Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  «Жалость» – третий роман Тони Моррисон «

«Жалость» – третий роман Тони Моррисон

«Жалость» – третий роман Тони Моррисон, переведенный на русский язык. Всего романов у нее девять, а переводов – три. Она, наверное, единственный писатель с такой несправедливой арифметикой, коронованный при этом всеми мыслимыми литературными лаврами: и Нобелевской премией, и Пулитцеровской, и какую вам еще надо. Причина такой несправедливости неясна: то ли язык у нее такой сложный, что не каждый переводчик возьмется, то ли, публично в том не признаваясь, издатели все-таки побаиваются ее тем, так сказать, в комплексе: черные женщины в американской истории. Впрочем, именно верность теме сделала Моррисон величиной не только литературной, но нравственной, и что бы она ни писала сегодня, она уже останется первой афроамериканкой, писавшей об афроамериканцах не в духе сентиментального романтизма «Тома Сойера» и «Хижины дяди Тома» и чуть ли не первой женщиной (не то что черной женщиной, а вообще), пробившейся в пантеон Великого Американского Романа.
Главная книга Моррисон, «Возлюбленная» (1988), принесшая ей и Пулитцеровскую, и Нобелевскую премии, в журнальном переводе вышла в середине 90-х, а отдельной книжкой – в 2005 году. Тогда же, в 2005, за ней последовал и перевод последнего на тот день романа Моррисон «Любовь» (2003). Тот, кто читал обе книги, несомненно, заметил, насколько они интонационно далеки друг от друга. «Возлюбленная» о рабыне, которая убила свою дочь, чтобы не отдавать ее в рабство – яростная и беспощадно обличительная книга, от которой читающий рад бы спрятаться, но укрытия нет; литература болевого шока, когда каждый, открывающий книгу, становится причастен к коллективной вине за все нехорошее, что творил человек с человеком. То есть мы и так были причастны, но теперь, когда обвинительный акт зачитан, от вины уже никак не отвертеться. И 15 лет спустя, «Любовь» – хор женщин, не поделивших одного, давно умершего мужчину. Казалось, запал писательской ярости подрастерялся, но тогда Тони Моррисон взяла паузу в 5 лет. И в 2008 году вышел ее новый роман «Mercy» (рано или поздно, но оригинальное название мы еще вспомним), яростный и беспощадный, как ее лучшие ранние книги. Действие в романе происходит в 1690 году, Америка заселяется с невероятной скоростью, и кто только туда не приезжает: и португальские плантаторы, и протестанты, и каторжники, и первые черные рабы, которых португальцы ввозят из Анголы. На ферме голландца Джекоба Ваарка, переехавшего в Новый свет, чтобы попробовать счастья, тоже пестрая этническая солянка: сам Джекоб, его выписанная из-за океана жена Ребекка, и три прислужницы: индианка Лина, умственно отсталая Горемыка и девочка Флоренс, доставшаяся хозяину в уплату долга.
Из «Любви» пришла форма: в новом романе Моррисон, как в античном хоре, сливаются голоса всех героев. Но в «Любви» сквозь многоголосицу слышен голос главного героя, который как бы мертв и за себя сказать не может (на самом деле, мертвые у Моррисон говорят, но только мертвые женщины), но призраком приходит к читателю сквозь дым чужой речи и чужой любви. В «Жалости» же есть самый главный голос. Узнать его нетрудно, потому что он единственный говорит от первого лица, а не вещает через рассказчика. Это голос негритянской девочки Флоренс. Черной девочки, в хозяйских сапогах пробирающейся по снегу к своему возлюбленному, чтобы вызвать его к умирающей хозяйке – вольный черный кузнец умеет лечить оспу.
В анимации есть такое понятие – тотальная анимация. Это когда в кадре движется абсолютно все: фон, облака, мимика героев и их одежда. Тотальная литература тоже связана с движением. В том числе, и моральным, конечно: персонаж за время действия романа или даже рассказа должен преодолеть какой-то путь, как и читатель проходит из пункта А в пункт Б по дороге познания. У Тони Моррисон такое же постоянное движение: даже умирающая Ребекка мысленно продолжает пересекать океан, переплывая в Америку. Пока Флоренс идет к кузнецу, сам Джекоб Ваарк (в прошлом) продолжает идти за должком к португальскому плантатору Д'Ортеге. Опасности дороги еле сравнимы с разочарованием по прибытии. Зато в пути открывается Америка конца XVII века. Малоприятное место, и хотя Моррисон не останавливается подробно на всех его ужасах, они мелькают, как виды из окна поезда: надушенные плантаторы, первые негры, вымирающие индейские деревни, квакеры, которых жгут баптисты, которые в свою очередь готовы сжечь Флоренс за цвет кожи или живущую на окраине деревни девушку – за то, что она ведьма, потому что косоглазая.
Америка всегда была связана с движением, и еще до рассвета road movie, продолжающегося по сей день. Еще у Уолта Уитмена, одного из начинателей великой американской литературы, было стихотворение «Песня большой дороги». «Я думаю: что я ни встречу сейчас на дороге, то сразу полюбится мне, / И кто увидит меня, тот полюбит меня, И кого я ни увижу сейчас, тот должен быть счастлив». А у Моррисон все наоборот, никакой любви, а только ненависть на этой дороге. Взять хотя бы супругов Д'Ортега, тех самых португальцев, от которых в повествовании появляется Флоренс. «Они не улыбались, а ухмылялись, не смеялись – хихикали. Он представлял себе, как жестоки они со слугами и как лебезят перед священником», – пишет Моррисон. И до этого:
«Оба без конца твердили о бремени невероятной, тяжелейшей ответственности, которую возложила на их плечи эта дикая страна; о своей неразрывной связи с делом Божественного провидения и о трудностях, которые они преодолевают во имя Господне. Уже за одно то, – округляла глаза жена Д'Ортеги, – как нам приходится лечить ленивых дикарей и заставлять их трудиться, нас давно пора канонизировать.
– А что, мадам, часто болеют? – спросил Джекоб.
– Да нет, больше притворяются, – ответствовала хозяйка. – Мерзавцы все как один. В Португалии им бы такое с рук не сошло».
Роман, который в оригинале называется «Mercy», тянет перевести как «Милосердие», но переводчик Бошняк назвал его «Жалостью». Милосердием в этом мире даже не пахнет. Есть жест от Бога к человеку, от человека к человеку и от человека к животному. Когда Бог жалеет человека – это милосердие, а когда человек жалеет животное – только жалость. В романе, кстати, есть эпизод, когда Джекоб видит, как пьяный бьет лошадь, и подумывает вступиться, но помощь его не требуется. Вот можно лошадь спасти, а можно человека, например, Джекоб хочет забрать с фермы неприятных плантаторов толстую негритянскую кухарку, но та просит вместо нее забрать дочь. И он забирает дочь. Из жалости.
«– Думаю, Господь и не ведает, что мы есть. Ведал бы, пожалуй, возлюбил бы, но думаю, про нас Он и слыхом не слыхивал.
– Но ведь Он сотворил нас, так? Разве нет?
– Сотворил. Да Он и хвосты павлиньи сотворил такожды. Это, никак, поухищренней будет!»



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.