Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  5 пункт: Л. Улицкая vs М. Веллер... «

5 пункт: Л. Улицкая vs М. Веллер...

Л. Улицкую и М. Веллера – разделяет пять лет. Я старше, но, читая их книги, одну из общих тем воспринимаю как глубоко личную, как часть моей собственной биографии. Проклятье «пятого пункта»! Улицкая касается его в недавно вышедшей книге «Священный мусор», Веллер – в одной из первых: «Ножик Серёжи Довлатова». Цитирую:

«Он Довлатов, а я Веллер, он не проходил пятым пунктом как еврей, ему не был уже этим закрыт ход в ленинградские газеты, и никто ему в редакциях не говорил: знаете, в этом номере у нас уже есть Айсберг, Вайсберг и Эйнштейн, так что сами понимаете…»

Л. Улицкая излагает трагическую историю своего рода: «Большая часть этих людей и их детей… остались навеки – в Бабьем Яру… дед Улицкий занимался российской демографией, написал книгу, защитил диссертацию. В сорок восьмом его посадили снова, за связь с мировым сионизмом в лице Михоэлса, для которого он писал какие-то рефераты… Мои Гинзбурги – все до единого на Немецком кладбище… Мои оба деда – «сидельцы»… в общей сложности лет тридцать в ГУЛАГе отсидели…»

И тот, и другая выходят и за пределы «болей, бед и обид» лиц той национальности, вся вина которой была лаконично сформулирована в картотеках заключённых концлагерей: «преступление: еврей». В одной из лучших «Легенд «Сайгона» - «Маузер Папанина» - Веллер описывает унижения Эрнста Кренкеля, «в неписаной табели о рангах – коротковолновика мира № 1»: «… имелись у него, к сожалению, и два недостатка. Во-первых, он был немец, а во-вторых, беспартийный…»: «… поступала закрытая политическая информация… Беспартийный Кренкель принимал эти сообщения, ставил гриф «секретно» и вручал парторгу… А закрытую информацию надлежало обсуждать на закрытых партсобраниях… И вот Кренкель… рысил по снегу вокруг палатки…, тёр варежкой нос и щёки, притопывая, хлопая руками по бокам… Спев «Интернационал» (!) Папанин разрешал Кренкелю войти, вручал ему… закрытое партийное сообщение, и Кренкель передавал его по рации… полгода Кренкель чуть не каждый Божий день бегал петушком в ледяном мраке вокруг палатки… умный Кренкель подал заявление в партию. В каковом приёме ему Папаниным было отказано по той же причине, по какой ему надлежало являться немцем».

Но Кренкель, как указано в энциклопедическом словаре, хоть на следующий год после зимовки, удостоенный звания Героя Советского Союза (которого не были удостоены «по понятным причинам» Моше Даян из «Легенды о Моше Даяне» и герой легенды «Рыжик»), всё же был принят в партию и мог при желании забыть об обидах и унижениях. А герой-фронтовик и предводитель выселенных татар Мустафа Усманов из «Зелёного шатра» Улицкой так и умер в следственном изоляторе (и та же участь ожидала бы Равиля из романа Улицкой «Медея и её дети», если бы он не сумел чудом избежать ареста).

По «Легендам Невского проспекта» Веллера и «Зелёному шатру» Улицкой можно пунктирно проследить разные этапы жизни «лиц еврейской национальности». С детства все евреи – битые (саднит собственная память): кто дедом-цадиком, кто – отцом-пианистом (их внук и сын затаили до поры до времени желание хоть как-то поквитаться с истязателями) и почти все – одноклассниками или любыми желающими. Сопоставим:

«Он жил в Ленинграде, чисто мыл шею и ходил со скрипочкой в музыкальную школу. Его, естественно, били; а он мечтал вырасти большим и дать всем сдачи» («Океан» М. Веллера).

«Сам-то Рыжик в детстве был существом кротчайшим, забитым… его били все…» («Рыжик» М. Веллера).

«… Миха… появился в пятом классе, вызвав общий восторг: он был идеальной мишенью для всякого неленивого – классическим рыжим… К тому же – очкарик и еврей. Первый раз Миху поколотили уже первого сентября – несильно и назидательно – на большой перемене в уборной» («Зелёный шатёр» Л. Улицкой).

Битые принимали меры. Штейн из «Океана» решил стать бравым морским волком, чем сломал себе жизнь и возможную карьеру Ойстраха или Когана.

Фиму Бляйшица продолжали бить и в институтские годы. «Будучи человеком действия, назавтра Фима… пошёл записываться в институтскую секцию бокса… В портфеле же он стал носить с тех пор молоток, поклявшись при надобности пустить его в ход…» («Легенда о родоначальнике фарцовки Фиме Бляшице»).

У Рыжика «секции бокса в школе не было. И в четвёртом классе, получив третий разряд по борьбе, он стал ездить на бокс в райцентр. В пятом походя лупил полшколы… В шестнадцать у него были первые взрослые разряды по боксу, вольной борьбе и самбо, в семнадцать он стал чемпионом области среди юношей, в восемнадцать был кандидатом в мастера…»

А дальше? В чемпионы страны и мира, как Григорий Новак? Не тут-то было. Всё решили за него: «… его взяли в армию… в спортроту ВДВ, откуда перекинули в спецназ… и перевели в часть, условно называемую особым отдельным диверсионным подразделением». Он говорил о себе: «Я вожу всё, что ездит, и стреляю из всего, что заряжается». К этому – «абсолютный язык (дед-цадик научил «палкой по хребту»), абсолютное знание предмета» - и что? Ни «Героя», ни звания «подполковника не дали». В тридцать семь он, по последней армейской должности «инструктор рукопашного боя группы «Альфа», - всего-навсего «начальник охраны в одной скромной московской фирме». И когда его попыталась ограбить «мелкая банда…, которую три месяца «не могли» взять, результат был: «один поехал в реанимацию с переломом позвоночника, второй – с разрывом печени, девушка (брызнувшая в него из баллончика – Ф.Н.) отделалась переломом руки». И этот «еврей-толстяк-убийца-супермен», как его называет автор, в «новые времена» становится «хорошо зарабатывающим и уважаемым членом правления Московской еврейской общины». А внешне он, как казалось, мухи не обидит: «Масть рыжая, веснушки россыпью, нос картошкой и над добродушнейшими глазками ресницы бесцветные хлопают», только «славные глазки иногда принимают выражение, по сравнению с которым актёр в роли убийцы – это мать-героиня». И кто его разберёт, что в них: детские обиды или взрослые «подвиги», когда «бодливого козлёнка пустили в огород»?

И Фиме Бляйшицу, и Лазарю из «Легенды о Лазаре» такая карьера не светит. Они реализуют свою «взрывчатую энергию свершений и карьеры, глухо запертую Законом», в бизнесе, который в начале пути приводит и того, и другого в тюрьму, однако сегодня это таким, как они, не грозит, и оба тешат самолюбие, осуществляя свои аферы руками «мальчиков», возможно, потомков тех, кто в своё время их бил и обижал.

«Лица еврейской национальности» в «Легендах Невского проспекта» Веллера заняты более или менее успешной самореализацией. Миха Меламид из «Зелёного шатра» Улицкой с младших классов борется за справедливость для всех. Это человек «эмоциональный, честный до нелепости… Он был одарён такой душевной отзывчивостью, такой безразмерной, совершенно эластичной способностью к состраданию, что все прочие его качества оказывались в подчинении этой «всемирной жалости». «Христосик», как его называет потомок декабристов Саня, похожий одновременно и на Дон Кихота, ещё в школе пытается решать нравственные проблемы на дуэлях, а позже находит себя в профессии учителя литературы для глухих детей (в аспирантуре ему отказано опять же «по понятным причинам»). Наивный и неловкий, он попадает в тюрьму за участие в распространении «самиздата», но, отсидев три года, не унимается и помогает татарской девочке Айше хлопотать за без вины виноватого отца. Ему грозит новый «срок», однако он не может ни оговорить ни в чём не повинных людей (что ему предлагают «органы» в обмен на отъезд в Израиль с семьёй), ни спасти себя, оставив на Родине хотя бы временно впавшую в депрессию жену и ребёнка. Достойного выхода нет, и Миха кончает жизнь самоубийством.

«Так это было на Земле». Может быть, прав «лукавый царедворец» Шуйский из пушкинского «Бориса Годунова»: «Теперь не время помнить, советую порой и забывать»? Да и мне вполне порядочные люди не советовали браться за эту тему: «Вас могут неправильно понять». Однако события самого последнего времени (будь то Ульяновск или Бостон) показывают, что шовинизм и антисемитизм как его разновидность хоронить рано: «Ещё плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада!» (кто не помнит, так заканчивается пьеса Б. Брехта «Карьера Артуро Уи, которой могло не быть» - о большом любителе евреев и цыган Гитлере.


Феликс Нодель



Статья взята с сайта 4males.ru
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.