Слово Торы: postscriptum…

Глава «Аазину»

 

«Ибо Доля Б-га — народ Его, Яаков — границахевель» [חבל], т.е. букв.: «верёвка») наследия Его«, — сказано в главе. Пишет р. Меир-Симха из Двинска: «Подобное этому установили в молитве: «Как хороша доля наша (хелкейну חלקינו), и как приятен жребий наш (горалейну גורלינו), и как прекрасно наследство наше (йерушатейну ירושתינו)» (текст ежедневной молитвы Шахарит). Ибо «доля» даётся согласно уровню человека, «жребий» же подразумевает, что могло быть и наоборот.

Так с Авраамом: Йишмаэль был сыном рабыни, Ицхак — сыном госпожи и пророчицы, и поэтому законно то, что Ицхаку выделена доля благая, а Ишмаэлю — загрязнённая.

Яаков же и Эсав — оба были сыновьями Ривки, и поэтому благо досталось Яакову в качестве жребия.

И только Яаков был целостным (в смысле порождений), и поэтому передал сыновьям наследство, — то, в чём все были равноправны.   Так объясняются слова молитвы. «Как хороша доля наша», — это благо, которое досталось Ицхаку. «Как приятен жребий наш», — это благо, выпавшее Яакову. «Как прекрасно наследство наше», — касается всех нас — колен израилевых, избранников Б-га. И именно эти три слова, как разъясняет арамейский перевод Онкилуса, стоят в стихе из главы (доля, верёвка, т.е. жребий и наследие).

Отметим, что, во-первых, жребий называется «верёвкой» (словом, родственным глаголу «хаваль«, «травмировать», ведь результат жребия всегда неожиданен, и часто неприятно неожиданен); а, во-вторых, понятие «доля» упомянуто отдельно в первой части стиха, «жребий» же и «наследство» связаны и стоят рядом во второй: таким образом полученное Ицхаком (чьим потомком являлся и Эсав), отделено от данного Яакову и его детям.  

 

Глава «Ве-зот hа-Браха»

 

О могиле Моше, учителя нашего, сказано в конце Свитка: «И не узнал человек могилы его до сего дня«. Раби Меир-Симха пишет: «В Мидраше упомянуто, что даже сам Моше не знал места своей могилы, ибо сказано: «И не знал человек (иш איש)», и тут подразумевается Моше, как сказано: «И человек Моше — скромный весьма«. Разъяснение этого таково: сказано о состоянии души сразу после смерти тела в Йерусалимском Талмуде, что душа «парит над телом первые три дня». В Вавилонском Талмуде (Шабат, 152) приведено, что душа «поднимается и опускается все 12 месяцев». Ведь у души есть связь с телом, отношения с ним, и таково поведение всякого, кто расстался с кем-то или чем-то, и, будучи недалеко, стремится вернуться и воссоединиться с тем, с кем расстался.

Но у «человека Моше», который не имел отношения к материальному и при жизни (будучи отделённым от жены, находясь сорок дней без пищи и воды на Синае, говоря с Б-гом «лицом к Лицу»), как только порвалась связь его души с материальной оболочкой, душа немедленно поднялась для пребывания среди высших и святых. «И не знал«, т.е. «не узнал» места захоронения своего тела, ведь не имел никакой связи с ним. И поэтому Моше при жизни назывался «человек Б-жий», ведь он не был соединён и смешан с материей как любой другой человек, и поэтому в Мидраше сказано, что «даже сам Моше не знал места своей могилы».

Отметим, что — по этому комментарию — чем человек при жизни более свят и духовен, тем легче и скорее рвётся связь его души с телом и с этим миром (а значит тем менее он нуждается в специальных земных стараниях родственников для посмертного «успокоения» его души…).

 

Глава «Берешит»

 

«И был вечер, и было утро — день один (эхад אחד)». Сказано «один«, а не «первый» (Раши, как известно, процитировал из Мидраша, что эта деталь указывает на Одного Вс-вышнего, Который тогда только и был в мире, однако р. Меир-Симха комментирует иначе). «Первый и второй [номера] соотносятся друг с другом, находятся в одном ряду. А после сотворения Света (в Первый День), поскольку Творец увидел, что мир не достоин пользоваться этим первозданным Светом, спрятал его (для будущего мира). Получается, что творение Света в первый день было выше уровня остального творения (раз этот Свет был вынесен за границы созданного мира).

Поэтому сказано: «День один«, ведь он действительно был один, был единственным в своём уровне и состоянии, и не встраивался в систему остальных дней».

Отметим, что, во-первых, р. Меир-Симха, говоря о первом дне Творения, делает акцент на создании Света (а не, например, неба и земли, созданных тогда же и не вынесенных за рамки мироздания); а, во-вторых, не забудем, что Второй день Творения всё-таки называется «вторым«, и это конечно указывает, что «День Один» был и первым тоже — только сейчас, до полного исправления мира этого не видно (пока спрятанный первозданный Свет не открылся в мире снова и не показал тем самым, что Первый День Творения тоже был в ряду остальных…).

 

раввин Исраиль Зельман