Спешите делать добро!

                                                                     Нет ничего хуже притворства доброты. 

     Притворство доброты отталкивает      

                                                        больше, чем откровенная злоба.

                                                                                                         Лев Толстой

 

Когда-то, еще в V веке до н. э., Платон на закате своей жизни писал: «Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни. И каждый – с самим собой». Что же изменилось с тех пор? Разве что эта война стала еще более жестокой и вызывающей все большую тревогу за само существование человечества. Не об этом ли, в частности, свидетельствует тот факт, что в последние десятилетия в повседневной жизни всех народов мира все сильнее дают о себе знать равнодушие, недоверие, неприязнь и враждебность. Среди причин, порождающих эти уродливые явления, далеко не последнее место занимает дефицит доброты.

любовьВ словаре русского языка С. И. Ожегова доброта определяется как «отзывчивое, душевное расположение к людям, стремление делать добро другим». И если при этом рассматривать доброту как нравственное качество личности, то прежде всего важно исходить из того, что побуждает людей делать добро. Иначе говоря, какие мотивы лежат в его основе.

Одни люди склонны к доброте с установкой на самолюбование («Какой я все-таки добрый!»). Другие стараются быть добрыми постольку, поскольку жаждут того, чтобы ими любовались («Какой он, оказывается, добрый!»). Встречаются, к сожалению, и такие люди, у которых доброта связана с меркантильной верой в Бога. Что-то доброе делается ими как своеобразная страховка («Если Бог есть, он зачтет мои добрые дела, когда предстану перед ним!»). По существу, то же самое можно сказать о людях, доброта которых обуславливается идейными соображениями. Ведь сама по себе идейность автоматически не делает человека действительно добрым. Даже если он убежден в необходимости доброты как нравственной основы полноценной личности.

Разумеется, деление людей, делающих добро, на разные группы сообразно тем мотивам, которыми они руководствуются, весьма условно. В реальной жизни эти мотивы могут взаимодействовать, порою с преобладанием одного из них. Один человек совершает нечто доброе, явно побуждаемый потребностью не только в самолюбовании, но и в том, чтобы им любовались окружающие его люди (родственники, друзья, коллеги по работе, соседи). Другому человеку для поощрения благих дел недостаточно, чтобы любование собой подкреплялось любованием его особы извне. Ему важно еще вооружить себя какой-либо идеей, предположим, патриотизма, гуманизма и т. д. 

Вряд ли человек, который делает добро, руководствуясь только такого рода мотивами, отличается настоящей добротой. Думается, что Праведники мира, спасавшие в годы Второй мировой войны обреченных на смерть людей, делали это не из эгоистических или идеологических соображений, а в силу присущей им доброты как одного из ведущих нравственных качеств личности.

Люди, на которых направлена доброта, неоднозначно реагируют на нее, на формы ее проявления. Для одних более значима доброта, выражаемая в материальной помощи, для других – в духовной поддержке. Но в конечном счете ценность разных форм доброты определяется конкретными жизненными ситуациями, складывающимися у разных людей по-разному.

Так, вскоре по прибытии в Израиль, я оказался в такой ситуации, когда для меня особое значение приобретала доброта в области духовной. И мне повезло: я познакомился с добрым и скромным человеком, философом и психологом доктором Ицхаком Гоненом. Мы лишь несколько раз встречались и беседовали  по телефону. Однако этого было достаточно, чтобы я получил поддержку в самый нужный момент – когда находился в стрессовом состоянии. Доктор Гонен не изрекал такие дежурные фразы, как, например: «Все будет бесэдер» (в порядке), а пока надо иметь «савланут» (терпение). Он называл вещи своими именами, а главное – ясно и четко разъяснял, что и как нужно делать, исходя из моих возможностей, для того, чтобы менее болезненно адаптироваться к новым условиям жизни. Как старожил, он знал о проблемах олим не  понаслышке.

Доброта – это свойство не бездушного автомата, а живого человека, который не только мыслит, но и чувствует. Добрые чувства и добрые мысли побуждают его к добрым действиям. Однако эти действия зависят не только от человека, совершающего их, но и от тех людей, с которыми он общается. Кто-то из них располагает его к себе, и он испытывает потребность сделать для него что-то доброе. Кто-то вследствие присущих ему особенностей не вызывает у него симпатий, и это отчасти нейтрализует в нем добрые порывы по отношению к этому человеку. Словом, есть основания предполагать, что доброта человека характеризуется его избирательной направленностью. 

О том, что доброта способна сделать человека счастливым даже тогда, когда, казалось бы, это немыслимо, рассказывает престарелый репатриант Иосиф Т.: «Я родился и вырос в одном из белорусских местечек. Рано, в 19 лет, женился на бывшей однокласснице, которую полюбил еще в восьмом классе. Но, увы, наше семейное счастье длилось недолго. Началась война, и меня сразу же призвали в армию. В феврале 1942 года, как я узнал потом, все евреи, не покинувшие по разным причинам местечко, были расстреляны. Среди них оказались не только мои родители и другие близкие родственники, но и жена с нашей маленькой дочкой. Вернувшись с фронта, я долго не мог прийти в себя. Меня мучили бессонные ночи и воспоминания о тех счастливых днях, которые безвозвратно канули в прошлое…

Но вот я познакомился с Инной К., молодой женщиной моего возраста, вдовой фронтовика. Она жила с дочкой, родившейся, как и моя, накануне войны. Вскоре мы поженились. Как хорошо наладилась моя жизнь в новой для меня семье! И вдруг со мной случилось несчастье: перелом основания черепа в результате аварии на работе. Наступила полная глухота. Шесть месяцев самоотверженно боролись врачи, чтобы поставить меня на ноги. Сколько бессонных ночей провели жена и дочь у моей больничной койки! Но все оказалось безуспешным. С тех пор я инвалид первой группы… Но в своей доброй, ласковой семье я всегда имел уход и уют, был окружен большим вниманием и заботой. И поэтому я легче переносил тяжелую болезнь. Между тем выросла и вышла замуж дочь, поступила на хорошую работу, родила близнецов – мальчиков. Но неизменным осталось ее доброе отношение ко мне, больному отцу.

В 1992 году мы, я с женой и дочь со своей семьей, репатриировались в Израиль. Сняв 4-комнатную квартиру, мы стали жить вместе. Так сказать, в тесноте да не в обиде. Правда, за это время близнецы-внуки успели отслужить в армии, обзавестись своими семьями и отделиться от нас. Но дочь с мужем продолжают жить с нами. И в нелегких условиях репатриантской жизни она, будучи сама уже далеко не молодой и не совсем здоровой, по-прежнему относится к нам, своим родителям, внимательно и заботливо. Мне очень хотелось бы, чтобы в нашем еврейском государстве, в частности, среди новых репатриантов, было больше таких детей, как моя неродная дочь. А если уж в чей-либо дом внезапно ворвется беда, то пусть семья будет похожа на мою – добрую и преданную.

Что ж, озабоченность Иосифа Т. не случайна. Израиль, окруженный со всех сторон врагами, особенно нуждается в добрых людях. Но не только Израиль. В добрых людях крайне нуждается все человечество. Вакуум, образовавшийся в результате неуклонно увеличивающегося во всем мире дефицита доброты, неизбежно заполняется равнодушием, которое служит благодатной почвой для роста агрессивности, насилия, тяжких форм преступности.

Отсюда вопрос о воспитании доброты как нравственного качества личности приобретает в условиях нынешней действительности особо важное значение. При этом следует иметь в виду, что эффективность доброты, проявляемой одним человеком к другому, во многом обуславливается уровнем их этической и психологической культуры. Так, если речь идет о материальной помощи, то очень важно, чтобы тот, от которого исходит доброта, не проявлял ее в виде милостыни; а тот, на кого она направлена, не выступал бы в роли попрошайки. Иначе обе стороны не проникнутся уважением друг к другу и к самим себе. Более того, одна из них станет унижать человеческое достоинство другой, а та будет воспринимать это, как должное. Видимо, в нашей повседневной жизни это весьма распространенное явление. Поэтому вряд ли можно утверждать, что любая доброта неизбежно порождает доброту. Очевидно, это дано не всякой доброте, а, главным образом, такой, которая направлена на сохранение и укрепление в человеке подлинно нравственной основы личности.

Люди не рождаются с такой добротой (разве что за исключением тех, кто обрел этот дар либо свыше, как дар Божий, либо получил его от природы, в частности, как наследственный). Но доброта как качество личности чаще всего не приходит само собою, не появляется как бы по мановению волшебной палочки. Ее, как и другие качества личности, надо воспитывать, и как можно раньше. Ростки доброты могут появиться уже в дошкольном возрасте, питаемые и направляемые ценностями, которые почитаются в семье и обществе.

По логике вещей, школа должна продолжать эту работу по воспитанию доброты, как и других качеств личности. Но, увы, люди, ответственные за школьное образование и воспитание, почему-то недооценивают важность этой задачи. Нередко она сводится к простому заучиванию знаний о тех или иных личностных качествах. Такие знания приобретают, естественно, формальный характер. Можно усвоить, что такое доброта, однако не руководствоваться этими знаниями в своем поведении. Для этого они, эти знания, должны стать убеждениями, внутренним достоянием личности. Разумеется, без знаний нет убеждений. Знания служат для них фундаментом. Но, как показывают психолого-педагогические исследования, образование убеждений требует активного участия мышления, эмоций и воли.

Мыслительная активность, призванная играть ведущую роль, предполагает стремление и умение самостоятельно мыслить, ориентироваться в тех или иных жизненных ситуациях, ставить проблемные вопросы и искать разумный подход к их решению, высказывать и отстаивать свою точку зрения, независимую от суждения других. Чтобы знания превратились в личные убеждения, их надо не только продумать, но и глубоко прочувствовать, пережить. Отношение человека к окружающему его миру всегда носит эмоциональный характер и знания только тогда включаются в общую систему взглядов человека и перерастают в убеждения, когда проходят через сферу его чувств и переживаний. Словом, убеждение – это не нечто «знаемое», «понимаемое», а знания, перешедшие во внутреннее состояние личности, в ее личное достояние. Поступки, действия и отношения представляют собою волевую сторону убеждений. Проникая внутрь волевых качеств личности, убеждения являются тем внутренним стержнем, который организует действия и поступки в единую систему ее поведения. В результате благодаря воле убеждения становятся наиболее стойкими мотивами  деятельности, которыми человек руководствуется в настоящем и в определении жизненной программы на будущее. Убеждения не передаются из головы в голову. Их нельзя получить в готовом виде. Они должны образоваться в результате психической активности человека, в его заинтересованности их иметь. Что же для этого требуется? Сознательная, планомерная работа над собой, особенно в целях самовоспитания интеллекта, эмоций и воли в их взаимосвязи и взаимодействии. Однако и превращение знаний о доброте в убеждения недостаточно. Человек может быть убежден в значимости руководствоваться ими в конкретных жизненных ситуациях и тем не менее не реализовывать их. Что же еще необходимо, чтобы эти убеждения приобрели действенный характер? Такой жизненный опыт накопления добрых действий и поступков, который делает доброту потребностью, привычной формой поведения. И тогда человек уже не может не проявлять доброту в отношении тех, кто в ней нуждается. Таков, по сути, основной путь формирования всех качеств личности: усвоение знаний – превращение этих знаний в убеждения – и опыт проявления этих убеждений в разнообразных жизненных ситуациях.  

Если бы в современном обществе преобладала именно такого рода доброта, то человечество не оказалось бы под угрозой самоуничтожения. Когда же к нам придет такая доброта? Доброта бескорыстная, лишенная всяческих установок и притворства. Доброта как потребность души и сердца. Когда мы научимся жить в строгом, но добровольном согласии с заповедью Торы: «Не оставайся равнодушным к крови ближнего твоего»?

Исаак Юдовин