Осторожно: зависть!

                                              Под знаменем зависти шествуют ненависть,

                                                     предательство и интриги.

                                                                              Клод  Анри  Гельвеций

 

                                                       Завистник сам себе враг, потому что

                                                       страдает от зла, созданного им самим.

                                                                                Шарль де Монтескье

 

12 января 2006 года 20-летний москвич Александр Копцев, проникнув с охотничьим ножом в Московскую синагогу на Большой Бронной, учинил там кровавую резню. Пострадавшие восемь человек были госпитализированы в разные больницы города. На допросе схваченный преступник, заявив о своей нетерпимости «к лицам еврейской национальности», признался в том, что покушался на их жизнь «из зависти к ним, поскольку они живут лучше».

Увы, зависть сопровождает людей с самого начала их появления на Земле. Как мы знаем из Торы, у Адама и Евы родились Каин и Авель. Когда они подросли, Авель стал пасти овец, а Каин занялся земледелием. Однажды Каин принес от плодов земли дар Господу. И Авель также принес Господу дар от овец своих. И Господь обратил внимание на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не обратил внимания. Заметив, что Господь больше благоволит Авелю, Каин проникся завистью к брату и убил его. При этом не испытал ни малейшего чувства раскаяния в содеянном. «И сказал Господь Каину: «Где Авель, брат твой?» Он ответил: «Не сторож я брату моему».

С тех пор зависть постоянно «правит бал» на нашей земле. Нет числа ее жертвам. Способных, талантливых, удачливых и благополучных людей с незапамятных времен подстерегали длинные кинжалы в темных переулках, им подмешивали яд в вино, сжигали на кострах по ложным доносам, бросали в казематы средневековых тюрем и в бараки ГУЛага…

От зависти страдали и страдают не только отдельные люди, но и целые народы. Но особенно досталось и по сей день достается  от нее еврейскому народу. Не зависть ли немцев к евреям имел в виду немецкий философ Фридрих Ницше (1844 – 1900), когда писал: «Я еще не встречал ни одного немца, который бы благосклонно относился к евреям; и как бы решительно ни отрекались от истинного антисемитства все осторожные и политические люди, все же эта осторожность и политика направлены не против рода самого чувства, а только против его опасной чрезмерности…». Развивая эту тему, Ницше показал, что «вся проблема евреев имеет место лишь в пределах национальных государств, так как здесь их активность и высшая интеллигентность, их от поколения к поколению накапливавшийся в школе страдания капитал ума и воли должны повсюду получить перевес и возбуждать зависть и ненависть; поэтому во всех теперешних нациях – и притом чем более последние снова хотят иметь национальный вид – распространяется литературное бесчинство казнить евреев, как козлов отпущения, за всевозможные внешние и внутренние бедствия». Атмосфера зависти и ненависти, в основе которой в немалой степени лежит антисемитизм, вынуждала евреев, спасаясь от постоянной травли, погромов и даже геноцида (еще до Катастрофы европейского еврейства) переселяться из одних стран в другие, где их меньше преследовали… И, конечно же, совершать алию на историческую родину, особенно с образованием Государства Израиль.

Казалось бы, народ, ставший жертвой чуть ли не вселенской зависти, сам должен быть свободным от нее. Но, к сожалению, зависть свойственна ему с первых же дней его существования. Согласно Торе, у Яакова было 12 сыновей Больше всех он любил Йосефа, «потому что тот был сын старости его». Как-то Яаков подарил Йосефу очень красивую разноцветную одежду. «И увидели братья, что отец их любит его более всех братьев его; и возненавидели его…» И решили они убить его. Но самый старший брат Реувен был добрее остальных. Он стал уговаривать их не убивать Йосефа, а только бросить его в яму. Братья послушались Реувена, и, когда Йосеф пришел к ним, они сняли с него разноцветную одежду и бросили его в безводную яму, а затем, заметив караван купцов, продали им его, своего брата, за двадцать сребреников. Таким образом, по сравнению с Авелем, Йосефу еще повезло: ненависть братьев, возникшая вследствие зависти к нему, обернулась для него «всего лишь» рабством…

Еще Спиноза писал: «Зависть есть ненависть, поскольку она действует на человека таким образом, что он чувствует неудовольствие при виде чужого счастья, и наоборот — находит удовольствие в чужом несчастье». Несмотря на то, что этому определению свыше 300 лет, оно не кажется нам устаревшим. Напротив, оно особенно созвучно духу нашего времени, потому что в условиях все большей деградации духовной, нравственной культуры зависть все сильнее и сильнее проявляется в ненависти. «Ненависть, – говорил  Гете, — активное чувство недовольства, зависть — пассивное. Не надо поэтому удивляться, если зависть быстро переходит в ненависть».

Чем еще, кроме жестокой зависти, можно объяснить мотивы многих ужасных поступков римского императора Гая Калигулы (12 – 41 н. э.)? Того самого Калигулы, который настоял на избрании его любимой лошади в Римский сенат! Лишенный от природы телесных достоинств, он ненавидел тех, кто их имел. По словам древнеримского историка Светония (70 – 130 н. э.), Калигула, «встречая людей красивых и кудрявых, брил им затылок, чтобы их обезобразить. Был некий Эзий Прокул, сын старшего центуриона, за огромный рост и пригожий вид, прозванный Колосс-эротом; его он во время зрелищ вдруг приказал согнать с места, вывести на арену, стравить с гладиатором, легко вооруженным, а когда тот оба раза вышел победителем, — связать, одеть в лохмотья, провести по улицам на потеху бабам и, наконец, прирезать». Отличаясь болезненной завистью не только к красивым, но и талантливым людям и считая себя великим оратором, Калигула возненавидел выдающегося древнеримского философа Сенеку (4 – 65 н. э) за его огромный успех как оратора у публики и приказал его убить. Но за философа заступилась одна из фавориток императора, уговорившая его не убивать Сенеку, так как он очень болен и в ближайшее время умрет своей смертью. А вскоре после этого погиб сам Калигула, став жертвой организованного против него заговора… 

Какой только не бывает зависть в отношениях между людьми! Это и зависть к талантливому писателю, поэту, художнику, музыканту, актеру, ученому, изобретателю, спортсмену. И зависть к удачливому политику, чиновнику, бизнесмену. Зависть к способному учителю, врачу, инженеру. Может быть и зависть одинокого человека к семейному, к тому, что он любит и любим. Бедный завидует богатому, его материальному благополучию. В то же время бывает и так, что богатый, но очень больной, завидует бедному, но здоровому. Иногда больные, особенно неизлечимые, способны завидовать даже самым близким им людям, их здоровью.

В этом отношении представляется весьма поучительным рассказ известного английского писателя Сомерсета Моэма (1874 – 1965) «Санаторий».  Один из героев рассказа Генри Честер, заболев тяжелой формой туберкулеза легких, вынужден был проходить курс лечения в санатории. «Лишенный духовных запросов, равнодушный к книгам, он способен был только размышлять о своем здоровье. Это перешло в манию. Он напряженно следил за симптомами. Пришлось отобрать у него градусник, потому что он мерил температуру десять раз в день… Но по натуре это был живой, общительный человек, и порой, забыв о своих горестях, он весело болтал и смеялся; потом внезапно вспоминал о болезни, и в глазах его появлялся страх перед смертью. В конце каждого месяца его жена приезжала на день или два… Трогательно было глядеть, с каким нетерпением Генри Честер ждал приезда жены, но странное дело, в ее присутствии он почему-то казался вовсе не таким уж счастливым».

Бедная женщина, глубоко переживая по поводу двойственного поведения больного мужа, поделилась своими тревожными мыслями с другим больным: «Когда я здесь, перед ним, здоровая и полная сил, тут-то на него и находит. Ему ужасно тяжело, что он болен, а я здорова. Он боится смерти и ненавидит меня за то, что я останусь жить. Мне приходится все время быть начеку; о чем бы я ни заговорила – о детях, о будущем, — все выводит его из себя, и он бросает мне горькие, обидные слова… Он жалуется, что я обращаюсь с ним так, словно уже не принимаю его в расчет. Раньше мы жили дружно, а теперь я чувствую, что между нами выросла глухая стена… Заболей я туберкулезом, он очень опечалился бы, но я знаю, где-то в глубине души он бы обрадовался. Он смог бы примириться со мной, примириться со своей участью, если б знал, что и я скоро умру. Иногда он мучит меня разговорами о том, что я буду делать, когда его не станет; я прихожу в отчаяние и умоляю его замолчать, а он отвечает, что я не должна лишать его этого невинного удовольствия: ведь он так скоро умрет, а я могу еще долгие годы жить и не знать горя. Ах, это просто невыносимо – столько лет мы любили друг друга, а теперь все кончается так отвратительно, так ужасно».

Увы, всевозможные проявления зависти с избытком наблюдаются не только в других странах, но и на Земле Обетованной, во всех сферах жизни израильского общества. Особенно в сфере политической. Пожалуй, ни один народ в мире так не политизирован, как народ Израиля. Не этим ли отчасти объясняется стремление многих израильтян (как светских, так и религиозных) утвердить себя, реализовать свои жизненные установки — нередко наживы, карьеры, возвеличения и т. п. — на политическом поприще? Надо ли удивляться, что в последние десятилетия в нашем государстве развелось слишком много таких политиков, от которых отдает откровенным цинизмом и демагогией. Главное, что их характеризует — это не потребность служить народу, преодолеть в нем все более углубляющийся и, следовательно, опасный для его существования раскол между разными группами (этническими, социальными, партийными и т. д.), а гипертрофированная амбициозность и необузданная, принимающая порой патологический характер, жажда власти. В таких случаях зависть не заставляет себя долго ждать, играя далеко не последнюю роль в борьбе этих политиков за власть как в масштабе общегосударственном, так и внутри тех партий, к которым они принадлежат и которые рвутся к власти.

Как правило, менее преуспевающие политики испытывают зависть к политикам более преуспевающим. И эта зависть, как иррациональное начало в поведении людей, побуждает одних политиков прибегнуть к любым средствам для того, чтобы как можно больше преуспеть за счет других политиков. В результате как в высших органах власти (в Кнессете, правительстве), так и в партиях возникает атмосфера зависти, подсиживания — с одной стороны, и подозрительности, недоверия — с другой. По всей вероятности, Биньямин Нетаниягу, будучи премьер-министром еще в 90-гг. прошлого века, особенно остро улавливал это чувство зависти, исходящей от своих коллег, как в  правительстве, так и в возглавляемой им партии «Ликуд». Не эта ли зависть явилась одной из причин его поражения на выборах в 1999 году?     

Нечто подобное происходило и с Эхудом Бараком, когда он стал премьер-  министром (1999 – 2001) после Нетаниягу. Стоило только возглавляемой им коалиции дать серьезные трещины, как тут же, если верить средствам массовой информации, его ближайшие сподвижники, как, например, Шломо Бен Ами, нацелились на лидерское кресло правящей партии «Авода». Такая же картина наблюдается и сейчас, перед вполне возможными досрочными выборами в Кнессет. С тех пор, как я репатриировался в 1990 году, все выборы в Кнессет были досрочными! Что ж, лавры одних политиков не дают покоя другим. Хотя само по себе стремление политических деятелей (как и ученых, деятелей искусства, бизнесменов и т. д.) реализовать свои способности, естественно. Но не любой ценой…

Не обходится без зависти и избрание президента Государства Израиль. Так, в 2000 году, вопреки чуть ли не всем прогнозам победил кандидат от правой оппозиции Моше Кацав. А Шимон Перес, кандидат от правящей коалиции, представленной левыми партиями во главе с «Аводой», проиграл. То, что правые проголосовали за Моше Кацава, закономерно. Не голосовать же им было за своего политического противника. Не должно удивлять и то, что депутаты Кнессета от религиозных партий предпочли «вольнодумцу» Пересу человека, соблюдающего религиозные традиции. Не удивил даже коварный, противоречащий нравственным законам Торы, маневр партии ШАС – партии религиозных сефардов. За несколько дней до выборов шасовцы распустили слух, что их духовный лидер рав Овадья Йосеф решил на этот раз предоставить своим послушным представителям в Кнессете свободу выбора (дескать, оба кандидата в президенты достойны друг друга), но в последнюю минуту он прозрачно намекнул, что им целесообразнее отдать свои голоса Моше Кацаву. Он все-таки не только человек религиозный, но к тому же и еврей сефардского происхождения.

Что же на самом деле должно было вызвать удивление, недоумение и тревогу в связи с поражением Переса? Прежде всего то, что некоторые депутаты Кнессета от левого блока проголосовали за Кацава. Впрочем, и этому, по логике вещей, не очень-то следует удивляться: за 60 лет активного участия в политических баталиях Перес нажил себе немало недругов – завистников не только в лагере правых, но и левых. Словом, госпожа Зависть сделала свое дело. Президентом, призванным олицетворять собою совесть всего народа, стал человек, который через несколько лет был обвинен в уголовных деяниях, главным образом на сексуальной почве. В 2010 году суд приговорил его к семи годам лишения свободы. В настоящее время он отбывает свой срок в одной из самых лучших тюрем Израиля…

Зависти — ненависти, как и любви, «все возрасты покорны». В частности, и в условиях репатриантской жизни. Эта зависть процветает не только у молодых, но и пожилых  репатриантов из бывшего Союза. Зависть к тем, кто меньше платит за равноценное съемное жилье или получил социальную квартиру, кто имеет реальную возможность подрабатывать и совершать туристские поездки, у кого дети успешно решили проблемы трудоустройства и жилья, а внуки учатся в престижных учебных заведениях и т. д. Однако, люди, испытывающие зависть к другим, очень часто наказывают самих себя. Особенно в тех случаях, когда это  порочное чувство, становясь доминирующим в их жизни, лишает их радости и душевного покоя, как ржавчина, разъедает в них все человеческое. Еще великий итальянский поэт Петрарка (1304 – 1374), возглавлявший старшее поколение гуманистов, писал: «Есть закон зависти: завистники сами себя мучают своим пороком, становясь тем несчастней, чем больше счастливыми кажутся им наши обстоятельства». А Вольтер говорил: «Зависть – яд для сердца». Не обрекает ли себя общество, где  тон задают люди, одержимые завистью — ненавистью, на бездуховное и беспросветное существование? 

Исаак Юдовин