Бесправие и безнаказанность в мировом кино…

Montreal festival

В очередной, 38-й, раз в Монреале в конце лета состоялся международный кинофестиваль. Каждый день  -  полсотни фильмов, так что приходится пытаться объять необъятное.  Оставляя пока «за кадром» эстетику, психологию и концептуальные изыски, стоит сначала обратить внимание на сюжеты, где изо всего «букета»  явно высвечиваются несколько тем, центральная из которых – современный социально-экономический кризис. Во многих фильмах идёт речь об обнищании большинства населения, развале жизни среднего класса и потере  либеральной демократией своего призвания, назначения  и значения.  Иными словами, речь идёт о бесправии и безнаказанности.

В мексиканском фильме «Los bañistas»-«Купальщики» (в английском варианте  «Open Cage »-«Открытая клетка») рассказывается  о взаимопомощи совершенно разных по возрасту и образованию людей, которых «давят» и бросают в объятья друг другу нищета и безработица. По всему городу идут демонстрации протеста против продолжающегося кризиса, вызванного биржевыми спекуляциями в США. Молодую героиню фильма её собственная тётка выбрасывает на улицу за неуплату квартплаты. Сосед – шестидесятипятилетний   продавец, — остаётся без работы: магазин вынуждены закрыть. Он перебивается  закладами в ломбарде своей нехитрой утвари, пока не закрывается и сам ломбард, после чего ему не остаётся ничего иного, кроме как забраться под одеяло и ждать голодной смерти. Его спасает молодая соседка, сдав занявшим улицу демонстрантам ванную в его квартире и на эти деньги купив ему тарелку супа.

Безысходность всей этой ситуации символизирует клетка, из которой героиня, убеждённая в том, что птицы должны жить на свободе, выпускает канарейку. Чуть позже она находит разбросанные по полу перья: птицу, увы, слопала  голодная кошка. Демонстранты   не имеют  никакой положительной программы, их не объединяет никакая созидательная идея,  они никак не   озабочиваются хоть  какой-то попыткой понимания и осознания  своего   положения,  -  ни в национальном, ни тем паче в международном масштабе. Они возмущены – и только.  При этом они понимают, что уход в отставку одного правительства и замена его другим ничего не меняет. Образ героини фильма, роль которой блестяще  сыграна Софией Эспиноса, парадоксально воплощает собой не только бесправие, но и присущую молодости переходящую в наглость находчивость. Она покидает коллективную борьбу и отправляется на поиски своего личного благополучия.

Сюжет другого мексиканского фильма, «Гонсалес», казалось бы, совсем иной, но и в нём показаны полное бесправие и безнадёжность. Гонсалес – примерный служащий, посылающий часть зарплаты маме. Но его увольняют, и он с трудом находит работу телефониста в Церкви Вечного Света, одной из евангелических конфессий, десятки которых распространились по миру в последние десятилетия. По порученному ему «телефону доверия» он должен отвечать на звонки отчаявшихся людей, успокаивать и привлекать их в церковь, которая «ничтоже сумняшеся»  высасывает из них последние деньги. Гонсалес входит во вкус и вскоре возжелает сам стать пастором! Но не тут-то было! — глава церкви его не принимает, а когда Гонсалес пытается настаивать, вызывает вышибалу, просто выбрасывающего его на улицу. Так он теряет с трудом найденную работу и вновь оказывается без копейки. Единственное, что ему остаётся  – это грабить квартиры, в одной из которых ему попадается пистолет. Тогда герой грабит церковь, убивает пастора, оказавшегося просто проходимцем, и на его машине мчится в темноте в светлое будущее…

Первый раз в жизни мне довелось посмотреть фильм из Косово. Как известно, западные вооруженные силы оказали давление на Сербию с целью отчленения этой  в большинстве своём албаноязычной области и впоследствии признания её независимости. В отличие от Крыма, там даже не было референдума об отделении. Были там и свои ополченцы,  - судьба одного из них в центре внимания фильма «Герой».

В самом начале ленты мы видим героя в бою, — позднее, после завершения военных действий, отвоевавшегося   бойца чествуют официальные лица на фоне флагов западных держав и НАТО под звуки трогательного исполнения песни о Родине. Он возвращается домой к жене и закапывает в землю верно послуживший ему автомат. Правда, дом их разрушен, и его соратники быстро сооружают для них большую палатку, в которой можно перебиться, пока власти не отстроят дом.  Однако  дом никто строить не собирается, и даже с работы школьного учителя его увольняют. Рождается ребёнок, а семья продолжает жить в дырявой палатке без водопровода и электричества. Герою не дают найти никакой работы, и мытарствам нет конца. Те, кто недавно его чествовал, разбогатели и повернулись к нему спиной. А остальные, в том числе и герои войны за независимость, один за другим страну покидают.

Национализм, вдохновлявший героя на подвиги, оказывается ничем иным, как фиговым листком,  — прикрытием безжалостного капитализма. Герой пытается хоть продать свою армейскую форму, но на рынке его грабят, после чего он вновь остаётся  ни с чем. Герой начинает раздумывать о самоубийстве, но всё ж отвергает насилие против себя, вместо чего раскапывает свой автомат, напяливает балаклаву, выходит на большую дорогу и обчищает карманы пассажиров проходящего автобуса.  Итак, насилие,  –  будь то против себя или против других — остаётся единственным выходом из безнадёжной бедности и полного бесправия.

Безвыходность перед лицом неумолимого капитализма ощущают не только бедняки. Герой китайского фильма «Хозяин фабрики» («Да го лао бан») — состоятельный предприниматель. Кризис американской экономики сильно ударил по его фабрике игрушек. Заказы исчезли, рабочим перестали платить, и когда появляется, наконец, новый заказ, он берётся за него, несмотря на кабальные условия. Приходится выжимать последние силы из рабочих, которые, в свою очередь, восстают и требуют человеческих условий труда. Газеты обличают его как бесстыдного эксплуататора. Предприниматель оказывается меж двух огней и даже пытается совершить самоубийство. Жизнь тысяч людей оказывается во власти заокеанской корпорации, которой и дела нет до их судеб.

В индийском фильме «Безымянные» («Nameless») герой – вдовец и отец маленького мальчика. Он живёт в хижине у железной дороги и работает уборщиком мусора. Он так добросовестно относится к своей работе, что даже во время прогулки с сыном подбирает и кладёт в урну мусор. Тем не менее его увольняют, потому что городскую свалку заблокировали демонстранты, возмущенные превращением всего их посёлка в свалку для соседнего многомилионного города. К тому же их лачугу сносят для расширения железной дороги, и отец с сыном остаются на улице. В конце фильма сынишку, из любопытства подошедшего к ещё одной демонстрации, убивает полиция.

Система неолиберального капитализма неумолима, оставаясь в то же время «невидимой». Владелец фабрики в Китае хочет обеспечить рабочих работой, но на него давит представитель американской компании, штаб-квартира которой остаётся за кадром. Столь же расплывчаты контуры людей, ответственных за все эти несчастья. Они безличны и лишь олицетворяют систему. Весьма характерна одна реплика: когда банк снимает со счёта Гонсалеса за долги последние деньги, кассир уверяет его, что «система никогда не ошибается».  Система продолжает давить и молоть всё на своём пути. Более того, она сильнее государства. Героиня «Купальщиков» прямо говорит, что неважно, кого выберут в президенты,-  их жизнь от этого не улучшится. Бессилен чем-либо помочь китайскому предпринимателю и местный функционер компартии. Французский фильм «Государственный деятель», «Un homme d’État », убедительно показывает, что некогда значимое деление партий на левые и правые потеряло в условиях неолиберализма всякий смысл. Свобода выборов при отсутствии существенных различий между политическими конкурентами превращается в чисто процедурную, выхолощенную  демократию. И  именно потому единственной реакцией на происходящее остаётся насилие.

В постсоветской России накал обличения неолиберального капитализма куда ниже. И не потому что там неизвестно обнищание населения с параллельным  обогащением небольшой кучки людей. На самом деле Россия испытала на себе неолиберальную доктрину куда более остро. Общественное достояние было передано в руки узкого круга приближённых к власти олигархов со скоростью, немыслимой в других странах, как, например, в Канаде, где правительство, даже столь реакционное как в настоящее время, должно считаться с профсоюзами и судами. Дело в том, что новые элиты   России последовательно и повсеместно дискредитировали всякую мысль об альтернативных капиталистическому путях развития страны. Разгром российского парламента в 1993 году покончил с политическими движениями, предлагавшими такую альтернативу. В Чили также прибегли к военной силе для установления неолиберального порядка. О том, как примерно вписывается «прихватизация» России и др. европейских стран в новый мировой порядок, чётко, хотя и полемично, описывает греческий фильм «Катастройка».

Однако в самой России идеи социального равенства подвергаются осмеянию такими идеологами, как, например, Юлия Латынина, чьи взгляды куда более реакционны, чем идеи, выражаемые самыми консервативными американскими СМИ. В этом смысле «Новая газета» перещеголяла даже «Уолл-стрит джорнал».

Выбранные мною фильмы поднимают острейшие вопросы современности, которых сторонятся влиятельные СМИ, как правило, принадлежащие крупному международному капиталу. Очевидно, что вопросы эти касаются большинства населения большинства стран. Глобализация вывернула наизнанку лозунг марксистов и на практике осуществила призыв «Капиталисты всех стран соединяйтесь!». В то же время рабочие остаются разобщёнными даже в пределах национальных государств, не говоря уж о международной солидарности. Профсоюзы обескровлены, и в последние двадцать лет вся прибавочная стоимость сосредотачивается в руках небольшой управленческой верхушки, так называемого «одного процента». Производительность труда продолжает расти, тогда как почасовая оплата (напр., в Соединённых Штатах!) находится на уровне 1980-х годов. Пропасть между богатыми и бедными продолжает увеличиваться по всему миру. Судя по фильмам, всё это должно неизбежно приводить к насилию.       Последовательное укрепление полицейских сил по всему миру свидетельствует о том, что угроза насилия вполне реальна. Искусство, как и прежде, оказывается  куда более проницательно, нежели чем наука и пресса. 

 

Яков Рабкин, Монреаль