Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение» «

Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение»

Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение»

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Сегодня будем подводить разные итоги. Начнём с нынешней истории, которая сейчас пишется. Дмитрий Медведев 3 года назад был избран президентом. Три четверти срока уже за плечами. Можем ли мы сейчас говорить о том, что у нас есть самостоятельный, ну, или хотя бы просто президент со своим стилем управления, такой уже сложившийся глава государства?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Можем. Мне кажется, Дмитрий Медведев радикально отличается от двух предшествующих президентов Российской Федерации, как минимум, по нескольким характеристикам. Первая – это президент, у которого практически нет своей команды.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Всё ещё.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Всё ещё нет. То есть даже когда люди, которые хорошо знают, кого и что, у кого с кем какие отношения, они 3-5 человек максимум могут назвать, то, что называется его команда, кого он назначил, те люди, которые ему чем-то обязаны или как-то с ним связаны по жизни. Второе – это то, что Дмитрий Медведев практически не принимал никаких решений, как-то у нас получилось, что конституция, все говорят, что она такая суперпрезидентская, да, что полномочия президента – они какие-то такие совершенно феноменальные. Ну, у нас как-то выяснилось, что можно жить с президентом, который никаких решений не принимает и, ну, или не хочет принимать, или делегирует их кому-то, или ему не дают принимать. Ну, вот, как-то можно жить с президентом таким, вот… в рамках нынешней конституции можно жить вот так вот. Третье – что Дмитрий Медведев, в отличие от двух предшествующих президентов Российской Федерации, ну, я думаю, что он с самого начала своего первого срока начал думать о том, как бы ему переизбраться на второй. Как-то ни у Бориса Николаевича Ельцина, ни у Владимира Владимировича Путина…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Что-то удивительны мне ваши слова, потому что они идут вразрез с многочисленными мнениями о том, что Дмитрий Медведев ни на что не претендует, такой временщик.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Нет, ну что вы, ну что вы. Я думаю, что внутренне он претендует. И, конечно, ну, как любой американский президент, он первый срок мечтает о том, как избраться на второй. Второй срок он мечтает, как войти в историю. Это известно. Ну не похож Дмитрий Анатольевич на человека, который пришёл, согласился побыть, там, 4 года позанимать кресло, и после этого отвалить в неизвестность, там, на Крестовский остров в Петербурге председателем Конституционного суда или послом в Зимбабве.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А как это всё совмещается с вашими же словами о том, что он ничего не сделал, никаких решений не принял?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну так он считает, что он этим заслужил. Он же стал настоящим президентом. Он никому не мешает. Он честно соблюдает все договорённости. Он не нарушает стиля управления. Наличие тандема несильно мешает работать, в отличие от вертикали власти, да, вспомните, когда у нас образовался этот тандем, начали эксперты говорить – вот, что это такое? Двухглавая вертикаль, так не бывает, начнутся конфликты, трения, противоречия. Кроме того, гляди, они разругаются. Ничего подобного, ничего подобного. В тандеме абсолютно чётко есть ведущий и ведомый, да, и, ну, может быть, конечно, ведомый доставляет какие-то неприятности, не знаю, там, проблемы, но не очень большие, то есть такие, терпимые. И я считаю, что Дмитрий Анатольевич искренне верит, что тем самым он заслужил право быть ещё, там, уже 6 лет президентом Российской Федерации.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть это такой выбор из двух зол, что ли, получается?

С. АЛЕКСАШЕНКО - У кого?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Вы говорите, что он заслужил.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Это он считает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Перед кем он выслуживался-то?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, у нас избиратель один.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Избиратель один.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Его пока всё устраивает?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, знаете, как если бы этого избирателя сегодня что-то не устраивало, он бы давно уже поменял. Я думаю, что его устраивает нынешняя ситуация, там, на сегодня, 2 марта 2011 года, его, конечно… то есть нет ничего такого, что бы заставило принимать какие-то решительные действия прямо сегодня, менять, передвигать, отправлять в отставку, объявлять импичмент, объявлять о болезни. Зачем? Всё хорошо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть получается, что вот эти три года президента Дмитрия Медведева можно охарактеризовать словами «хуже не стало – и на том спасибо»?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Да. Ну, как… кризис прожили, знаете, опять-таки, тоже, в общем, как-то…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Но это не благодаря Медведеву.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Но пережили же. Представляете, даже в такой критический момент, как глубочайший экономический кризис, наличие тандема несильно помешало работать успешно всей вертикали. Нет, поэтому я действительно не считаю, что, в общем, как-то… Дмитрий Медведев даже внёс какие-то новые краски в вертикаль.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Например.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, как, стало интересно, эксперты стали спорить, кто, у кого какие шансы, искать противоречия в словах, да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, это они первый годик поспорили.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Один говорит, что вступаем в ВТО, другой говорит – не вступаем в ВТО. Ещё что-нибудь. Один говорит – переименовываем в полицию, другой говорит – а зачем? Один говорит, там, объявляем войну в Грузии. – А может не надо? – Нет, - говорит, - надо. Ну и так далее. В общем, какая-то такая политическая дискуссия, по крайней мере, в рамках тандема идёт.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, вот, Александр хочет с вами поспорить, наш слушатель. У нас тут работает СМС +79859704545. Александр пишет сообщение и спрашивает: «А как же изменение конституции?». Вот, пожалуйста, вполне себе шаг. Взял – поменял конституцию.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Александр, вы и правда считаете, что Дмитрий Анатольевич это сам придумал и по своей собственной инициативе провёл это решение? Мне почему-то кажется, что это одно из тех условий в рамках существования тандема, под которым он подписывался, когда приходил на этот пост, да, там есть некие обязательства с одной стороны, есть обязательства с другой стороны. Ну, в том числе и обязательства по изменению конституции было неким таким наложенным на человека, который занял пост.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Когда говорят о работе президента Дмитрия Медведева, то очень многие обращают внимание на то, что он пытается изменить к лучшему, ну, так скажем, систему судебную, да, там, правоохранительные органы, юстиция. Ну, вот, он как юрист, в чём понимает, в чём разбирается, то и пытается как-то менять. И как-то, не знаю, в лучшую вроде сторону, потому что отклики на его решения – они довольно часто бывают положительными. А насколько это важно, насколько это серьёзно, и для вас лично?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, честно говоря, я не готов согласиться с такой позицией, да, у меня особое мнение. Я считаю, что…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Такая программа. Высказывайте.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Имею на него право, да? Мне кажется, что Дмитрий Анатольевич – он постоянно подчёркивает, что он юрист, что он понимает важность судебной системы, но мне приходится констатировать, что в последние годы, особенно, там, вот, как раз при Дмитрии Анатольевиче, она как-то окончательно разваливается прям на глазах. Степень доверия к судебной системе снижается, не знаю, там, второй процесс Ходорковского, да? Вот, собственно говоря, обвинение, которое предъявлено… смысл обвинения - заниматься предпринимательской деятельностью в России – это совершать преступление. Просто само по себе, да? Что зарабатывать прибыль – преступление, платить дивиденды акционерам – преступление, быть руководителем акционерного общества – это преступление. Арест Бориса Немцова, арест Эдуарда Лимонова 31 декабря говорит о том, что человека можно взять, арестовать ни за что, да, просто взять, подойти к вам, сказать… Лимонов просто вышел из дома, а ему говорят типа – поехали на суд сразу, да, вот, ты виноват хотя бы тем, что хочется мне кушать, да? А Дмитрий Анатольевич делает удивленное лицо и говорит – ну я же как президент не могу вмешиваться, у нас же судебная система независимая. От него, наверное, она независимая, да? Но, видимо, есть большое количество чиновников, от которых судебная система зависима. И, не знаю, вот, здесь два дня назад… два дня назад? Три дня назад…. Два дня, наверное, в понедельник, по-моему, были в Общественной палате слушания, очень такие символические, печальные, где были приведены несколько примеров того, как правоохранительные органы и суды кошмарят руководителей местного самоуправления, то есть в различных городах, в городках, в городах небольших, в посёлках, сельских поселениях. Силовики хотят отобрать собственность. Либо муниципальную собственность, либо собственность главы местного самоуправления. Фабрикуют уголовные дела, суды их тут же штампуют и сажают. И это по всей стране, из разных регионов страны. Это говорит о том, что судебная система – она отсутствует, и, к сожалению, она… я не могу понять, в чём видится её улучшение, да, там, при том же самом Дмитрии Анатольевиче, там, председатель Конституционного суда назначает по представлению президента. Даже эту функцию – избрания председателя – Конституционному суду не доверяют. Поэтому поверить в том, что он добился каких-то особых особых успехов в реформировании судебной системы, ну, я не знаю, это можно с такими большими натяжками говорить.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Вы знаете, я вас слушаю. У меня складывается впечатление, что президент Медведев добился успеха исключительно тем, что особо ни с кем не поссорился. И всё. И других плюсов у его президентства нет.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Я именно это и сказал, да, что Дмитрий Анатольевич показал, что вертикаль власти может существовать при таком тандеме. И что по Конституции Российской Федерации президент может быть очень слабым, лишённым всяких полномочий.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Вы бы хотели, чтобы оставшийся год президент в том же духе действовал? Вас всё устраивает? Или нужно какой-то пытаться совершить рывок?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Кому? Ему?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Не способен Медведев на этот рывок?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Вы знаете, мне не нравится такая позиция президента. Я считаю, что президент по конституции обязан защищать и конституцию, и закон, и независимость суда, и независимость средств массовой информации, и независимость парламента, и независимость правительства, да, вот он такой некий гарант соблюдения конституции. Если он добровольно отказывается от этой функции, то, честно говоря, я считаю, что это девальвация, девальвирование самого смысла поста президента. А зачем тогда нужен президент, которому всё равно, что происходит с конституцией? Которому всё равно, что происходит с государством. Есть он, нет его – разницы-то никакой нету. Представьте себе, что у нас упразднили сегодня пост президента. Никто же… отряд не заметил под елью бойца. Ведь ничего не изменится, правда, мы сможем существовать точно так же. Ну, можно будет придумать, кто будет подписывать законы, вступающие в силу после их утверждения Советом Федерации. Ну, поручим это председателю Конституционного суда, ну, например. Ну и всё. Верительная грамота – и пусть председатель правительства принимает. Или министр иностранных дел. Вот, в нынешней конфигурации пост президента не нужен. Он не выполняет никаких функций, правда?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, это следствие той политики, которая велась последние годы.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Это следствие того, какую позицию занял президент, которого зовут Дмитрий Анатольевич Медведев.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть он мог придти и сломать всё то, что было до него, и сказать – вот, с сегодняшнего дня всё будет по-другому. Я буду президентом, который будет что-то решать.

С. АЛЕКСАШЕНКО - До него было 2 президента, да, в Российской Федерации. Одного звали Борис Николаевич Ельцин. Другого Владимир Владимирович Путин. И тот, и другой держали всю полноту власти, да, у себя. С разной степенью, там, Борис Николаевич весь свой срок поддерживал, там, основу конституции, там, систему сдержек и противовесов, независимость суда. Ну как мог, там тяжёлая история, всё-таки в 90-ые годы нужно было многое строить с нуля. Но, тем не менее, вот, он не принимал никаких решительных действий по нарушению балансов. Владимир Владимирович первый срок тоже как-то держался, да? А потом… или, там, в середине первого срока начал быстро всё менять. Выборы губернаторов отменил. Выборы по одномандатным округам депутатов в Госдуму, и так далее. Он начал конструкции конституции менять. Вот, а Дмитрий Анатольевич пришёл и показал – вы знаете, мы можем жить вообще без президента.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Без конституции, без прав и без свободы.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Собственно говоря, это означает, что мы живём без конституции.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Чего ни хватишься – ничего у вас нет.

С. АЛЕКСАШЕНКО - У нас.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - У нас.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Не у вас, а у нас.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - В итоге-то у нас.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Вместе у нас с вами.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ничего и нет.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, может быть, стоит надеяться на оставшийся год? Может быть, Дмитрий Анатольевич приподнесёт какой-нибудь сюрприз?

С. АЛЕКСАШЕНКО - А он много приподнёс сюрпризов за 3 года?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, Twitter завёл.

С. АЛЕКСАШЕНКО - О, да не он завёл.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Там даже отвечает иногда кому-то.

С. АЛЕКСАШЕНКО - И отвечает, да? Ну хорошо, ладно. Пусть в Twitter’е живёт.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Сергей Алексашенко в программе «Особое мнение». Не забывайте о том, что у нас на сайте ещё работает кардиограмма нашего эфира. Мы так пока в заметном плюсе, как я погляжу. Голосуйте за или против высказываний Сергея Алексашенко. Давайте теперь про политиков уже с большой буквы поговорим. Михаил Горбачёв. У него юбилей.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Да, сегодня 80 лет Михаилу Сергеевичу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Да, и в честь этого и всевозможные мероприятия, и заявления, и президент наградил Михаила Сергеевича Орденом Андрея Первозванного. Ну, сказать о том, что сейчас приходит, наверное, в первую очередь к жителям страны понимание того, что сделал Горбачёв, наверное, ещё нельзя. Или вы считаете, что всё-таки как-то начало пробиваться в сознание?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, я думаю, что начало пробиваться в сознание. Я думаю, что всё-таки начало пробиваться сознание, потому что большое – оно видится на расстоянии. И, конечно, роль Михаила Сергеевича в мировой истории, даже не только в истории, там, нашей страны, а роль в жизни всего земного шара, она исключительно велика. И, ну, некоторым просто не хватает даже, наверное, масштабов зрения…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Широты взгляда.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Широты взгляда, чтобы понять, а что же человек сделал. И на самом деле сегодня я ехал в машине сюда к вам, и, собственно, слышал опросы общественного мнения, что 42% опрошенных, да, или, там, населения России, считает, что Горбачев виноват в развале Советского Союза. А 37 считают, что Советский Союз развалился бы и сам по себе. Вот, я думаю, что лет 10 назад…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Нет, давайте я вам процитирую эти данные ВЦИОМ. 42% опрошенных уверены, что СССР существовал бы до сих пор, окажись на месте Горбачёва другой политик. А 37% в то же время считают, что распад Союза был неизбежен независимо от личности Горбачёва.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, вот, я думаю, что если бы мы этот вопрос задали лет 10 назад, то соотношение было бы, там, 70 на 30 или 80 на 20, да? И на самом деле у меня сегодня было несколько встреч с людьми, которые, там, помоложе меня. Я-то помню Советский Союз, да? И я с Михаилом Сергеевичем познакомился, когда мне было 30 лет уже, да, в начале 90-го года. И я хорошо понимаю, что он поменял в том числе и моей жизни. Я помню жизнь при Советском Союзе, я помню, какая она была. Я уже был взрослым достаточно и понимал всю затклость атмосферы, понимал неустойчивость экономики. И мне люди говорят – вот знаешь, когда 20 лет назад, ну, там, моложе меня лет на 15, вот, там, когда 20 лет назад мы все за Ельцина, и только сейчас мы понимаем, а что же сделал Горбачёв, да? Поэтому я считаю, что это нормально. Это нормально, потому что я постоянно говорю, что Советский Союз распался не 25 декабря 91 года, когда Михаил Сергеевич заявил, что он уходит с поста президента Советского Союза. Советский Союз распался 21 августа 91 года, когда путч закончился. Когда ты приезжаешь в Москву, а здесь нет Верховного совета СССР, здесь нет правительства СССР, союзные министерства не работают, в здании ЦК КПСС бегают мародёры и тащат всё, что только можно. Вот и всё. Уже не было Советского Союза в августе 91 года. Он просто исчез под собственной тяжестью. Он не выдержал этого… это была такая конструкция, которая исчезла сама по себе. Выяснилось, что без жёсткой идеологии, без угроз, без всевидящего ока КГБ, без палки, понукания, ограничений, вот, Советский Союз уже не мог существовать. И вопрос, ускорил ли Михаил Сергеевич распад СССР, я думаю, что он не ускорил распад СССР, он облегчил его трансформацию, потому что если бы Михаил Сергеевич сидел и держал власть, как Хосни Мубарак или как тунисский Бен Али, или как полковник Каддафи, да, то тогда развал Советского Союза проходил бы по совершенно другому сценарию. И мы бы наблюдали гораздо более тяжёлые последствия. Ведь Михаил Сергеевич – он, несмотря на то, что очень короткий срок пробыл исторически, 6 лет, 6 лет…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, это практически ничто.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Но мы понимаем, да, что 6 лет в истории страны на таком переломном моменте – это очень мало. Человек, который… Ленин только меньше был на посту лидера страны, чем Михаил Сергеевич. И он, тем не менее… очень получилось так, что вот этот переход от такой абсолютно тоталитарной системы… ведь когда в марте 85 года он пришёл, система была абсолютно тоталитарной, и ничто не предвещало перемен. Вообще ничего не предвещало перемен. И вот за 6 лет он осуществил мягкий переход, да? Он разрушил идеологические основы, он дал свободу слова, он отменил цензуру, он дал личную свободу, при нём начала реформироваться экономику, появились кооперативы, частные предприниматели, частные банки, ещё что-то такое. Вот, он кучу ошибок сделал. Он больше всех может рассказать о своих ошибках – и глобальных ошибках, и частных ошибках. Он не был безгрешен. Конечно, у него были свои проблемы, но, тем не менее, человек сделал плавный переход. Он не дал зданию рухнуть в одночасье и всех нас привалить своей тяжестью. В этом его заслуга.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это была история, которую написал один человек?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Это была история, которую написал коллектив людей, у которого был руководитель или лидер, да? Он не был один. У него были друзья, союзники, помощники – Александр Яковлев, Вадим Медведев, и много других людей, которые работали вместе с ним.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Знаете, да, как в школе пишут сочинения…

С. АЛЕКСАШЕНКО - О роли личности в истории?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Да, о роли личности в истории. Михаил Горбачёв… вот, вы сами сказали, что много ошибок, и есть, что вспомнить, и тут уже, конечно, и политологи начали говорить, что, вот, не надо было сохранять плановую экономику. Это главная ошибка Горбачёва. Но всё сложилось, как сложилось. И как вы считаете, всё-таки слом сознаний – он происходит, понимание того, что сделал Горбачёв, постепенно приходит. Это происходит исключительно потому, что прошло какое-то время, и это такой закономерный процесс? Или это всё-таки заслуга в том числе и нынешнего руководства и это, ну, как, понятно, да, что наши руководители говорят – вот, народ, смотрите, мы сейчас будем хорошо говорить про Горбачёва. Потому что понятно, что люди верят тому, что говорят в телевизоре. И как Горбачева покажут в телевизоре, так и правильно.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, про Горбачёва по телевизору начали говорить только сегодня, когда у человека юбилей. Позавчера про него совсем не говорили.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Я утрирую.

С. АЛЕКСАШЕНКО - А я не утрирую. Вы знаете, я думаю, что это связано с тем, что… вот, сегодня будет фильм вечером показываться по московскому 22:30 по Первому каналу, Леонид Парфёнов сделал, у которого замечательное название. Фильма не видел, но думаю, что тоже хороший, как многое, что делает Леонид. Фильм называется «Он пришёл, чтобы дать вам волю». Ведь личная свобода – это главное, что дал Михаил Сергеевич нашему народу, нашей стране. Вот, для всего мира, для всего остального мира его ценят за то, что он спас мир от ядерной угрозы. Мы как-то это не очень ценим, потому что ядерную угрозу не боялись. Ну, подумаешь, мы все проходили уроки гражданской обороны, знали, что если вспышка справа, нужно повернуться, развернуться, упасть на землю и закрыть руки головой, да? И с тобой якобы ничего не случится. Вот, чему нас учили. Что, там, ядерный взрыв – это фигня.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Но это была не наша проблема.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Это не наша проблема, а проблема наших мозгов, что нам это вбили, а мы в это свято верили, да? Ну, вот, те личные свободы, которые нам дал Михаил Сергеевич, вот, их стали ценить люди, которым сегодня 35-40, которым тогда было 15-20…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это всё-таки время.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Это время. Это время… вырос тот самый средний класс, который начал ценить то, что он получил. Да? И вот это, конечно, сильно меняет общественное мнение в пользу Михаила Сергеевича.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. В гостях у меня сегодня Сергей Алексашенко. Вот, к нашему разговору о роли Михаила Горбачёва в нашей истории, Юрий прислал сообщение: «Горбачёв больше сделал для Запада, чем для России. Грустно». Вы согласитесь с таким вот видением?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Юрий, ещё раз. Михаил Сергеевич спас весь мир от ядерной войны, от угрозы ядерной войны, да, когда реально две огромные страны, обладающие огромным потенциалом ядерного оружия, готовы были нажать кнопочку, и ничего нас не удерживало, да? И мы просто не понимали… опять я повторюсь, что война – это же вещь двухсторонняя, да, и ты не понимаешь, там, кто нанесёт первый удар, а кто нанесёт ответный удар. Но мы понимали, что исчезнут и те, и другие. И я вспоминаю, как 86-ой, по-моему, год, да, когда в Рейкъявике была встреча, когда Михаил Сергеевич и Буш старший должны были… а, нет, там Рейган был, Рейган был. Должны были выйти и, соответственно, объявить, что они о чём-то договорились или не договорились. Мы с женой, там уже за полночь, мы сидим у телевизора и ждём, ну когда же это случится. Вот, договорятся они о чём-то или не договорятся. У нас уже был ребёнок. Нам было, что терять. И я правда считаю, что спасти мир от угрозы ядерной войны, вообще, на этом же, собственно, холодная война закончилась, на этом биполярный мир, который готов был уничтожить вторую половину, он исчез. Вот и для них, и для нас… просто мы этого не ценим. Мы как-то… мы правда не боялись ядерной войны. Ну, подумаешь – нажали кнопку, полетели ракеты, завернулся…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - И вообще… задержала.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Самое главное – это упасть в другую сторону от ядерного взрыва, да, головой. И голову карман в спрятать. А свободу дали нам. Поэтому мы получили и окончание ядерной угрозы, и личную свободу. Потом, я считаю, мы-то выиграли больше. Просто мы не ценим то, что мы получили. Видимо, легко досталось.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А как вы считаете, сейчас современной России нужен Горбачёв, свой новый Горбачёв?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Мне кажется – да. Ну уже только ленивый не говорит, что нам не нужна модернизация, что все понимаю, что экономическая система – она неадекватная, что социальная система, там, социальные механизмы не работают, что и здесь нужна перестройка, и там нужна перестройка, ну ведь у перестройки должен быть лидер. У перестройки должен быть человек, который может возглавить этот процесс и который пользуется доверием общественного мнения. Это и есть Михаил Сергеевич Горбачёв. Да? Ведь когда он произнес эти слова, я вспоминаю, он начал говорить, там, перестройка, ускорение, первое время никто на них всерьёз не обращал внимания. Ну, подумаешь, пришёл новый генсек, говорит какие-то новые слова. Там каждый генсек… они ведь часто менялись в то время, вот, он начинал с каких-то новых слов, новых терминов. Мы все думали, что он обогащает марксистко-ленинскую теорию. А оказалось – он всерьёз. А оказалось, что он всерьёз захотел перестройки государства. И начал постепенно вот эти вот ограничители снимать, давать свободы. Поэтому мне кажется, сейчас конечно нужен лидер, который пользуется доверием. У нас ведь можно по большому счёту говорить, что этот процесс перестройки продолжается, он просто ещё не завершён, а для того чтобы общество, для того чтобы государство могло перестроиться, к государству должно быть доверие. И к лидеру государства должно быть доверие. И мы должны верить, должны понимать, что он честный, что он не ворует, что друзья не воруют, что друзья не обогащаются. А то получается, что в Ливии, там, доходы от экспорта нефти достаются лично полковнику Каддафи, а у нас доходы от экспорта нефти достаются компании «Ганвард». Но разницы-то нет никакой.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Скажите мне, пожалуйста, я не очень поняла из ваших слов о том, что перестройка по сути продолжается. Как вы понимаете то дело, которое начал Горбачёв, те цели, которые он перед собой ставил, озвучивал, они в итоге были достигнуты? Дело-то было сделано? Или всё никак последующие главы государства не смогли?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Татьяна, смотрите. Ведь мы как страна, мы как общность людей жили в государстве под названием «Советский союз», где была плановая экономика, да, где были идеологические ограничители, где была руководящая роль коммунистической партии, да? И где были очень серьёзные социальные ограничения, где не было никаких политических прав, свобод, где не было выборности парламента. Вот была такая диктатура коммунистическая только, да? Где группа людей узурпировала власть и удерживала её, даже, там, никаких партий, выборов особых не было, да, они сами себя кооптировали, политбюро. И из этого состояния нужно было перейти в новое, да? Где есть рыночная экономика, где есть демократические институты власти, избираемый парламент, который является местом для дискуссий, независимый суд, где экономика построена на конкуренции, на законах, где существует система социальных гарантий и социальных обязательств. Вот сказать, что мы закончили всё… где экономика растёт, потому что есть частный бизнес, которому выгодно. Частный бизнес во всём мире развивается, потому что ему это выгодно. Вот, экономику движет не государственные корпорации, а экономику движет частный бизнес. Вот, сказать, что мы совсем уже пришли в такое состояние, было бы неправдой. У нас продолжается процесс, потому что экономика растёт медленно, конкуренция задавлена, с ростом цен борются не тем, что развивают конкуренцию, а тем, что премьер-министр проводит совещание или первый вице-премьер проводит совещание, да, стучит кулаком и требует понизить цены, выслать прокуратуру. Так никто в мире с ростом не борется, да? С ростом цен борются развитием конкуренции или введением госцен. Взять – зафиксировать все цены, установить ведомство, которое будет объявлять, как часто цены можно менять.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - В ручном режиме всё это.

С. АЛЕКСАШЕНКО - А у нас ни то, ни сё.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - У нас такое проходило… то в Пикалёво в ручном режиме.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Переходный режим, переходный режим. Он продолжается. Мы, к сожалению, продолжаем…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это болото уже какое-то.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, знаете, мы 75 лет шли не в ту сторону, теперь нам нужно выйти на магистраль, но по пути нам попалось болото. Мы в нём можем застрять, надолго может застрять. Но нам нужно выйти на магистраль, нам нужно выйти на магистраль, потому что там идёт развитие. Все идут по магистрали, да, они как-то по одному в узком коридоре. А мы всё хотим собственные пути изобрести.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Ну, для этого нужны политические шаги очень резкие в другую сторону.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Вот вы и спрашиваете. Вы ж спрашиваете – нужен нам новый Горбачёв? Я отвечаю – да, нужен.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Да.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Да, нужен человек, который не держится за власть, который понимает…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Откуда же он появится?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Слушайте, ну кто ж в 85 году мог сказать, когда Михаил Сергеевич стал генеральным секретарём, что он такое вытворит? Никто не мог сказать. Просто человек когда взял на себя всю полноту ответственности, когда он понял, что от его решений зависит, куда стран пойдет – в болото или на магистраль, он почему-то решил идти на магистраль. Да, а мог бы остаться в болоте. В общем-то говоря, мог бы стать очень богатым человеком, мог бы приватизировать в свою пользу кучу нефтяных компаний, скважин.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть стране просто повезло, что Горбачёв оказался таким, каким оказался?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Стране просто повезло, что на этом месте в этот момент времени оказался Горбачёв. Да.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Несколько минут у нас до программы остаётся. Давайте к другим темам, потому что сейчас, вот, например, очень всё активно разворачивается вокруг Ливии. Тут с пометкой «срочно» приходят всевозможные сообщения о том, что два военных корабля американских вошли… по дороге в Суэц они сейчас находятся, и, в общем, в сторону Ливии двигаются. В ответ Каддафи уже говорил, что будет кровавая война, если доберутся до Ливии американские войска. Это всё действительно превратится в такую кровавую бойню? Каддафи так просто не уйдёт?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Я не думаю, что в Ливии будет кровавая бойня, я думаю, что, конечно, американцы могут воспользоваться этой ситуацией и провести, как это называется, блицкриг, да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Да.

С. АЛЕКСАШЕНКО - И выкрасть полковника Каддафи, как в своё время они выкрали президента Панамы Норьега, вот взять – и выкрасть. Послать спецназ, не знаю, сколько их там надо, и увезти его из страны, оставить Ливию ливийцам. Пусть они сами наводят порядок. Американцы же крайне прагматичные люди, они же понимают, что сегодня у них две войны. И сил, и ресурсов на ведение третьей войны у них точно нету. И мне кажется, что полковник Каддафи – он перешёл ту грань, которая гарантировала ему поддержку, ну, хотя бы кого-то из крупных игроков на международной арене. Но когда и уже Россия заявляет, что время Каддафи вышло, да, что он не имеет права оставаться у власти, то понятно, что его устранение от власти никто не будет поддерживать. Ой, никто не будет сдерживать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Да. Противостоять этому, да.

С. АЛЕКСАШЕНКО - И понятно, что, в общем, если кто-то на это и может решиться, на это решатся американцы.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Зато цены на нефть высокие.

С. АЛЕКСАШЕНКО - А, зато и цены на нефть после этого упадут.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Вот тут, понимаете, всё так завязано хитро.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ну, высокие цены на нефть… нужно чётко понимать, что они сегодня не играют ни в чью пользу, кроме как спекулянтов и игроков на рынке, потому что страны-производители нефти хорошо понимают, что если цены на нефть взлетают очень высоко, то в мире будет рецессия. За последние 40 лет с 73-го года было 5 случаев, когда цены на нефть резко взлетали. В 4 случаях начиналась рецессия. То есть шанса на то, что…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть зря мы радуемся?

С. АЛЕКСАШЕНКО - Никто не радуется. Ни Саудовская Аравия не радуется, ни Иран не радуется, ни Ирак не радуется, ни Венесуэла не радуется, ни Ангола не радуется. Да и мы, в общем-то, не очень-то радуемся этой нефти, да? Ну, да, конечно, это вроде как министр Кудрин счастлив, что у него в бюджете всё в порядке. Но по большому счёту, если спрос на нефть упадёт…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Но счастье одного министра ничего не значит.

С. АЛЕКСАШЕНКО - Ничего не значит эта ситуация. Тем более что и министр понимает, а он об этом вслух говорит, да, что не надо радоваться, потому что если она взлетела вверх, значит есть шанс, что она упадёт вниз после этого. Поэтому высокие цены на нефть сегодня, вот, я не вижу сил, которые играют в эту сторону.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Спасибо большое, в программе «Особое мнение» сегодня выступал Сергей Алексашенко. Большое спасибо, Сергей Владимирович.



Поставьте предложение заказать пакеты с логотипом пластиковые заглушки от euroflexgroup.com.
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.