Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Своею собственной рукой и Ваш сукин сын «

Своею собственной рукой и Ваш сукин сын

Своею собственной рукой
В своем последнем интервью Владислав Сурков не только развернуто изложил концепцию "авторитарной модернизации", но и почти прямо назвал ее таковой: "Некоторые называют это авторитарной модернизацией. Мне все равно, как это называют". Ее он противопоставил так называемой "спонтанной модернизации", которая, по его словам, оказалась возможна лишь в англо-саксонских странах. Попытки осуществить такую спонтанную модернизацию в России неизбежно ведут к разладу, раздраю и разносу, к тому, что местом для дискуссий станет не только парламент, но и администрация президента, правительство, что под шум и треп о свободе вынесут последнее и страна распадется. Чтобы этого не произошло, государство не должно пускать политический процесс на самотек. Осуществить модернизацию сможет лишь "консолидированная власть", сохраняющая контроль над ситуацией.
Сурков не объясняет, как конкретно консолидированная власть должна осуществлять контроль над ситуацией. Но мы сегодня на основании десятилетнего опыта можем достаточно подробно описать механизм этого контроля. Он в основном сводится к возможности оказывать решающее воздействие на
1) допуск политических игроков к участию в выборах путем манипуляций с регистрацией партий и их списков;
2) распределение депутатских мест между допущенными к выборам игроками за счет контроля над информационным пространством, административного давления на избирателей, а также прямых фальсификаций при подсчете голосов;
3) политическое поведение игроков, чей конечный избирательный результат зависит в первую очередь от властей, касательно того, что критиковать, что обходить, а что поддерживать, с кем и против кого дружить.
"Консолидированная власть" легко организует расколы и слияния существующих партий, а также создает новые, причем в самых разных сегментах политического спектра. То есть это еще одно название пресловутой "управляемой демократии", при которой власть является не производной от общества, а самостоятельным источником политической воли, причем единственным. Общество же является лишь объектом ее манипуляций. В этой системе не существует реальной политической конкуренции. То есть партии как бы и конкурируют друг с другом, но только за голоса очень узкой группы избирателей, составляющей тысячные доли процента от имеющих право голоса и условно именуемой "кремлевскими" (сама себя эта группа именует "политической элитой").
Безусловно, эта система более изощренная, чем существовавшая при авторитарных и олигархических режимах XIX века. Арсенал их "средств воздействия" был проще и сводился к запретам, репрессиям и имущественному цензу для избирателей. Но путинско-сурковская система выполняет ту же функцию: обеспечивает невозможность сменить стоящих у власти через "законные" выборные процедуры.
Сурков пытается доказать, что только это может обеспечить политическую стабильность, необходимую для модернизации. Но его ссылки на опыт развитых демократических стран насквозь фальшивы, как и сама имитационно-манипулятивная система. Оставим на его совести такую мелкую небрежность, как не соответствующее действительности утверждение, что в Швеции одна партия стояла у власти 70 лет. Даже в тех странах, где одна и та же партия действительно десятилетиями бессменно стояла у руля либо в одиночку (как ЛДП в Японии), либо в коалиции с несколькими мелкими партиями (как ХДП в Италии), власть не контролировала информационное пространство и не решала, кого и в каком количестве допускать в парламент. В этих странах активно действовала сильная и независимая оппозиция, в том числе и такая, которая ставила целью изменение всей системы (те же коммунисты, например). И если правящая партия оставалась у власти после очередных выборов, то потому что она на них действительно побеждала, а не потому что узкая группа лиц посчитала это "полезным для модернизации". И количество партий, участвующих в политической жизни, не было там результатом селективного отбора со стороны "консолидированной власти".
К обещаниям Суркова привести страну к двухпартийной системе евроатлантического типа, в которой будет "больше степеней свободы", можно относиться не более серьезно, чем к обещаниям Сталина, что при коммунизме государство "диктатуры пролетариата" отомрет. Вот вырастет в результате авторитарной модернизации ответственный средний класс, и надобность в манипуляциях отпадет сама собой. Что-то вроде знаменитого столыпинского "сначала гражданин, а потом гражданственность". Столыпинская система действительно может считаться прообразом сурковской, хотя она была проще и откровеннее. Например, послушный состав Думы обеспечивался в ней предоставлением богатым классам избирательных квот, гарантирующих им большинство (неравные посословные выборы). Крах этой системы в 1917 году является грозным предупреждением о тех радужных исторических перспективах, которые ждут страну в случае продолжения сурковского проекта.
Надобность в манипуляциях для "кремлевских" не отпадет никогда. На это прямо указывает следующая тирада Суркова: "Систему надо адаптировать к меняющемуся, усложняющемуся обществу. Но это не значит, что мы должны от системы отказываться. Ее надо сохранять. И не впускать то, что может ее разрушить. Эта система не отделена от народа, как кому-то кажется, она глубоко укоренена в социальной ткани. Тот, кто хочет разрушить ее, социально опасен". Суть системы как раз и заключается в манипуляциях, обеспечивающих несменяемость власти. Знаменательны рассуждения кремлевского идеолога о "глубокой укорененности в социальной ткани" этой системы, взятые прямо из затхлого погреба монархическо-охранительского почвенничества. Такая вот байка из склепа.
Из всего этого следует несколько самых первых выводов для настоящей, а не имитационной оппозиции:
1. Ее усилия должны быть направлены именно на слом, на выведение из строя механизма, позволяющего власти манипулировать обществом, а не на овладение этим механизмом, на изменение "правил игры", а не на подстраивание под них, на отстранение от власти правящей клептократии, а не на попытки с ней ужиться и сделать ее более цивилизованной.
2. Иллюзорны надежды на то, что "кремлевские" когда-либо будут готовы по собственной инициативе начать постепенный демонтаж системы и перейдут от "управляемой демократии" к "самоуправляемой". Как блестяще показал в своих многочисленных статьях Андрей Пионтковский, оттепели, перестройки и прочие "революции сверху" инициируются правящей верхушкой лишь тогда, когда ей есть к чему стремиться помимо сохранения достигнутого. Раскол элит, на который уповают многие умеренно-либеральные критики системы, в принципе возможен, но лишь под давлением мощного протестного движения. При этом оппозиция должна быть готова к тому, что элита будет "консолидированно" сопротивляться до конца. Строить свои расчеты на расколе элит, во всяком случае, не стоит.
3. Преодолеть консолидированное сопротивление элиты сможет лишь широкая коалиция всех оппозиционных сил, включающая либералов, социалистов и национал-патриотов, умеренных и радикальных. Как создать такую коалицию, как она должна выглядеть, какова должна быть ее стратегия и тактика — тема отдельной статьи.

16.02.2010

Ваш сукин сын
"Я это все, конечно, понимаю,
Как обостренье классовой борьбы."
Юз Алешковский


Значительное оживление дискуссии об обстоятельствах рождения путинского режима — хороший знак. События, связанные с приходом Путина к власти, — самая опасная тема и для него лично, и для его режима в целом. Недаром павловские заявляют, что шанс на либеральную трансформацию системы может быть реализован лишь в том случае, если общественность не будет фантазировать о расследовании взрывов 99-го года. Это откровенное предложение сделки: некие неопределенные "либеральные уступки" в обмен на снятие опасной темы. Это попытка договориться о гарантиях на будущее.
Надеюсь, общественность решительно отвергнет подобные мирные инициативы кремлевского парламентера. Торг здесь неуместен. Тем более что шансов на либеральную трансформацию режима все равно нет. По той же причине, по которой их не было у сталинского режима после войны. Слишком много скелетов в шкафу. Так что призывы "дать им шанс" лишены смысла.
Обсуждение этой темы помогает разобраться в природе режима. Врага, как известно, надо знать. Материал для такого анализа дает и последняя статья Александра Гольдфарба. Пытаясь отвести от Бориса Березовского подозрения в причастности к антигосударственному заговору, составленному кремлевской кликой с целью развязать новую войну в Чечне путем ряда кровавых провокаций, Гольдфарб задается поистине сакраментальным вопросом. Этот вопрос до сих пор ставит в тупик изрядную часть демократической общественности. Как получилось, что "бессловесный, застенчивый дебютант вдруг превратился в монстра Франкенштейна, уничтожившего своего создателя, а заодно и российскую демократию"? В чем пружины метаморфозы Путина?
Гольдфарб допускает только два возможных объяснения. Либо "Путин с самого начала был "слипером" - агентом глубокого погружения, внедренным в кремлевскую "семью"; его лояльность была маской, и он всегда был марионеткой Лубянки". Либо "Путин изначально был лоялен кремлевской команде, в том числе Березовскому, но, ощутив вкус власти, решил строить персональную диктатуру и призвал коллег из ФСБ себе в помощники".
Гольдфарбу представляется "вполне очевидной истиной", что Березовский "не мог... сознательно способствовать приходу ФСБ к власти", что спецслужбы — его исконный враг. Вот и остается предполагать, что "Березовский на Путине "лоханулся", поверил, что тот порвал со своим чекистским прошлым и лоялен кремлевской команде, как ее ни называй - ельцинистами, либералами или "семьей"".
Я бы не поверил, что Александр Гольдфарб столь наивен, если бы подобная "наивность" не была характерна для нашей либеральной публицистики в целом. Она до сих пор объясняет авторитарную эволюцию постперестроечного режима тем, что к власти тихой сапой пробрались "чекисты". А ведь все ровно наоборот. "Кровавая гебня" была востребована правящей группой, сознательно вставшей на путь отказа от характерных для ельцинской эпохи "либеральных" методов властвования, на путь перехода к авторитарным методам.
Постперестроечная господствующая элита никогда не была привержена демократическим идеалам. Ее "вера" сводилась к тому, что по сравнению с прежней партноменклатурной олигархией она — "более эффективный менеджер". Доказательством эффективности считалась успешность в развернувшейся в 90-е годы "прихватизации". Умение ловчее советской геронтократии производить всего два арифметических действия: отнимать и делить. Это и делало ее в собственных глазах обладательницей исторического права на руководящую и направляющую роль в новых условиях. В народе же новорусская элита всегда видела не более чем объект манипуляций со стороны "избранных".
Что же касается методов и форм манипулирования, то тут все зависело от ситуации. "Прихватизация" прошла столь "успешно", что к концу 90-х стало ясно: если продолжать играть по либеральным правилам, никаких гарантий сохранения "нажитого непосильным трудом" не будет. Проведенный раздел собственности был не только незаконным юридически и болезненным социально. Он был глубоко оскорбительным для элементарного чувства справедливости. Результаты его могли быть в любой момент оспорены обществом. Поэтому олигархи были кровно заинтересованы в формировании такого политического режима, при котором власть не зависела бы вовсе от "случайных настроений капризной черни". Олигархам была нужна диктатура, защищающая их "от ярости народной", про которую сам народ бы думал, что она его защищает от олигархов.
Уже с середины 90-х в прессе широко пропагандировалась идея "авторитарной модернизации", возник настоящий культ Столыпина и Пиночета. Раздавались утверждения, что многопартийность по-западному, основанная на свободной политической конкуренции, не соответствует стоящим перед страной задачам. Чуть позже вспомнили, что и национальным традициям не соответствует. Уже тогда пошло гулять выражение "управляемая демократия". И исходило все это не от "кровавой гебни", а от вчерашних либералов и людей бизнеса.
А теперь о "кровавой гебне". Либералы, путающие национализацию с бандитским переделом ресурсов в форме создания госкорпораций, до сих пор шарахаются от призрака "красных чекистов", ведущих войну против частной собственности и рынка. Между тем многие "чекисты" 90-х годов — сами крупные собственники, глубоко вовлеченные в криминально-рыночные отношения.
Что общего с "комиссарами в кожаных тужурках" у персонажа фильма "Олигарх", представителя старинного дворянского рода, который служил всем — царям, коммунистам, но все — ради "державы Российской"? И который на этом основании требует от бизнесмена, уличенного им в обворовывании народа, десять миллионов долларов наличными? А ведь именно его жизненную философию обосновал и развил в нашумевшей в свое время статье небезызвестный "капитан Крюк".
"Чекисты" конца 90-х были вполне социально близки "олигархам". И более чем близки идеологически. Такое же убеждение в том, что "пипл" везде и всегда — объект манипуляций со стороны элит, что именно они и должны быть этой элитой. Расходились они лишь в том, кто из них "более эффективный менеджер". И ныне они органично слились в единый класс правящей клептократии, или в "силовую олигархию", как ее называет Михаил Делягин. А то, что кому-то в ней не нашлось места, — так это все в пределах допустимых издержек.
Не будем переоценивать роль личности в истории. Даже такой несомненно колоритной личности, как Борис Абрамович Березовский. Продвигая проект "Путин", он выражал коллективную волю своего класса. А как этот класс поступает с отступниками от своей коллективной воли, известно на примере другого знаменитого олигарха. Безучастность собратьев по классу к его судьбе объясняется вовсе не их трусостью и слабостью, как принято думать у либералов. Нет, решил стать честнее нас всех — будешь сидеть.
Иного выхода у этого класса в 1999 году не было. При любом другом исходе выборов 2000 года передел собственности был бы куда более серьезным. Так что не прогадали. Наверное, как и германские промышленники 30-х, рассчитывали на более управляемую фигуру. Но когда "крыша" садится тебе на голову — это обычная практика в чисто конкретных делах. И определялось это опять-таки не личными вкусами Путина и его желанием "построить персональную диктатуру", а экономическими ресурсами окрепших "силовиков". Только бизнес, ничего больше.
И, как опять-таки многократно демонстрировала история, класс, к которому принадлежит Борис Абрамович, ради сохранения привилегий в большинстве своем всегда готов пожертвовать частью своих вольностей. Тем более — свободами своих сограждан. Он готов использовать любую идеологию и, отбросив либеральную демагогию, поднять на щит советскую державность вместе с исконно-посконными "православием, самодержавием и народностью". Именно этот класс — истинный убийца молодой российской демократии.

Александр Скобов



Проектирование воздушных линий электропередач от 0,4 кВ до 220 кВ (ВЛ)
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.