Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  ПОПРИЩЕ «

ПОПРИЩЕ

ЛАРИСА БЕЛАЯ

ПОПРИЩЕ

Художнику лучше не связывать себя узами брака. Декларация известная. И Чехов в этом духе высказывался скорей все¬рьез, чем в шутку. Микеланджело был из величайших сыновей своей великой эпохи, а отцом семейства - не по¬счастливилось. Могло стать помехой творческому космосу? Его архитектуре, живописи, скульптуре, философии, поэзии? Вероятный, допустим, Давидик, а, тем паче, семеро по лавкам – помехой рождению всемирно известного Давида? «Восставшего раба»? Росписи Сикстинской капеллы?
Что гадать? Но все же...Мало ли прошло по земле великих, или не ставших ими, кого испепелял талант, да не воплотился, уничтоженный совсем, совсем иными силами, сугубо житейскими в том числе?
Не потому ли норма бытия Художника, по сути, норма в кон¬тексте святого института может иногда впечатлять так остро?!
Что произошло с Томасом Манном благодаря недавно вышедшей книге Инге и Вальтера Йенс "Фрау Томас Манн". Так подписывалась жена Манна, в девичестве Катарина Прингсхайм. Полстолетия, до конч¬ины Томаса она была его неизменной спутницей, советчицей, хранительницей, заступницей, вырастившей троих дочерей и троих сыновей, рожденных уже в первое десятилетие брака. В Израиле посадили рощу в честь Томаса Манна в тысячу деревьев - сре¬ди них катины.
Еврейка и немец с партугало-креольской четвертушкой с материнской стороны, они вместе пережили счастливые мирные годы и трагические двух войн, были антифашистами и жили в изгнании, их сыновья воевали против Гитлера.
Т.Манн 26-летним автором уже первого своего романа "Будденброки" вошел в первый ряд европейских писателей. Его при жизни начали активно переводить, переиздавать, он был почетным доктором европейских университетов, лауреатом Нобелевской премии, много ездил по странам с лекциями и выступлениями, с писательскими целями, например, в Египет и Палестину, где разворачивались действия его романа "Иосиф и его братья." Все это требовало быстрорастущего объема вспомогательной работы. Иногда хорошо оснащенного бюро с отделами пе¬реводов, рецензирования книг, с ведомством писем, благотво¬рительности. Этой фирмой была жена Катя. Ее терпение и энер¬гия с лютыми моментами усталости и смятения. Т.Манн пи¬сал, что не будь умной, мужественной и кротко-действенной поддержки его "изумительной спутницей оказываемой, вряд ли сложилось бы так, как это произошло."






XXX

Они оба происходили из состоятельных, знатных семей. Отец Томаса – выпускника мюнхенской Высшей технической школы, служившего в страховом обществе, прежде чем всецело отдаться писате¬льству - был главой торговой фирмы, сенатором вольного горо¬да Любека. Катин отец, окончив математический Факультет Берлинского и Гейдельбергского университетов, защитил в Мюнхене докторскую диссертацию и преподавал в местном университете 15 лет внештатно, а затем как штатный профессор. Примечательна не только в жизни рода - в культурной жизни Германии роль катиной бабушки со стороны матери. В 1874 году она, Хедвиг Дом, в статье "Эмансипация женщины в науке" потребовала для женщин равных возможностей с мужчинами для развития знаний и их практики. И целый блок ее смелых статей был страстным требованием пресечь вопиющую несправедливость - неполноправие женщин в получении образования. Ее высмеивали и ругали за несвоевременные мысли. Но время их реализации настало с большим опережением! Еще при жизни публицистка узнала, что вступил в силу закон о гимназическом и университетском образовании женщин. Ее внучка Катарина Прингсхайм была из первых 26 студенток, допущенных к занятиям в Мюнхенском университете. В пленительном спектре открывшихся возможностей Катя выбрала специальностью физику и математику. Но плотно занялась ими лишь спустя несколь¬ко семестров. Сначала параллельно изучались история иску¬сств, философия, русский язык. Нет, русским овладеть не довелось. Разве что русский лексикон всегда был под рукой. Но учила с детства и знала греческий, латынь, французский, английский.

XXX

Она долго не давала согласия на брак, боясь, что не сто¬ит Томаса. А он после каждой встречи с ней в страхе спрашивал себя, соответствует ли? Не слишком ли неуклюж? Не чересчур ли "поэт"?
Тогда, в начале XX века в Мюнхене в больших салонах кипела культурная жизнь с участием философской, литературной, музыкальной элиты. Такими были салоны в домах Бернштайнов и Прингсхаймов. В этих царила очаровательная атмосфера истинно еврейской буржуазной культуры. У Прингсхаймов пятеро детей росли в постоянном общении с учеными и деятелями искусств. Детей учили музыке, танцам, языкам, покупали сразу несколько абонементов музыкального и драматического театров. Традиционны были занятия разными видами спорта, походы в музеи, путешествия. Глава семейства профессор Альфред Прингсхайм собрал в своем доме истинно сокровища искусств, его коллекция фарфора была всемирно известна.






В семье Прингсхаймов Томас быстро почувствовал себя, как дома. Его-то дом был, так сказать, у всех на виду благодаря автобиографичности "Будденброков" с их обобщенным в содержании социа¬льно-историческим смыслом. В дальнейшем появится новая его большая и малая проза, но "Будденброки" будут главными, когда в 1929-м решалась его судьба как нобелиата. А, впервые выйдя в свет, сколько они вызвали критических стрел! Любопытно окли¬кнуло их наше время у нас. Манн, высоко ценивший русскую литературу, учившийся у Толстого и писавший о нем, Досто¬евском, Чехове, почувствовал бы отмщенным за себя тогдашнего, новобранца в изящной словесности. В третьем номере "Во¬просов литературы" за 2011 год, в статье о переводчике Манна на русский Соломоне Апте К. Азадовский пишет: "Примечательно, что именно в таких писателях, как Томас Манн и Герман Гессе, Апт еще в 1950-е годы сумел увидеть и опознать авторов, отвечающих интеллектуальным запросам и поискам его собственного и следующих поколений. Советская интеллигенция всегда остро переживала свою изолированность, и, в част¬ности, оторванность от мировых экзистенциальных смыслов. С этой точки зрения сделанное Соломоном Аптом - бесценно. Для многих тысяч читателей его переводы стали своего рода виадуком, уводящим - через замкнутое пространство советской духовной немоты - в большой мир интеллектуальных и художественных свершений."

XXX

Среди тех, кто на родине сразу признал Манна мастером талантливой реалистической прозы, были те самые Бернштайны. Чета известных драматургов, а он еще практиковал как известный адвокат. Бернштайны покровительствуют начинающему писателю. Он приглашен в их салон, где знакомится с Катей. Приглашён и к Прингсхаймам. Этот дом, как писал он брату Генриху, произвел на него потрясающее впечатление как кладезь истинной ку¬льтуры. Он пишет об отце, о матери Кати, "красавице, до¬стойной кисти Ленбаха". Пишет об итальянском зале в стиле Ренессанса с гобеленами, картинами Ленбаха, с дверными проема¬ми, облицованными антично-жёлтым гранитом. Он принял приглашение на большой домашний бал. В танцевальном зале - непередаваемо роскошный фриз Ханса Тома. «За столом я сидел рядом с Эрнст Росмер, женой советника юстиции… Впервые, уже после 18 переизданий /"Будденброков"/, я был в столь большой светском обществе и изо всех сил старался достойно представить себя."







Х Х Х

При нацизме среди всех унижений семьи профес¬сора Прингсхайма и всего у нее отнятого будет отнятый дом. Худшего не случилось. Успели выбраться Катины родители в Цюрих – за день до закрытия швейцарской границы.
Манны в начале тридцатых за рубежом: лекции Томаса в Амстердаме, Брюсселе, Париже, его лечение в европейских санаториях, Швейцария. Жить на родине они уже никогда больше не будут. В романе "Волшебная гора" Томас отразит это /жизнь его семьи, близких, их портреты, так или иначе, преломились в его книгах/ в таких строках: "Он уезжал в гости на три недели. А в итоге... пробыл там семь... лет." А в дневнике осенью 1952-го отметит: «Прошло 19 лет с тех пор, как мы покинули Мюнхен. 14 лет в Америке и теперь, на закате жизни, возвращение в Швейцарию».

Х Х Х

Смертельно оскорблённым достоинством вурдалака дышит документ об отлучении Маннов от Германии. Его опубликовала 02.12.1936 года газета "Райхсанцайгер". "Томас Манн, писатель, ранее проживал в Мюнхене. После изменения политического курса страны в Германию не вернулся и вместе с женой Катариной, в девичестве Прингсхайм, происходящей из еврейской семьи, нашел себе пристанище в Швейцарии. Он неоднократно присоединялся к выступлениям международных союзов, находя¬щихся в большинстве своем под влиянием евреев и известных своей враждебностью по отношению к Германии. Последнее время участились его откровенно клеветнические заявления в адрес правительства рейха. Приняв участие в дискуссии о значимости эмигрантской литературы, недвусмысленно занял сторону враждебно настроенных к стране эмигрантов и публично нанес рейху оскорбление, что вызвало сильный протест даже в зарубежной прессе. Его брат Генрих Манн, сын Клаус и дочь Эрика, проживающие за рубежом, уже лишены германского гражданства вследствие их недостойного отношения к стране."
После победы в Германии национал - социалистической партии в июле 1932-го Катя месяцами говорила Томасу, что нацисты непременно придут к власти, лучше уехать из Германии. Томас от¬вечал: «Я не сделаю этого. Такое решение явилось бы сигналом, что я верю в победу их дела. Мы остаёмся. С нами ничего не случится.» Но дочь Эрика привозила в их временную отлучку вести об убийствах и всевозможных бесчинствах в Мюнхене, диких издевательствах над евреями. Катя вместе с хлопотами, связанными с гостиницами, лечением, выступлениями Томаса, переписывала набело его письма
об отказе от поста председателя Объединения немецких писателей




по защите их интересов, отправляла назад деклара¬ции о лояльном отношении Томаса к Гитлеру - лояльность продолжила бы членство мужа в Прусской академии искусств в Берлине. Но к писателям-эмигрантам Томас присоединяться не хотел. Из-за этого с ним даже порвала Эрика. Которая, надо сказать, проявила большое мужество и бесстрашие, вызволив из Германии и переправив отцу вместе с черновиками его рукопись «Иосифа». Сын Голо вывез, спас дневники отца - повезло и помогла предельная тупоголовость таможенников. А Катя заплатила за разрыв дочери с отцом годами жизни. Но спор мог быть решен единственно с учетом позиций той и другого. Не только здравого смысла. Катя - первый слушатель и критик его текстов, отнюдь не всегда с ним соглашавшаяся, все же его точку зрения уважала всегда неукоснительно.
А дочь - разве могла она, как Катя, знать вполне, чем была для Томаса Германия, и всю меру его неразрывности с издательским критическим, писательским миром страны? Но с другой стороны, что означало не порвать с тогдашней Германией? Пусть и миро¬вого класса соотечественнику - писателю с еврейской женой? Все-таки, в крайнем случае, Катя разделила бы выбор – позицию мужа. Прикладывая при этом много терпения, чтобы добиться выбора - определенного, неукоснительно гуманного. И это произошло. Когда солидная немецкая газета высказалась, в том духе, что немецкую литературу не следует отождествлять с эмигрантской, ссылаясь на такую крупную величину, как Т.Манн – ведь он эмигрантом себя не считает, Манн прямо осудил Германию торжествующего нацизма, заявил о своей солидарности с эмигрировавшими из нее писателями. Дочь Эрика счастливо откликнулась благодарной телеграммой.

XXX


Отцом он был преданным - дети платили тем же. В его лит-наследии и в числе трудов о нем - книги его детей. Разносторонне умелый и необычайно талантливый, он в семье мог блистать как мим, фокусник, чтец сказок, своих вещей: прозы и гекзаметров. Вот семейный мотив времен первой мировой и писания романа "Волшебная гора". В день своего рождения Томас читает новую главу. Катя находит её фантастически прекрасной! От удовольствия и слабости у нее закружилась голова. Она уставала в ту пору. Тогда открылись ее необычайные способности семейной добытчицы. По свидетельству детей - старшей Эрике из шестерых к концу войны было 17 – Катя проявляла величайшую одаренность в умении обойти все ограни¬чения, пробираясь на велосипеде по окрестностям с нагруженными снедью сумками. А детям казался очередным приключением тяжелейший период, «когда в конце войны начался настоящий голод и рынок мог предложить лишь белок, ворон и
воробьев…

Мы носили одежду из дерюги и деревянные башмаки, как все деревенские мальчишки и девчонки, а то и вовсе до самой осени бегали босиком и за кусок хлеба бились, как чайки.»

XXX

Все-таки в начале послевоенных двадцатых, при новом республиканском режиме Манны живут с минимальными потерями. Позво¬ляет экономическое состояние благодаря растущей славе главы семьи. У них кухарка, горничная и даже отставленная в войну гувернантка.
А Катя всегда, при всех обстоятельствах, прежде всего партнер своего мужа. Как всегда у неё с её чутьём к деталям и обстоятельствам множество добра, которое может пригодиться мужу в работе. Она снабжает его эпизодами из жизни своего окружения, «преподнося их настолько живо и образно, что они тотчас находили надлежащее место в том или ином еще только задуманном произведении. С первых лет их супружества, а в более поздние годы это уже вошло в обычай, Катя каждый вечер прочитывала вслух сочиненное мужем за день, и он серьезно прислушивался к ее критическим советам.»
При том, что мать - Катя всегда много и умело занимается детьми.
Когда в 1931-м возросла угроза нацизма, то она из самых первых подписалась под призывом к созданию "Немецкой секции при Всемирном союзе матерей и воспитательниц". Уже с самого начала принстонского периода, с 1938- го, Катя, в ужасе от победного шествия по Европе гитлеровской армии, делает всё возможное, чтобы помочь беженцам и ещё остающимся во власти фашистов. Есть у неё добровольная помощь, но и с ней Катя едва успевает справляться с потоком писем и телеграмм с прось¬бами, чтобы Томас срочно помог с визами в Штаты. Снежным комом растут просьбы о денежной помощи, крики о помощи интернированным во Францию, которым угрожал возврат в Германию. Катя добывает необходимые письменные поручительства американских свидетелей, чтоб получить визы, и их удается раздобыть, одолевая чиновничью твердолобую сопротивляемость. Но всё невозможней спасительный
выезд из Европы. Иссякает возможность выезда из Англии - не хватает мест в трюмах. И день за днем ощутимей запрет на выезд с территории гитлеровского континента. Италия, Испания, Португалия отказывают в транзитных визах евреям. А Катя всё же не теряет надежды, радуясь продвижению хоть на шажок в добы¬вании поручителей и виз, в состоявшихся выездах, в добывании средств нуждающимся, вкладывает в это и свои средства.




XXX

Как всегда она первая скорая помощь детям, в том числе уже взрослым. Сын Клаус, писатель, чаще других оказывается в финансовых затруднениях. Не медлит заявлять о своих претензиях дочь Эрика - актриса, режиссёр, общественный деятель. Дочь Элизабет страшит наплевательством к своему здоровью - хозяйка дома, мать, жена, а также секретарь и шофер мужа, готового еще сколько всего на нее взвалить. Катя сама водит автомобиль и в 80 лет, знает, почем уж один этот фунт лиха при полицейских строгостях. А в спектре жизнедеятельности дочери Элизабет, среди прочего, участие в американском исследовательском проекте "Изучение демократических институтов", работа над книгой - упросил написать американский издатель. Элизабет то в Москве на международном конгрессе, то колесит на вездеходе по Индии. А сын Голо, историк, светило в своей области, витает в облаках, как в детстве: каково матери, что не умеет он сказать "нет" и взваливает на себя сверх разумной меры, выбрав из лестных предложений самое неудачное, а потом «мучается и стонет, ибо он так создан».

Х Х Х

Находить лучшие санатории, больницы, лучших врачей для заболевших в семье, а также для овдовевшего, одинокого брата Томаса – Генриха Манна - все это опять же по ведомству Кати. И как всегда, как в Германии, теперь, при необычайных перипетиях жизни чужестранцев, Томасу она везде неизменно создает абсолютный комфорт для работы. И сохраняется после Германии традиция семейных торжеств - с артистизмом, оригинальными сюрпризами. Традиционно Катя - непревзойденная хозяйка. А когда в доме проводятся литературные вечера умеет отлично проявить и свой режиссерский талант. Среди многих, с кем Манны дружески общаются, Эйнштейн, Чаплин. Чета Рузвельт принимала их в Белом доме, о чем Катя писала подруге: "Так восхитительно принимать, пожалуй, никогда, нигде больше не будут."

Но не пройдет и трех десятков лет как Катя окажется на приеме какого не могла увидеть и в самом фантастическом сне. Весной 1960-го её брата-близнеца пригласят дирижировать оркестром в Тель-Авиве. Она, уже вдова, приедет с ним. Им, полвека жившим бок о бок с великим писателем, устроят блестящие встречи, в том числе -роскошный приём в посольстве.

Х Х Х

Тридцатилетие назад, готовясь к поездке в Египет и Палестину, Томас ждал встречи с драгоценной, необходимой для его "Иосифа" древностью. Писал: "Небо и многое, что создано человеком, я ныне, по прошествии трех тысячелетий, думаю найти там нимало не изменившимся." А увидел ещё кое-что. Увидел возрождение древней страны из запустения и разрухи, увидел превзошедший все ожидания эксперимент возрождения языка иврита, театр "Габиму", научные учреждения, университет, проникнутый деятельным духом, который соединил в себе научные исследования во многих областях и познание иудаизма.

X X X


Написанное Т.Манном по еврейскому вопросу: статьи, речи, письма, дневники - немал¬ая составляющая 500-страничного сборника «О немцах и евреях» (русское издание 1990, «Библиотека –Алия».) Это своего рода энциклопедия по иудаике и антифашизму. От газетных статей, начиная с 1907 года, до публикации, увидевшей свет лишь посмертно. От приветственной телеграммы дочери Эрике в связи с ее выступлением перед Американским Еврейским Конгрессом, активно боровшимся против немецкого нацизма, до статьи, посвя¬щенной 70-летию Хаима Вейцмана. От доклада на митинге в Сан-Франциско 18 июня 1943 года "Гибель евреев Европы" до речи в Еврейском рабочем комитете - на открытии выставки в годовщину восстания евреев Варшавского гетто. От статьи-протеста против преследования венгерских деятелей куль-туры - евреев до страстного, на послевоенном митинге, где присутствовали Трумэн, Эйнштейн, многие политические и общественные деятели, призыва «Спасите евреев Европы!»
«Казалось бы, говорил Манн, после позорного краха европейского фашизма главное средство его демагогической пропаганды -антисемитизм – должен быть отвергнут всем миром и исчезнуть как идеология. Но этого отнюдь не случилось.» О своём романе "Иосиф и его братья", пронизанном духом торжествующей человечности, Т.Манн прочёл доклад в самую черную для человечества пору - в ноябре 1942-го. В библиотеке Конгресса США. В двух залах, один с репродуктором, присутствовало 1000 человек. Представил Томаса лично вице-президент страны Генри А.Уоллес.

Х Х Х

С 1950-х Томас и Катя побывали в Германии. Города, один за другим, вчерашняя нацистская страна с агрессивно-послушным большинством, искренне, горячо аплодировала автору древне-еврейского «Иосифа» и других эпохальных книг.

XXX
Кати не стало в 1980-м. Она прожила 97 лет в единении со всем трагизмом и величием своей эпохи.



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.