• Home »
  • Культура »
  • Школьное образование в Израиле: либерализм vs дисциплина

Школьное образование в Израиле: либерализм vs дисциплина

образованиеВо время встречи с русскоязычными журналистами в 2001 году тогдашний министр просвещения Израиля Лимор Ливнат призналась в том, что знакомство с чрезмерным либерализмом, царящим в израильских школах, повергло ее в шок: «Я сама – мать детей-школьников. Но, только став министром просвещения и побывав в трех десятках школ во всех концах страны, я увидела школу настолько близко, что ужаснулась». Что же пробудило в ней не просто разочарование, а неподдельный ужас? «В наших школах, — говорила она, — царит настоящий балаган! Какие знания может давать учитель в такой обстановке?! Когда в класс входит учитель или любой взрослый человек, никто не встает, чтобы его поприветствовать… Десятилетний мальчишка тянет меня за рукав со словами: «Лимор, скажи мне…» Его никто не научил, что к взрослому человеку, к учителю, к министру, в конце концов, надо обращаться так, как принято в цивилизованном мире. В те годы, когда я училась в школе, мы называли учителей «господин профессор», «госпожа Шапиро». А сейчас нет дистанции между педагогом и учеником. И это очень плохо».

Очевидно, речь здесь идет о такте и таком непременном признаке подлинной воспитанности, как тактичность – самом, пожалуй, привлекательном качестве личности. Замечательно сказал о сути  такта известный немецкий писатель и драматург, автор прославившей его трагедии «Уриэль Акоста», Фердинанд Карл Гуцков (1811 – 1878): «Такт – это разум сердца… Такт – высший расцвет постепенно приобретаемого обращения. Сердечная доброта и скромность не требуют усилий для достижения этой степени образования».

Нередко склонны отождествлять понятия «такт» и «тактичность». На первый взгляд, трудно с этим не согласиться. Но с точки зрения логики, эти понятия не однозначны. Такт (от лат. taktus — прикосновение, осязание, чувство) — это умение вести себя в соответствии с принятым этикетом и этическими нормами, соизмерять свое поведение с чувствами и поступками других людей. Однако можно проявлять такт, не испытывая при этом потребности, то есть нужды в нем. В таких случаях человек ведет себя по-разному в отношениях с разными людьми. Если он зависит от них, то будет стараться вести себя тактично, а если, наоборот – они от него, то готов без угрызений совести быть бестактным. Такой человек, прикидываясь тактичным, то и дело лицемерит (увы, в наше время лицемерие приобретает все более  глобальный характер). В отличие от такта тактичность – это не только умение, но и стремление понять чувства и настроения окружающих, поставить себя на их место, живо представить, какую эмоциональную реакцию вызывают у других те или иные действия и поступки.

Вряд ли можно считать такт качеством личности, поскольку любое качество предполагает единство определенных потребностей с привычным способом их реализации. Именно это и характерно для тактичности. Но не всякую тактичность следует признать истинной. На это вправе претендовать лишь такая тактичность, в основе которой лежит нравственность. Выдающийся французский мыслитель-просветитель, писатель и драматург Дени Дидро (1713 – 1784) писал: «Есть моральная тактичность, которая у гуманного человека сказывается во всех его поступках и которой не имеет злой человек». Словом, истинная тактичность – это нравственно-этическое качество личности, основанное на развитии чувства такта. Благодаря этому качеству, человек регулирует и гармонизирует свои отношения с людьми, сдерживает нежелательные аффекты и страсти.  

Говоря о тактичности как о качестве личности, важно иметь в виду, что любое качество, например, организованность, дисциплинированность, самостоятельность, существует только в контексте целостной личности человека, в его поведении, системе его отношений к действительности, его взглядов и убеждений. Проявление каждого из этих качеств будет меняться в зависимости от того, с какими другими качествами субъекта оно связано и, главное, какие потребности в нем реализуются. Это особенно важно, так как ни одно качество личности невозможно понять и объяснить, если неизвестно, для удовлетворения какой потребности оно возникло. В работах о тактичности личности указывается на то, что ее формирование будет более эффективным, если она неразрывно связано с другими качествами личности, особенно с такими, как доброта, чуткость, деликатность, терпимость, скромность. С другой стороны, эти качества не всегда могут проявить себя в должной мере, если не связаны с тактичностью. Так, сама по себе доброта еще не делает человека воспитанным. Швейцарский философ, писатель и поэт Анри-Фредерик Амьель (1821-1881) говорил: «Недостаточно быть добрым, нужно еще быть тактичным».  

В свое время Гете, придавая особое значение тактичности в жизни людей, писал: «Мы должны развивать в себе чувство тактичности, иначе, заслужив расположение людей, мы можем легко потерять его. Дорого платится человек за этот урок жизни и, к несчастью, не может избавить потомство от такого тяжкого расхода». Не находит ли эта мудрая мысль великого немца свое убедительное подтверждение в том, что происходит сейчас в Израиле (и не только в Израиле) в связи проблемой  тактичности? Десятилетний ученик, потянувший министра просвещения за рукав и фамильярно обратившись к нему, поступил бестактно, но он это не сделал со злым умыслом. Его не учили быть тактичным. Не учили и других учеников. Не учили еще задолго до них. Не учат и по сегодняшний день. Между тем вряд ли кто сомневается теперь в том, что проблема такта становится у нас, в Израиле, все более болезненной. Во многих странах, мы, израильтяне, обрели репутацию людей шумных, заносчивых, бестактных, короче говоря — невоспитанных. По словам той же Лимор Ливнат, от израильтян нередко шарахаются в странах цивилизованного мира, не желая иметь дела с невоспитанными, развязными, бесцеремонными людьми. Вовсе не исключено, что в условиях нынешнего обострения израильско-палестинского конфликта такое восприятие граждан Израиля тоже «работает» на создание общественного мнения в странах Запада явно не в пользу еврейского государства. Представляется, что и по этой причине Израиль проигрывает информационную войну Палестинской автономии. 

Не пора ли правителям нашего государства понять, чем может обернуться для него разгул бескультурья на всех уровнях жизни израильского общества? И не пора ли им, этим правителям, осознать, что они, возможно, сами того не подозревая, служат примером невоспитанности для своего народа. Даже в Кнессете наши дорогие избранники народные то и дело оскорбляют друг друга, пуская в ход ненормативную лексику, бранные слова и выражения (на иврите они звучат нисколько не мягче, чем на русском) и не смущаясь, что все это происходит на виду у телезрителей, в том числе и весьма юных… Но стоит ли удивляться? Ведь эти парламентарии в большинстве своем  учились в  израильских школах. Знают ли они, что еще Аристотель утверждал: «Из привычки так или иначе сквернословить развивается склонность к совершению дурных поступков». А выдающийся английский философ, основоположник эмпиризма Фрэнсис Бэкон (1561 – 1626) говорил: «Грубость рождает ненависть».

Не назрела ли крайняя необходимость решать запущенную проблему бескультурья, в частности, бестактного поведения в нашей еврейской стране? Время уже не ждет. Однако, кто должен ее  решать? Как считают обыватели (их хватает и в Израиле), само собой разумеется, школа: мол, она повинна в том, что превратилась в балаган и что вследствие этого в стране царит такое бескультурье. Но было бы наивно во всех наших грехах обвинять только школу. Далеко немалая вина лежит и на семье. Родители, призванные, как и школьные учителя (и воспитатели детских  садов), решать воспитательные задачи, тоже обязаны уделять самое серьезное внимание проблеме педагогического такта, воспитания тактичности. Но не только школа и семья отвечают за воспитание детей. Воспитывать их должны все, кто так или иначе причастен к делу подготовки подрастающих поколений к плодотворной жизни. Более того, воспитывать должны  все граждане государства, независимо от занимаемого ими положения в обществе, их социального, образовательного, профессионального статуса. Воспитывать должны и уборщики мусора, и врачи, и спасатели на пляжах, и социальные работники, и работники СМИ, и политические деятели. Но при этом сами взрослые призваны быть воспитанными, тактичными людьми. Не поэтому ли особого внимания заслуживает вопрос о педагогическом такте?  Прежде всего со стороны тех, кто по роду своей профессиональной деятельности несет особую ответственность за воспитание будущих граждан государства. Трудно представить себе настоящего учителя, который не обладал бы педагогическим тактом.

Что же такое педагогический такт? Это особое чувство меры, педагогической целесообразности всего, что делает учитель: его слов, манер, поступков, обращения с учащимися. Чрезмерность, в чем бы она ни проявлялась по отношению к ученикам, часто дает обратную реакцию. Так, чрезмерная требовательность ведет, как правило, к непослушанию, чрезмерная серьезность – к легкомыслию, чрезмерная снисходительность – к грубости. «В школе, — писал К. Д. Ушинский, — должна царствовать серьезность, допускающая шутку, но не превращающая всего дела в шутку, ласковость без приторности, справедливость без придирчивости, доброта без слабости, порядок без педантизма и, главное, постоянная разумная деятельность». Учитель может хорошо знать педагогику, но без педагогического такта он никогда не будет хорошим и авторитетным воспитателем в глазах учащихся. А в работе молодого учителя отсутствие педагогического такта часто приводит к срывам и порождает неуверенность в своих силах, а иногда и разочарование в избранной профессии.

Наиболее существенным элементом педагогического такта является уважительное, доброжелательное, внимательное и вдумчивое отношение учителя к ученикам, осторожность в своих выводах и решениях, которые могут задеть их, учеников, самолюбие, понизить их самооценку, их веру в себя, в свои способности и возможности. Учитель отчитывает опоздавшего на урок ученика П.. Но надо бы сначала выяснить, почему он опоздал. Правда, ученику не всегда хочется это сказать в присутствии всего класса. Другое дело – ответить учителю на это «почему», оставшись с ним наедине после урока. Ученик К. не подготовился к уроку по уважительной причине. Но он не может во всеуслышание сказать, что этой причиной явился разразившийся скандал между родителями. И на этот раз учителю не стоит торопить ученика с ответом. Педагогический такт позволяет учителю найти верное решение, когда лучше говорить с учеником о его поступке, — сразу же или дать возможность  прийти в себя, обдумать этот поступок, пережить его самому. Для многих детей некоторая отсрочка реакций и оценок является решающим фактором в самооценке поведения и действия.

Трудно переоценить роль педагогического такта в оценке учебной деятельности учащихся. Правильная оценка их знаний помогает им осознать свои достижения и неудачи, лучше понять сильные и слабые стороны своей работы. И это не может положительно не сказываться на их учебной мотивации в целом. С другой стороны, неправильная оценка их работы отрицательно воздействует на их психическое состояние, на развитие эмоционально-волевой сферы, психологической готовности учиться. Ученица К. старательно готовилась к уроку физики (ей никак не давался этот предмет). Однако, как и прежде, ответ ее получился слабым, и учитель, как бы по инерции, поставил ей очередную «двойку», сопровождая это упреками в лени, недобросовестном отношении к делу и т. д. Каково было ученице выслушать все это, стоя у доски перед всем классом?! Ведь она так старалась… Впрочем, досталось не только ей. Ученица Д., зная, как упорно К. учила на этот раз материал, пыталась ей подсказать. Учитель с гневом обрушился на подсказчицу: «Только на это ты и способна. Так и будешь всю жизнь обманывать всех. Ставлю и тебе двойку». Ученик Ф. не выполнил домашнее задание по математике. Узнав об этом, учительница тут же обрушилась на него: «Ах, ты лодырь, бездельник! Сколько же можно лоботрясничать?! Ученик не выдержал и огрызнулся. Разгневанная учительница потребовала у него дневник, но он не дал. И тогда она, уже не владея собой, закричала: «Недаром, видно, отец ушел от вас. От такого сына сбежишь поневоле». Ученик вновь огрызнулся. Учительница выгнала его из класса… Очевидно, все эти учителя толком не знают, что настоящее мастерство педагога немыслимо без педагогического такта.

Педагогический такт, включающий в себя уважение к личности ученика, не исключает разумной требовательности к нему. Учитель, предъявляющий требования, должен восприниматься учеником как человек, который искренне заинтересован в его судьбе и уверен в процессе формирования его личности. Ученики очень уважают учителей, умеющих требовать, добиваться своего, но без принуждения и угроз: «У него замечательная черта – умение требовать без нажима и крика»; «Мы его очень любим за строгость и требовательность. Требует он всегда спокойно и вежливо, но так внушительно, что не послушаться его нельзя»; «Мы рады были, когда ушел П. И. Он думал взять нас окриками, приказами, но заставил только терпеть его». В то же время ученики порицают такие черты учителя, как мягкотелость, вялость, наивная доверчивость, беспринципная снисходительность, безволие: «Хороший человек, но слишком мягок, доверчив: его ничего не стоит обмануть»; «Не поймешь, какой: то очень строгий, то совсем никаких требований»; «Очень вялый: при виде его спать хочется».  

Одним из важнейших признаков педагогического такта является воспитанность  учителя. Любое проявление его чувств в отношениях к учащимся (возмущения, гнева, радости, восторга и т. п.) при соблюдении педагогического такта и уважения личности ученика может быть полезным, а порой и необходимым средством педагогического воздействия, поскольку в глазах ученика эти эмоции учителя будут означать неравнодушное отношение его к тому или иному поступку. В то же время отсутствие педагогического такта в аналогичных ситуациях может нанести непоправимый урон нормальным отношениям учителя с учащимися: возникающее у них неприязненное отношение к учителю нередко переносится на преподаваемый им предмет. Не потому ли многие из них и по этой причине уходят из школы?

Особый такт необходим учителю в отношении тех учеников, с которыми у него не сложился нормальный контакт. Эти ученики очень субъективно, предвзято воспринимают любое замечание, оценку учителя, и поэтому он должен сделать так, чтобы они почувствовали с его стороны справедливое отношение к ним. С этой целью ему нужно искать и находить в них положительные качества, опираться на них в своей работе, хотеть и уметь сдерживать себя, свои отрицательные эмоции и действовать вдумчиво, рассудительно, собранно. Учителю важно также не навязывать ученикам свои вкусы, суждения, убеждения, уметь признаваться в допущенной ошибке, даже извиниться в присутствии всего класса (в этом нет ничего зазорного, унизительного и может побудить учеников к критическому отношению к себе, к своим поступкам и действиям).

Неумение учителя регулировать свою деятельность, слишком интенсивное проявление им собственной активности весьма часто приводит к перенасыщению его общения с учащимися. У них в связи с этим могут возникнуть отрицательные эмоции даже от одного его вида, звука голоса. Не случайно известный советский педагог А. С. Макаренко (1888 – 1939) предостерегал учителя от бесцельного пребывания на глазах у воспитанников, считая, что содержание общения должно быть четко определено педагогической позицией воспитателя. Столь же бесполезно интенсивное общение, не вызванное деловой необходимостью.

В условиях длительного сотрудничества у учащихся и учителей формируются взаимные представления о величине дистанции между ними. При ее увеличении возникает возможность отчуждения, а при уменьшении – фамильярности. И в том и другом случае снижается результативность деятельности. Кстати, не эту ли фамильярность имела в виду Лимор Ливнат, когда рассказывала русскоязычным журналистам об отсутствии дистанции между учителями и учащимися в школах Израиля? Не эта ли фамильярность, пустившая у нас  слишком глубокие и широкие корни, способствует тому, что в израильских школах царит балаган? Так что учителям (и не только учителям) предстоит решать задачу воспитания новых поколений израильтян, не заинтересованных  жить в балагане. Однако без педагогической этики эту задачу не решить.   

Примерно 10 лет тому назад в израильских СМИ появилось сообщение о том, что израильские школьники занимают первое место в мире по прогулам уроков. Об этом свидетельствовали данные, полученные в результате исследования, которое проводилось под эгидой Международной организации по защите прав детей. Согласно этим данным, 45% учащихся израильских школ систематически прогуливали учебные занятия без уважительных причин. В мире не было тогда ни одной другой страны, которая могла бы записать в свой актив такого рода «достижение». Наши дети – дети народа Книги — уверенно держали пальму первенства в качестве  прогульщиков! В тоже время не меньшую тревогу вызывала и дисциплина учителей. Исследования израильских специалистов показали, что 40% учителей отсутствуют на работе хотя бы раз в месяц. Это приводило к потере в общей сложности 600 тысяч дней в году. Тогда же 25% учителей опаздывали на уроки. В среднем время опозданий равнялось шести минутам, что составляет 12% продолжительности  урока. Эти данные подтвердили мнение Лимор Ливнат, что в израильских школах царит балаган. С тех пор ситуация, по сути, не изменилась.

Что же надо делать, чтобы покончить с этим балаганом? Сразу же напрашивается ответ: соблюдать дисциплину. Но что это такое? Дисциплина (от лат. disciplina – выдержанность, строгость) — это определенный порядок поведения людей, отвечающий сложившимся в обществе нормам права и морали, обязательным для всех. Соблюдение этих норм поощряется, а несоблюдение – наказывается. При этом важно иметь в виду, что дисциплина – не только средство, но и цель, и результат всего воспитательного процесса. Отсюда напрашивается необходимость в дифференцировании понятий «дисциплина» и «дисциплинированность». Если дисциплина – это «внешнее явление», то дисциплинированность – внутреннее состояние или, иначе говоря, внутреннее качество личности. И формируется она примерно так, как другие личностные качества.

Дисциплинированность предполагает знание норм поведения (например, не опаздывать на уроки, не шуметь и т. д.). Но само по себе знание этих норм еще не гарантирует их соблюдения. Дети могут знать, что такое дисциплина, но не соблюдать ее, потому что знание о ней не стало их внутренним убеждением,  достоянием личности. Можно формально усвоить дисциплинарные нормы, но не испытывать потребности вести себя в соответствии с ними. В этих случаях знания не могут служить основой формирования подлинной дисциплинированности.

Ребенок может быть глубоко убежден в разумности дисциплинарных норм, в необходимости руководствоваться ими в конкретных жизненных ситуациях, но не может реализовывать их. Что же требуется для того, чтобы эти убеждения приобрели действенный характер? Овладение способами дисциплинированного поведения, их превращение в комплекс привычек, в насущную потребность. Так рождается и формируется дисциплинированность как качество личности. Однако  не всегда – при отсутствии соответствующего мотива. В практике школы такие случаи происходят постоянно: под влиянием требований, предъявляемых учителем, учащиеся выполняют множество всяких норм поведения, упражняясь в этом месяцами и даже годами. Но как только контроль снимается, разрушается и дисциплинированность. У опытного учителя В. идеальная дисциплина на уроках. Дети, которых он учит уже в течение трех лет, считаются дисциплинированными. Но вот сменился учитель, и от дисциплинированности учеников не осталось и следа.  Неужели у них в результате продолжительных упражнений ничего не сформировалось? Сформировалось, конечно, но не дисциплинированность как качество личности, а страх перед учителем, умение приспосабливаться к его требованиям или вообще приспосабливаться к любой обстановке. Словом, дисциплинированность, мотивами которой были бы понимание важности и необходимости такой формы поведения в школе, уважение к учителям и товарищам, потребность в серьезной работе на уроках и т. п., не сформировалась, так как не сформировалась соответствующая мотивация. Почему? 

Дело в том, что процесс воспитания не сводится к передаче воспитаннику положительных качеств личности и черт характера, потребностей и мотивов, способов и форм поведения. Они могут возникнуть в сознании человека только в результате его собственной деятельности, его психической активности. Как бы ни старался учитель сформировать у своих учеников дисциплинированность как качество личности, труд его будет Сизифовым до тех пор, пока сами ученики не загорятся желанием стать дисциплинированными. Иначе говоря, цель, которую ставит перед собой учитель, должна быть принята его учениками, превратиться в их цель, в их психологическую установку.

Могут ли учителя, которые весьма смутно представляют себе сущность воспитательного процесса, продуктивно решать задачу формирования у школьников осознанной дисциплины? Если к тому же эти учителя сами отличаются  недисциплинированностью, формальным отношением к делу, социальной безответственностью? Отсюда и тот самый балаган в школах,  способный превратиться в общеизраильский. Если уже не превращается…         

Исаак Юдовин