Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Преемники Победы «

Преемники Победы

«Эксперт Юг» №17-19 (158)
16 май 2011, 15:54

Преемники Победы


Владимир Козлов

Утром 22 апреля я оказался в Волгограде, около памятника Ленину перед знаменитым домом Павлова. Там принимали детей в пионеры. Делали это местные коммунисты, лично не поленившиеся лидеры региональных отделений, хотя детям, которым они повязывали на шеи красные галстуки, было на вид 7–9 лет. В советское время таких ещё рано было принимать в пионеры — им только предстояло заслужить это право. Дети стояли прямоугольником в два ряда, как на линейке, — всего человек пятьдесят. Третий уровень составляли бабушки и дедушки — поколение, которое ещё помнит советское прошлое как героическое.

Символика самой процедуры принятия в пионеры, поскольку она перестала быть привычной, воспринимается сейчас весьма свежо и наглядно. Смысл приобщения ребят к пролитой крови дедов посредством куска красной ткани прочитывается в ней сразу. И ораторы на трибуне, конечно, помогают — показывают на конкретный дом, который во время Сталинградской битвы на протяжении 53 дней удерживала группа из 24 советских солдат. Стоя здесь, я невольно поймал себя на мысли о том, что надо быть человеком совершенно равнодушным, чтобы сопротивляться этой элементарной первобытной логике преемственности.

Вечером этого же дня местные строители говорили мне, что любой входящий в Волгоград должен знать, что он входит в красный город. И это никакая не странность. Можно жить много лет в Ростове и почти ничего не знать о том, как его дважды сдавали и дважды отбивали во время войны. Жить в Волгограде и ничего не знать о Сталинградской битве невозможно. Первый встречный на улице может выступать гидом для туриста, по дням расписывая хронику тех событий, показывая места, добавляя устных легенд. Человек, столько знающий о городе, в котором живёт, неизбежно становится патриотом. Причём патриотом, сориентированным на историческое прошлое. Чем сильнее была волна пересмотра и развенчания этого прошлого в девяностые, чем большим испытаниям подвергались сами патриотические ценности, тем больше конфликтовал с современностью Волгоград. Потому что Родину-мать оспорить невозможно. Глядя, как принимают несмышлёнышей, для которых ещё не существует политики, в пионеры, я думал о том, что город всё ещё продолжает держать оборону — от нападения современности. Тот же самый строитель мне рассказывал, что в некоторые дома города невозможно провести оптоволоконные линии, потому что не пускают проводить работы организованные бабушки, дежурство которых в периоды опасности не прерывается ни на мгновенье.

Эта отгороженность от современности сильно ощущается гостем города. Ощущение такое, что здесь после открытия в шестидесятых мемориального комплекса на Мамаевом кургане авторства Вучетича больше ничего не открывалось, если не считать нескольких магазинов. Вру — мост через Волгу построили, хороший мост. Но мост — это чтобы двигаться, а тут же непонятно: жить где — где проводить свою вечно молодую жизнь? Смотришь на шикарную набережную — и не понимаешь, как могло не прийти в голову достроить на этих пространствах приличные кафе, рестораны, детские площадки. Сейчас она пуста — лишь в одном месте убогие сборные ларьки. Здесь нет ни одного современного городского парка с аттракционами. На волне потребительского бума тут появилось несколько торгово-развлекательных центров, но среды вокруг себя они не организуют. А ведь Волгоград очень нуждается в организованных зонах для жизни. Это не только те зоны, где есть ларёк, школа и производственная проходная, — это места, куда можно приехать, чтобы с удовольствием провести время, где хорошо встречаться с друзьями, где формируются и удовлетворяются не только инстинк­ты выживания, но и те более тонкие потребности, которые отвечают за ощущение качества жизни. Будучи растянутым на 90 километров вдоль реки, Волгоград рвётся повсеместно. Едешь по городу — ибо идти здесь можно лишь на очень небольшом отрезке — и понимаешь, что подвиг его жителей продолжается, ибо для жизни в замкнутом пространстве своей норы нужен определённый героизм.

Потому что здесь, на первый взгляд, как-то не просматривается альтернативы фейерверку в честь Великой победы. Я не о той альтернативе, которая заменяет одно другим, — просто городу нужно что-то кроме, что-то для жизни. Для жизни после Победы. Я не знаю, что это должно быть. Но иногда кажется, что не стыдно разрешить студентам валяться на травке под сенью Родины с мечом. А если там ещё бесплатный Wi-Fi провести и организовать элементарный контроль за порядком пребывания на газоне — чтобы без костров, мусора и «нарушения общественного порядка» — то и народу там прибавится, и уходить он оттуда будет с желанием жить, а не с желанием забиться в свою нору, в разного рода «тень», куда только и можно ускользнуть из-под бетонной пяты исторической скорби.

Дети, вступающие в пионеры, — это современность города, который бежит современности — потому что не видит в ней ничего хорошего. До тех пор, пока это так, — тут уж позволю себе выразиться высокопарно — у Сталинградской победы не будет преемников. Это ведь не такая уж затёртая фраза ветеранов — о том, что эта победа была затем, чтобы их дети и внуки жили свободными на своей земле. То есть это мы наполняем победу смыслом, не только помня о ней, но и делая то, что в силу исторических обстоятельств не удалось дедам, — а им не удалось пожить так, как могли бы, по их мнению, пожить их дети. А дети между тем даже смысла делать это не видят.

Волгоград не сам заслужил эту проблему — вся страна помогала. Чем более «лихими» были девяностые, чем более «тучными» были нулевые, тем дальше от современности оказывался этот город-герой, которому — возможно, на его беду — было за что держаться в истории. Волгоград в некотором смысле расплачивается за то, что было с нами всеми. Но сейчас, кажется, наступил тот момент, когда в современность входить с Победой уже не стыдно для последней, — а значит, надо бы политикам попросту поработать, а не делать капитал на том, чтобы помогать местным жителям скорбеть, повышая, так сказать, качество их скорби.



Roxelpro нетканый валик.
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.