Слово Торы: глава «Ва-йехи».

Праотец Яаков обещает Йосефу город Шхем, говоря: этот город «забрал я у эморийцев мечом моим и луком моим (бе-харби у-ве-кашти בחרבי ובקשתי)».
Арамейский перевод Онкилуса (один из древнейших комментариев к Торе) приводит, что «меч и лук» — аллегория. Оружием праотец Яаков называл свои духовные силы: «ба-цлути у-ва-беути» (בצלותי ובבעותי), т.е. молитвой моей и просьбой моей — переводит Онкилус на арамейский.
Раби Меир-Симха («Мешех Хохма») разъясняет это сравнение молитв и просьб с мечом и луком. Слово «молитва» (по-арамейски «цлута» [צלותא], по-евр. «тфила» [תפילה]) обозначает постоянный трёхразовый порядок молитв, установленный мудрецами. Слово «просьба» (по-арамейски «беута» [בעותא], по-евр. «бакаша» [בקשה]) — указывает на отрывок первой главы трактата Авода Зара, где установлено, что в конце текста каждого благословения молитвы «Амида» (18 благословений) разрешается добавить личную просьбу.
Как известно, галахическая разница между постоянной обязательной молитвой и просьбами, добавляемыми человеком по собственному желанию, в том, что в обязательной молитве даже если человек не достаточно сосредоточенно прочтёт весь текст, заповедь молитвы будет исполнена, в то время как каждое слово, добавлямое по собственной инициативе, должно произноситься проникновенно и осознанно.

Меч, как известно, наносит ущерб («действует») даже сам по себе: стоит наткнуться на его наточенную сталь, и наносится ранение. Лук же исполняет боевую функцию только если к нему приложено специальное усилие человека.
Именно поэтому праотец Яаков уподобляет постоянную молитву мечу, который может действовать даже без помощи человека — как и обязательная молитва, даже когда она «сама по себе» (т.е. читается не сосредоточенно), а добавочные просьбы сравнивает с луком, который разит только при большом усилии и старании человека — как и любые прибавления к обязательному тексту молитвы, действующие только при большом усилии (особой сосредоточенности) читающего.

раввин Исраиль Зельман