Корейские заметки

Сеул 2Наступил мой последний вечер в корейской столице, в которой провёл я ровно одну неделю. Из окна виднеется тихий корейский садик, разбитый посреди монастыря, а за ним внушительное здание британского посольства. Соседство с англиканской церковью вполне закономерно. 

Центр города впечатляет богатством, размахом и неукротимой энергией. Широкие проспекты, упорядоченное и при этом интенсивное движение  транспорта (правда, я не видел здесь ни одного велосипедиста), высоченные небоскрёбы, в промежутках между которыми иногда проглядывают пагоды будистских храмов и восстановленные царские дворцы. В городе прекрасные музеи. Мне удалось посетить четыре из них: один из художественных музеев, современной истории, истории города, а в первый же день в Сеуле я попал в музей, открытый в действовавшей до 1987 г. политической тюрьме. Мне вспомнилась не только Петропавловская крепость, но и очень похожий музей в Иоганнесбурге, где я также оказался в компании коллеги-историка. В Сеуле мне объяснили, что многие из сотрудничавших с японцами корейцев и их потомки стали самыми богатыми людьми страны, и именно им до сих пор принадлежат крупнейшие компании. 

Сеул 4В Сеуле немалый интерес к культуре. Так, зайдя в музей истории города, я оказался на концерте Брамса (третья часть Третьей симфонии была исполнена просто великолепно). При этом ведущий живо, но, увы, недоступно для меня,  рассказывал о композиторе и его произведениях. В просторном вестибюле послушать Брамса собралось около двухсот человек. 

Народ на улицах довольно молодой, много пар, которые, в отличие от своих японских сверстников, не стесняются проявлять свои чувства на людях. Вообще корейцы куда менее сдержаны и корректны в обращении, чем японцы, но всё же ведут себя куда вежливее и почтительнее, чем китайцы, европейцы и американцы. Некогда сильные здесь традиции конфуцианства заметно ослабли под влиянием японской колонизации в 1910-45 гг. и особенно весьма ощутимого американского присутствия. В частности это проявляется в массовых антиправительственных протестах, на которые я несколько раз наталкивался на многолюдных перекрёстках. 

Впрочем, правительство не дремлет: число полицейских всегда раз в десять превышает число демонстрантов. Коллеги и знакомые объяснили мне, что протесты не имеют за собой какой-либо конструктивной программы и этим напоминают подобные изъявления недовольства в Европе, арабских странах и С. Америке. Здесь, как и почти везде в мире, наблюдается сосредоточение капитала (в Корее три конгломерата контролируют около трети народного хозяйства), растёт разрыв между богатыми и бедными, всё больше сжимается весьма недавно сформировавшийся средний класс. В отличие от других стран, здесь по-прежнему царит дух холодной войны. В недавно открытом музее современной истории Кореи по-прежнему используются выражения типа «Красный Китай» и «Свободный мир» и прославляется участие 310 000 корейских солдат во вьетнамской войне.

Сеул 1Этот музей я посетил в компании моих добрых японских друзей проф. Итагаки и его супруги, и мы заметили, как умело используют историю официальные круги. В то время как показаны зверства японских властей, такого же рода действия южнокорейских властей, особенно довольно жестоких Ли Сын Мана и Пак Чон Хи, чья дочь стала недавно президентом страны, стыдливо замалчиваются. Не объясняется массовый отказ от участия в выборах 1948 г., как и нашествие северокорейских войск двумя годами позже. В обоих случаях причиной являлось стремление объединить страну, которую выборы 1948 г. разделили на две части, а американское вмешательство в войну 1950 г. этот раздел укрепили. В одной из витрин утверждается, что С. Корею подтолкнул на военные действия СССР, и для иллюстрации выставлена копия письма Сталина Ким Ир Сену. Однако текст письма свидетельствует скорее о том, что Сталин пытался его умерить и приглашал сначала приехать в Москву и поговорить. 

Сеул 3Программа в Сеуле оказалась менее напряжённой, чем в Токио: две лекции и встреча с группой видных историков страны. Лекции были посвящены ситуации в Западной Азии (так здесь называют Ближний Восток), причём одна из них была организована весьма влиятельной в стране Лигой защиты прав человека. Руководители её мне показались мне преданными своему делу и в то же время очень профессиональными и политически умудрёнными опытом. Впрочем, обе лекции и последующее обсуждение шли под перевод. Встреча с коллегами, с которыми можно было говорить по-английски, затронула практически все аспекты моей научной деятельности, от истории науки и демодернизации до сионизма и событий в пост-советском пространстве. Уровень участников произвёл на меня сильное впечатление. Многие не только ведут исследования, но и весьма активно участвуют в политической деятельности. Так одна из коллег, специалист по истории Германии 20-го в., уделяет немало сил и времени общественной работе, защите прав женщин, а также посетила несколько раз С. Корею, что потребовало особых усилий, ибо Южная Корея запрещает своим гражданам ездить на север страны (чего власти ФРГ никогда себе не позволяли в отношении ГДР). 

КимчиПомимо музеев я по приглашению проф. Итагаки совершил прогулку по крепостной стене, некогда защищавшей город. Сейчас это место прогулок, вдоль дорожки установлены спортивные снаряды, а также репродукторы, из которых доносится классическая музыка. Совершенно иной мир открылся мне при выходе из метро в трёх остановках от центра: местный Брайтон-бич. Все вывески были по-русски, там были и булочная, и пельменная и пункт по переводу денег в Россию и Среднюю Азию. Я торопился на встречу с коллегами и не смог зайти поговорить – может быть в следующий раз удастся.

 Учитывая свои ограничения, я всё же смог попробовать одно из местных яств: маринованные овощи «кимчи» под рисовое вино «маколи», которое черпают из огромной миски деревянной ложкой. Так что обсуждения истории и политики обычно сопровождались возлияниями и проходили в непринуждённой обстановке. Очень хотелось бы снова сюда приехать, а также посетить и северную часть страны.

Яков Рабкин