«Красные дьяволята» по-хамасовски…

Хамас13 марта 2011 года на горе «Упокоения» в Иерусалиме состоялись похороны 36-летнего Уди Фогеля, его 35-летней супруги Рут и их троих детей: 11-летнего Иоава, 4-летнего Эльада и 3-х месячной Адас. Они были хладнокровно зарезаны палестинскими террористами накануне вечером в еврейском поселении Итамар (Самария). Сиротами остались еще трое детей семьи Фогель: Тамар (12,5 лет), Рон (8 лет) и Ишай (2,5 года). Спустя месяц убийцы были арестованы. Ими оказались двое жителей соседней деревни Ауарта: 17-летний Хаким Ауаде и 18-летний Амджад Ауаде — активисты террористической организации НФОП («Народный фронт освобождения Палестины»). Эти юные убийцы совсем недавно были детьми. А ведь таких, как они, много, очень много среди палестинских детей. В кого же они, эти дети, превращаются?

Невольно вспоминаешь, что более чем убедительный ответ на этот вопрос получили 12 октября 2000 года сотни миллионов жителей разных стран, когда на экранах телевизоров перед ними предстала дикая разъяренная толпа, стихийно возникшая у полицейского управления Рамаллы – административной столицы Палестинской автономии. Толпа требовала от полиции немедленной расправы над двумя израильскими солдатами, по ошибке заехавшими в этот город. И не только требовала. Некоторые озверевшие типы перебрались через окно в здание, где содержались несчастные пленники, и учинили над ними суд Линча. Но толпе и этого было мало. Ей нужны были трупы. И когда линчеватели выбросили один из них через окно, она набросилась на него, с остервенением нанося по нему удары ногами, камнями, оконными рамами… Однако какое отношение к этой вакханалии самых низменных, животных инстинктов имеют дети? Самое непосредственное, потому что эта разбушевавшаяся толпа состояла в основном из молодых людей, бывших в недавнем прошлом теми детьми, которые активно участвовали в первой интифаде ( 1987-1991).

А кто за несколько дней до трагедии в Рамалле буйствовал на гробнице Йосефа, расположенной в районе Шхема (города, входящего в состав Палестинской автономии)? Не вчерашние ли дети, совсем недавно овладевшие «искусством» бросания камней в израильтян, подожгли эту святыню иудаизма, разрушили ее, швыряли в огонь религиозные книги еврейского народа? Эти ужасные сцены, тоже показанные по телевидению, живо напомнили, как в фашистской Германии кидали в пылающие костры ненавистные фашистскому режиму книги, в частности, Карла Маркса, Генриха Гейне, Лиона Фейхтвангера…

Почему же многие из палестинских детей вырастают дикарями, варварами, садистами, людьми с преступными наклонностями? Неужели они генетически обречены на моральное уродство? В поисках ответов на эти вопросы стоит  обратиться к антропологическому направлению в криминалистике. Основатель этого направления, выдающийся итальянский психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо (1835-1909) считал правонарушение естественным биологическим явлением, а правонарушителя – прирожденным преступником, обладателем ряда физиологических и психических свойств, которые фатально обрекают его на преступные действия. Правда, взгляды Ломброзо на природу преступника претерпели с годами определенные изменения. Сначала он предпочитал рассматривать преступника в качестве «атавистического типа», своего рода дикаря в современном обществе, — мстительного, коварного и жестокого. В дальнейшем ученый все больше склонялся к тому, что преступник – прежде всего «нравственно помешанный» человек.

Последователи Ломброзо — итальянский криминалист и политический деятель Энрико Ферри (1856 – 1929) и русский юрист и психолог, профессор  Сергей Познышев (1870 – 1943) в своих исследованиях акцентировали внимание не только на прирожденных преступниках, но и на проблеме предрасположенности человека к преступлению. В отличие от преступника, криминальность которого заложена в его природе, у человека, предрасположенного к преступлению, криминальные действия обусловливаются теми или иными обстоятельствами жизни. С этой предрасположенностью можно дожить до глубокой старости, так и не совершив ни одного преступления. 

Кстати, на роль и место предрасположенности в жизни людей указывал и знаменитый мыслитель-гуманист ХХ века Эрих Фромм. В своем «Кредо» – заключительной главе книги «Освобождение из плена иллюзий» – он писал: «Я полагаю, что только в исключительных случаях люди рождаются святыми или преступниками. Большинство из нас имеют предрасположенность и к хорошему, и к дурному, хотя соотношение этих предрасположенностей, по-видимому, варьируется в зависимости от каждой конкретной личности. Поэтому наша судьба очень зависит от тех влияний, которые трансформируют эти предрасположенности. Наибольшее влияние оказывает семья. Но сама семья во многом – представитель общества, проводник ценностей и норм, которые общество внедряет в сознание людей».

Что же служит толчком к «вспышке» предрасположенности, приводящей множество детей Палестинской автономии и сектора Газы  к насилию и жестокости? Эти дети не рождаются (за редким исключением) садистами. Такими их делает весь уклад жизни, сложившийся в автономии и Газе. Уже давно царит там атмосфера всеобщей ненависти к «сионистскому» врагу. Семья, мечеть,  школа, газеты, радио, телевидение, интернет и  т. д. целенаправленно и систематически воспитывают детей в духе этой ненависти. А когда они, эти дети, вступают в подростковый возраст, их воспитание – воспитание животной ненависти к израильтянам  -  получает свое практическое воплощение в интифаде. Теперь они проходят науку ненависти не только на словах, но и на деле. Очень многие из них чувствуют себя способными стать шахидами, то есть террористами-самоубийцами. Разумеется, их надо готовить к этому. Впрочем, нередко это не требует особых усилий. Порою достаточно внушить этим детям-подросткам, что настоящий героизм состоит в том, чтобы погибнуть смертью шахида…   А внушить им это не стоит большого труда, потому что свойственная им  повышенная эмоциональная возбудимость служит благодатной почвой для внушаемости.

Но что такое внушаемость? В противоположность самостоятельности, как стремлению и умению в любых жизненных ситуациях проявлять разумно обоснованную независимость в мыслях и поступках, внушаемость – это легкая подверженность чужим влияниям. Если самостоятельный человек не поддается попыткам склонить его к действиям, не согласующимся с его точкой зрения, однако всегда готов рассмотреть, оценить и даже принять чужие советы, не противоречащие его взглядам и убеждениям, то внушаемый человек быстро попадает в зависимость от других людей. Он не умеет критически относиться к чужим советам и противостоять им в случае надобности, принимает чужие указания, даже заведомо несостоятельные.

Говоря о роли внушаемости в жизни человека, невозможно не затронуть и вопрос о самовнушении. Если внушаемость – это легкая подверженность чужим влияниям, то самовнушение – это сознательное воздействие человека на самого себя, на свои эмоции и чувства, воображение и интеллект. В отличие от внушаемости, являющейся признаком слабости воли, самовнушение очень часто нуждается в больших волевых усилиях. Правда, высокая волевая активность характерна  и особенно необходима для положительного (т. е. направленного на созидание, творчество, собранность для самосовершенствования ) самовнушения. Если же речь идет о самовнушении отрицательном,  саморазрушающем  психофизически, то в большинстве случаев особой силы воли не требуется.

В этом плане  вспоминаются опыты нацистских (спец. отбор и подготовка ариек-девственниц для секспотребностей элиты под эгидой и контролем  СС — см. фильм Т. Брасса «Салон Китти», основанный на историч. фактах)  и коммунистических (комсомольских с практикой свободного обмена секспартнёрами – см. издания 20-х годов с описанием различных молодёжных комсомольских мероприятий, да и с инструкциями!) организаций по созданию высокоидейных (общность жён у коммунистов, расовая чистота у нацистов и т. п.) «хомо новусов» (= новых людей – прим. ред. МЕГ) обоих полов…       

Очевидно, те, кто готовит шахидов, знают о возрастных и индивидуальных особенностях психической предрасположенности людей к внушению (и к самовнушению). Знают, следовательно, и о  том, что в целом детей легче и быстрее сделать шахидами, чем взрослых. И это не должно удивлять. Ведь ребенок по своей психической природе (явное преобладание первичных эмоций над интеллектом) представляет собой более податливый для обработки материал, чем взрослый. Не потому ли предводители террористических организаций еще в начале второй интифады (2000-2005) — «интифады Аль- Аксы» (так называется мечеть, расположенная на Храмовой горе) взяли курс на использование детей в качестве «живых бомб»?!..

Судя по материалам прессы, уже тогда в Палестинской автономии приступили к серийной подготовке несовершеннолетних шахидов обоего пола. Кажется, с 10-летнего возраста. Эти дети и подростки добровольно шли в шахиды. Они жаждали внести свой вклад в уничтожение «сионистского врага». Интересно, что обещали им за это их наставники? Но, чтобы им не обещали, ясно было одно: участие несовершеннолетних палестинцев в интифаде поднялось на качественно новый уровень иррациональности, когда человек становится рабом звериных инстинктов. Если раньше они, эти несовершеннолетние, овладевали «искусством» бросания камней в ненавистных израильтян, то в годы второй интифады из них стали делать «живые бомбы», призванные пролить как можно больше еврейской крови, в том числе и детской. Чувствуя себя настоящими воинами, они хотят убивать и убивать… Убивать так, как это делают взрослые шахиды. Что ж, пример заразителен. Тем более, что палестинские шейхи (от арабского «шейх» – почетное название видного богослова в исламе, духовный наставник) склонны поощрять порывы этих детей. Так, духовный лидер «Хамаса» Ахмед Ясин, включившись в полемику между шейхами по поводу участия женщин в терактах-самоубийствах, сказал: «На нынешней стадии джихада мы не нуждаемся в женщинах для того, чтобы убивать врага с помощью шахидов. Исламское движение не может удовлетворить просьбы всех мужчин, желающих умереть святой смертью мучеников во имя веры. Однако в будущем придет решающий час битвы с сионистским врагом, когда в бой отправятся все –  мужчины, женщины, старики, дети».

Но уже тогда, в годы второй интифады, несовершеннолетним палестинцам, жаждавшим стать шахидами, предоставлялась такая возможность. Так, 16-летняя террористка-самоубийца задействовала большой заряд взрывчатки у входа в супермаркет, расположенный в одном из районов Иерусалима. Погибли охранник, не впустивший террористку в магазин, и 17-летняя израильтянка. Это был не первый случай, когда в роли камикадзе выступила палестинская женщина. Но впервые – несовершеннолетняя.   

Правители автономии и Газы с особой гордостью вещают на весь мир о подвигах несовершеннолетних шахидов, преподнося их, эти подвиги, как величие духа палестинского народа и всего мусульманского мира. Но знают ли эти правители, что участие детей в интифаде – войне —  калечит и уродует их еще не созревшую психику? Понимают ли, что эти дети становятся морально дефектными? Правда, их не следует отождествлять с детьми умственно отсталыми. У большинства из них умственное развитие удовлетворительное. (Хотя серьезные изъяны в нравственном сознании и поведении способны негативно влиять на их интеллектуальную деятельность). Иногда эти дети даже весьма способные, одаренные. Но у них чересчур возбудимые эмоции и воля. Среди этих детей немало таких, которых отличает недоразвитие моральных чувств, особенно доброты. Интифада, с одной стороны, заполняет их жизнь новыми, как правило, острыми ощущениями, чувствами, переживаниями, которые способствуют зарождению и проявлению агрессивности и жестокости, а с другой – убивает,  как говорят, в зародыше, то, что делает детей добрыми, отзывчивыми, склонными к милосердию. Не из этой ли группы морально дефектных  детей чаще всего выходят те, что просятся в шахиды?

В этой связи заслуживает внимания статья палестинского психолога доктора Ахмеда Наджима о феномене террористов-самоубийц, появившаяся еще в 2002 году на страницах выходящей в Лондоне газеты «Аш-Шарк аль-Аусат. «Акции самоубийства, — писал автор статьи, — удостоившиеся поддержки и почитания среди мусульманской молодежи вообще и палестинской молодежи в частности, превратились в один из самых опасных психологических феноменов». Данные, полученные в результате исследования  этого феномена, привели доктора Наджима к выводу, что террористы-самоубийцы – это люди психически больные и нуждающиеся в лечении. От себя добавим: и не только они, эти молодые люди, но и их родители. Особенно те, кто, узнав о самоубийстве своих детей-шахидов, с просветленными лицами позируют перед телевизионными камерами и говорят о том благословенном счастье, которое выпало на их долю. Что и говорить, трудно в это поверить… Неужели мать, потерявшая своего ребенка, может так радоваться? Неужели ее ненависть к евреям оказывается сильнее ее материнской любви?! Это что-то противоестественное, невозможное в нормальном человеческом обществе… 

Остается лишь сказать, что общество, где ненависть, сеющая смерть, ценится выше и больше, чем любовь, несущая жизнь, — такое общество становится (если уже не стало!) морально дефектным…  

Исаак Юдовин