Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  <img src=... «

ЛАРИСА БЕЛАЯ


185 лет назад родился Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин.
ПРИНАДЛЕЖИТ РУССКИМ, ЕВРЕЯМ... ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ.

Придет ли время, когда книгочей не узнает, внутренне ахнув, в здравствующем деятеле, двуногом - четвероногого? Верного Трезора из щедринской сказки? Кого правительство спускает с цепи, по мере надобности, а потом не ведает, как унять? Придут ли времена, когда выдуманный Щедриным властитель пернатой дворни Орел-меценат не явит вдруг пронзительно-злободневно свой генотип в совсем другом, не пернатом владыке? Исчезнет ли когда хомо сапиенс третий век общеизвестный как Премудрый Пескарь? Или как получающий в корм прелую солому Коняга, что день-деньской из хомута не выходит? Как вежливый и чувствительный конягин собрат Пустопляс, которому - овес? Исчезнут ли из человеческой жизни такие, как нераскаянный Бедный волк Щедрина? Или как его Карась-идеалист, 3дравомысленный заяц, Баран - непомнящий, Ворон - челобитчик, дошедший, спасая свой истребляемый род, до начальника Коршуна под самым облаком и услышавший от того: «Правда твоя, старче.. ..больше двухсот лет сижу я на этом утесе и хоть бочком на солнце смотрю, но Правде я до сих пор взглянуть в лицо не смог... Но придет время… объявится настоящая... и весь мир осияет. И будем мы жить все вкупе и влюбе. А пока лети с миром и объяви воронь¬ему роду, что я на него, как на каменную гору надеюсь».
А как животрепещет щедринская генерация Топтыгиных на воеводстве!

ж ж ж

Сказки - из самых популярных книг великого мастера социально-политической сатиры. Они были написаны в трудное для России время 1880-х, когда активно уничтожались всякие надежды на демократизацию страны. Тогда, при Александре III , ведомство внутренних дел инициировало тайную «Священную дружину» для борьбы с революционерами, поощряло охотнорядцев - и они отметились распра¬вами физическими с демократической интеллигенцией, студентами, летом 1882-го по стране прокатилась волна еврейских погромов. Ставшее на обскурантские позиции ведомство народного просвещения - главу его называли министром народно¬го помрачения - декларировало, что отмена крепостного права и прочие реформы прошлого царствования были ошибкой. Шло наступление на печать: одно за другим получали предупреждения и запрещались демократические и либеральные издания. Был наложен запрет на освещение в печати деятельности правительственных учреждений, земских и думских органов, на обсуждение крестьянских и рабочих вопросов.
Весной 1884-го закрыли "Отечественные записки", возглавляемые около 20 лет Салтыковым-Щедриным. В стане соратников и друзей редакции заговорили еще об одном ударе по голове русскому обществу. «Отечественные записки» должны были погибнуть, потому что оставались почти единственным органом русской печати, «в котором сквозь дым и копоть цензуры светила искра понимания задач русской жизни во всем ее объеме».
Из сказок лишь несколько, в том числе «Как один мужик двух генералов прокормил», успели увидеть свет в "Отечественных записках ". И почти всем выпала сложная цензурная судьба. Что-то удалось просочить на страницы "Русских ведомостей".
Но на просьбу автора насчет общедоступного дешевого издания сказок малыми брошюрами был получен отказ. Некоторые сказки становились известными русскому читателю только по зарубежной эмигрантской печати. Появились за рубежом и переводы.
У нас цикл сказок Щедрина впервые полностью увидел свет лишь в его Полном собрании сочинений в 1937 году. Сегодня любопытно вообразить чувства редакционной рати при выпуске в свет, скажем, "Вяленой воблы". Впервые через 53 года после написания. А читатели?! Вяленая в зеркале репрессивного времени отразилась его символом - самым зловещим . Не стало у Воблушки ни лишних мыслей, ни лишних чувств, ни лишней совести с тех пор, как у нее все лишнее выветрили, вычистили и вывялили. И может она теперь свою линию вести. Хоть трудно жить среди наплыва лишнего в партикулярном мире. Да и в собственной цитадели лишнее так и хлещет через край. Идешь ощупью, и что за беда, если не виноватого за виновного примешь. Все поприща открывались перед Вяленой и на всяком она службу сослужила. И имеет ответ на вопрос, что дальше? Единственный целесообразный прием при помощи которого мы можем притти к какому-нибудь результату, представляют ежовые рукавицы. Они и до нее дотянулись! "Из торжествующей... она превратилась в заподозренную, из благонамеренной - в либералку... Тем более опасную, чем благона-дежней была мысль, составлявшая основание ее пропаганды. И вот... один из самых ярых клеветников ухватил Вяленую воблу под жабры, откусил у нее голову, содрал шкуру и у всех на виду слопал... Пестрые люди смотрели на это... плескали руками и вопили: "Да здравствуют ежовые рукавицы!"

ж ж ж

Созданные на последнем этапе творчества Щедрина сказки - "малая сатирическая энциклопедия для народа" - метко били по всему косному в отечестве. А начало тому пришлось на самые первые шаги в литературе. В "Губернских очерках" 30-летнего писателя. Намеченному еще раньше: в пору создания "Очерков" у Щедрина была уже восьмилетняя ссылка за плечами в тогда глухую провинциальную Вятку - за угрозу самодержавию в его юношеской повести "Запутанное дело."
После "Очерков" его узнала вся читающая Россия. Заговорила, как о талантливом продолжателе гоголевских традиций, об осуждении им социального зла еще смелей и беспощадней.
В 1869-1870 гг. был написан роман "История одного города" - пропитанное гне¬вом и горечью обобщение отечественной монархии с бессмысленностью ее деспотизма. В последующие пять лет написаны "Господа Головлевы" - роман из высших достижений художественной литературы. В его главном герое Порфирии Головлеве , Иудушке , явился тип и чрезвычайный , и остро узнаваемый. Пакостник и враль, пустомеля и хищник, в чьем душевном мире "ничего кроме праха и смерти, но в руках у которого возможность распоряжаться судьбами людей ... – этот образ выходит далеко за пределы породившей его национальной почвы, социальной среды и эпохи. Иудушка - мировой образ такого же масштаба, как образы Шейлока, Тартюфа, Плюшкина, Смердякова." А творчество Щедрина в целом – огромное полотно, признанное сопоставимым с "Божественной комедией" Данте и «Человеческой комедией» Бальзака - по масштабу запечатленной им своей сложнейшей эпохи, кануну грандиозных социальных перемен. Утвердилось сра¬внение Щедрина с гениальным Свифтом.
Сравнивая сатиру Щедрина и Гоголя, доктор филологии, литературовед Гуральник называет щедринскую, движимую своим временем, проникающей глубже в источник общественного зла нежели гоголевская. Дело не идет о художественном превосходстве, да и сам Щедрин признавал творческую силу Гоголя образцом - высшим. Но гоголевский сатирический смех - средство нравственного исправления людей, порождающих социальное зло. Щедринский иной. Он чужд моралистических намерений. Назначение этой сатиры - возбуждение негодования, активного протеста против социального неравенства и политического деспотизма. Диапазон приемов Щедрина - от "резкого презрительного сарказма до смеха, смешанного с горечью и грустью. "Диапазон его персонажей - от вершителей наступавшей глубокой реакции всяческих деятелей "применительно к подлости" до полноправных и бесправных в обществе, осуждаемых писателем за гражданскую пассивность. Гуральником иссле¬дованы смелое новаторство Щедрина в жанрообразовании, особая роль его гротеска , гиперболы фантастики - в том, как "казнил оружием смеха," роль эзоповской манеры в литературе, Щедриным доведенной "до высшего совершенства".
ж ж ж

Уран Абрамович Гуральник, начинавший публиковаться как поэт-идишист и в дальнейшем активный сотрудник еврейского журнала «Советиш геймланд», осуществлял как тему из своих главных: взаимодействие еврейской и других литератур. Работал в Институте мировой литературы. Среди его трудов - исследования творче¬ства Чернышевского, Добролюбова, Достоевского. Его исследование творчества Щедри¬на появилось в седьмом томе "Истории всемирной литературы" /М.1991/ спустя два года после кончины Урана Абрамовича.
Интересны страницы другого современного исследователя, связанные с великим сатириком - в плане: Щедрин и евреи. Говорю о репатриантке из Риги, израильтянке, докторе филологии Б. Вальдман и ее книге «Русско-еврейская журналистика /1860-1914/ : литература и литературная критика /Рига,2008/.»

ж ж ж

Уничижительное отношение к евреям в имперской России с ее госантисимитизмом Щедрин показал уже в "Губернских очерках ". В его "Современной идиллии" выходки «благопристойных» глумливых негодяев применительно к еврею по-особому мерзки. Впрочем, эпизоды антисемитского шабаша лишь один малый мотив этой повести, у которой "по беспощадной силе обличения... и богатству художественной юмористической фантазии особое место в мировой сатирической литературе."
Спустя почти столетие после первой публикации "Современной идиллии" довелось увидеть ее в сценическом воплощении. Была у нас "оттепель", пора прекрасных надежд. И как же пронзило то сатирическое действо! Какой отрезвляющей правдой — насчет идиллии, так сказать, наисовременной! Позже встретила в воспоминаниях Немировича-Данченко симптоматичное - насчет вхождения Щедрина на советскую, мхатовскую сцену: "К Щедрину мы обратились, когда театр почувствовал себя достаточно созревшим для изображения глубоких и сочных типов русской классической литературы."

ж ж ж

А в книге Вальдман, среди прочего, почти нетронутая сфера: влияние Щедрина на его русско-еврейских современников–писателей. Могло ли его не быть, как влияния других русских литературных титанов? Ведь про великие романы отечества поэт из «не коренных» народов и в XX веке напишет: «Вы - родина самым безродным, вы – самым бездомным нора». Породивший подражателей в русско-еврейской литературе, явивший на своих страницах отвратный лик антисемита, прочно вошедший в ряды передовых современников, выступавших в защиту евреев, Щедрин между тем не делал различий по нацпризнаку, когда беспощадно разоблачал капиталистических хищников.
И на страницах "Отечественных записок", в щедринском "Дневнике провинциала" появляется такой «новый ветхий человек», вызвав оскорбленные чувства и письмо в редакцию читателя Хволоса, написавшего о недопустимости антисемитских штампов в художест¬венной литературе. Позже, на страницах того же журна¬ла Щедрин ответит, что дневник - вымышленного лица, чье мнение не лично писатель¬ское, а толпы. "Письмо Хволоса, замечает исследовательница Вальдман, свидетельствовало о возможности двойственного толкования отношения Салтыкова-Щедрина к евреям."
… Симптоматично, что не случилось творческой удачи в разработке актуальной начально – капиталистической темы у двух небездарных русско-еврейских писателей. Очевидно, не без гипноза толпы. Вальдман, проанализировав роман Л. Леванды «Большой ремиз» с эпиграфом из Щедрина и рассказ Г. Богрова «Мордехай Иерусалеми» ставит неутешительный диагноз. Леванда, а еще в большей мере Богров не видели в среде разбогатевших евреев ничего положительного. Для этих у писателей были только черные краски.
ж ж ж

А "возможность двойственного толкования", замечает Вальдман, возможно сыграла определенную роль, когда Щедрин высказывал свое отношение к еврейскому вопросу, резко осудив еврейские погромы. Так, принципиально важное значение имела статья Щедрина «Июльские веяния» - в развернувшейся полемике о еврействе . Ведь, скажем, другой автор Южаков доказывал печатно, что существует специфически еврейская эксплуатация русского народа. Щедрин в «Июльских веяниях» писал: "История никогда не начертывала на своих страницах вопроса более тяжкого, более чуждого человечности, более мучительного, чем еврейский... В сфере мартиролога еврейское племя занимает первое место". /"Отечественные записки " 1882 т.8 / Связывая погромы с внутренней политикой антисемитизма, называя ее народной политикой, взявшейся покончить с еврейским вопросом, Щедрин прямо и по обстоятельствам своего времени, чрезвычайно смело указывал на участие правительства в защите еврейских погромов. Упоминая вековое преследование постоянно "стигматизированного еврея" сатирик остро и точно изображал его положение: «Делается он христианином, он выкрест, остается при иудействе - он пес смердящий. Можно ли себе представить более безумное, более бессовестное?» Щедрин упоминал о существующих клише в изображениях евреев - внешности, речи, манере одеваться. Говорил, сколь мало знает русское общество о жизни простого еврейства местечек. Упомянув рассказ польской писательницы Ожешко «Могучий Самсон», дышащий правдой, он призывал обратиться к его чтению, чтоб "знать, сколько симпатичного таит в себе замученное еврейство и какая неистовая трагедия тяготеет над его существованием". Тут Вальдман едко замечает: "Примера из русской литературы он привести не смог."
Как бы то ни было, щедринскую статью «Июльские веяния» неоднократно затем цитировали и в русско-еврейской и общерусской печати. Вспомнил эту статью 2 мая 1889 года на похоронах Щедрина спустя семь лет после ее публикации М.С. Абрамович, который подчеркнул, что в 1882-м году из числа корифеев русской мысли, литературы, гуманизма на погромы откликнулся только Салтыков-Щедрин, при этом «он сумел восчувствовать наше горе, как мы, выразить его, как ни один из нас». Это выступление и венки от евреев /от редакции «Восхода», от благодарных евреев Одессы"/ вызвали недовольство ряда изданий /например, «С.-Петербургских ведомостей»/. В "Отголосках печати" /Недельная хроника "Восхода", 1889 №20/ отмечалось, что похороны Салтыкова-Щедрина стали общественным актом, на котором евреи "впервые дерзну¬ли с достоинством выступить, перед лицом русской интеллигенции с заявлением о своей причастности к горестям и упованиям лучших русских людей. «Конечно, это стало возможным только благодаря активному сочувствию евреям со стороны Салтыкова-Щедрина.»



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.