные медики-евреи, без которых всемирный медфорум был немыслим. Началось противостояние, и хозяин Москвы не сдавался, хоть и шел на определенные уступки. "Если будет какое-либо различие в отношении к евреям, ни один немецкий врач на конгресс не поедет", - заявил Р.Вирхов, немецкий патолог, иностранный член-корреспондент Петербургской АН. И Москва дикий запрет сняла. "Это был один из самых блестящих и многолюдных медицинских конгрессов".

* * *

Остро актуализировано воспринимаются рассказы о делах и судьбах евреев-предпринимателей в пору реформ, начатых царем-освободителем. В 60-х годах XIX века ставшие более прозрачными границы черты оседлости дали выход мощной энергии. И, хоть в обществе сразу стало нарастать противостояние этому процессу, отдельные группы еврейского населения, согласно правительственному указу, смогли работать на территории всей России. Еврейская диаспора в центре возрастала, главным образом, за счет выходцев из Белоруссии и Литвы. Прибывший из-под Могилева 24-летний Самуил Поляков занялся бурно развивавшимся в ту пору железнодорожным строительством. Вслед за взятым им первым подрядом - на перевозку каменного угля от станции Николаевской железной дороги к Алексеевским и Мытищинским водоподъемникам, последовали новые. При поддержке министра путей сообщения Самуил добился подрядов на строительство Козлово-Воронежско-Ростовской, Орлово-Грязской и Курско-Харьково-Азовской железных дорог. Старший из трех братьев Поляковых - все они активно проявили себя в российской экономике XIX века - Самуил был видным общественным деятелем, щедрым благотворителем, удостоился правительственных наград, был введен, как и братья, в права потомственного дворянства. А вот о его брате Лазаре Полякове: крупный финансист, развивший обширную банковскую и предпринимательскую деятельность, меценат, немало пополнивший, в ответ на призыв И.В.Цветаева, фонд создания будущего музея изобразительных искусств, фонд еврейского ремесленного училища. Он финансировал строительство хоральной синагоги, 35 лет возглавлял Московскую еврейскую общину, активно содействуя становлению и развитию национальных организаций.

Самуил Чепелевецкий был владельцем парфюмерной фабрики, потомственным почетным гражданином Москвы. Вольф Высоцкий основал и возглавил крупную чаеторговую фирму. "Высоцкие: в 1918 г. покинули Россию, оставив в Москве прекрасно оборудованную чаеразвесочную фабрику: и продолжили торговлю целительным ароматным напитком в Польше, а в 30-е гг. навсегда осели в Эрец-Исраэль, на земле, о которой мечтал основатель фирмы".

Евреи-предприниматели не только развили столичную торговлю и дали новый импульс торговым операциям - они создали вовсе отсутствовавшие прежде торгово-промышленные отрасли. К примеру, не было в Москве производства готового платья и готового белья и торговли ими. Их создание и развитие обязаны еврейской инициативе.

Евреи как деятели науки, литературы и искусства представлены с обширными, малоизвестными подробностями. Весь СССР читал Маршака. И вот, спустя сорок лет после его кончины, мы, в большинстве впервые, получаем возможность узнать, сколь глубоко биографически и творчески этот потомок ученых-талмудистов и еврейских писателей был связан со своими национальными корнями. В начале XX века Маршак восторженно воспринял идеи сионизма и написал цикл стихов, пронизанных надеждой на возрождение родины. Ему было 15 лет, когда в зале Петербургской консерватории прозвучала написанная на его стихи кантата памяти скульптора М.Антокольского.

Среди славных имен и судеб от А до Я, от Антокольского, Бялика, Винавера до Эренбурга, Юзефовича, расстрелянного по делу ЕАК, до Ярона, есть, например, и судьба отступника. По-своему горючая, отмеченная потрясающими достижениями.

...Известный русский этнограф Павел Васильевич Шейн родился в семье Могилевского купца-еврея. Парализованным ребенком, он был привезен в Москву к чудесным врачам. И вместе с операциями, началось выдавливание, по закону, сына с отцом из столицы. Но за право больного на лечение боролись врачи. Тем более, что оставались надежды на успех, да и больной проявил необычайные способности к языкам и литературе. "Обер-полицмейстер добился желаемого: отца выдворили из Москвы, а больного врачи подняли на ноги, но: он остался инвалидом и мог передвигаться только на костылях. В больнице работало много немцев. Много внимания уделял больному пастор Розенштраух. Ноах, следуя его советам и желая остаться в Москве, крестился в лютеранском соборе и стал именоваться Павлом Васильевичем Шейном". На костылях и со скрюченными руками Шейн, как фольклорист, ходил в народ России и Белоруссии. В результате этих экспедиций были изданы: "Русские народные песни", "Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края", "Белорусские песни с относящимися к ним обрядами, обычаями и суевериями". Хотя Шейн порвал с еврейством, его имя современники использовали в борьбе с разгулом антисемитизма в печати. "Шейн был калека со сведенными руками и ногами, писал его биограф Б.В.Соколов в 1906 году, но болезнь не помешала ему посвятить более 40 лет своей жизни утомительному делу собирательства. Это страстное служение русской народности, проявленное русским евреем, не мешает помнить тем, кто склонен бросать русскому еврейству обвинения в нелюбви или прямо органической ненависти к русской народности и русской культуре. Совершенно забывают при этом длинный ряд выдающихся русских евреев, писателей, критиков, композиторов, ученых, обогативших русскую культуру. Наглядным примером такого служения русской культуре и внесения в ее сокровищницу крупного вклада является жизнь и деятельность П.В.Шейна".

Сквозной темой "Москвы еврейской" проходит прямая активная связь еврейских деятелей с проблемами и развитием всей русской московской жизни, со всеми ее сферами. Многие русские видные деятели были хорошими коллегами, поистине друзьями, а нередко защитниками евреев. В книге рассказано, например, о Н.И.Пирогове и открытии памятника этому великому ученому. При возложении венков к памятнику (архитектор и художник В.О.Шервуд) на одном из них можно было прочесть: "От евреев Москвы. Великому русскому врачу и гуманисту Н.И.Пирогову". На территории черты оседлости были популярны рассказы о чудесном докторе Пирогове. Умело организовавший лечение раненых после Крымской войны (1853-56 гг.) Пирогов был назначен попечителем Одесского и впоследствии Киевского учебных округов. Он активно содействовал образованию еврейской молодежи, привлечению ее в гимназии и университеты. Пирогов убеждал правительство в необходимости развивать в еврейских школах изучение языков, реальных наук. Свои идеи просвещения он развивал, в частности, на страницах русскоязычной еврейской газеты "Рассвет".

* * *

Недавно московский поэт Марк Кабаков написал о столичных улицах и памятниках строки, замечательно созвучные этому нашему разговору. И личность он замечательная, автор, капитан I ранга, служивший на всех российских флотах, участник войны, испытаний новых образцов военно-морского оружия, а при этом - тонкий поэт-лирик, автор многих книг, член Союза писателей Москвы.

Вот эти строки:

От Шолом Алейхема к Блоку
Хожу я, и это неплохо.
Особенно, если весна,
И рвутся соцветья и травы
На волю из каждой канавы,
И каждая шкура тесна.
Они из металла отлиты,
Они из числа знаменитых,
И Шолом Алейхем, и Блок.

И мне не сравняться ни с ними,
Ни с теми, чье гордое имя
Коснулось всех этих дорог.
И все же, и все же, и все же
Встречаются лица - не рожи
На Бронной и Поварской
И дом позапрошлого века -
Он все-таки славная веха.
Весна завладела Москвой.