Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  ПРАВО НА ВОЗВРАЩЕНИЕ «

ПРАВО НА ВОЗВРАЩЕНИЕ

К 85-летию ученого, поэта, правозащитника Александра Сергеевича Есенина-Вольпина.

Вспоминаю гудящий зал РГГУ начала девяностых – перед встречей с гостями, матерью и сыном Вольпиными, и цвет науки среди присутствующих, великого Аверинцева в этом ряду, здешних университетских студентов и преподавателей, прочих, со стороны, пробившихся через охрану.

Потом настала тишина, которую не «соблюдают»: так жадно воспринимали нашего американца Александра Сергеевича и его, тогда уже 94-летнюю, мать Надежду Давидовну – переводчицу и поэтессу.

А вскоре журнал «Столица» опубликовал мою беседу с Вольпиным «Унаследовав гений свободы» (№ 37, 1994). Но узнала лишь позже, что высокий ген – гений свободы достался моему собеседнику от незнаменитой матери, может, в не меньшей, если не в большей мере, чем от знаменитого отца – Сергея Есенина. Узнала, прочтя впервые опубликованные в девяностых ее поэзию, воспоминания плюс к давно прочитанным ее переводам Гете, Т.Манна, Байрона, Голсуорси, Мериме, По, Теккерея.

Очевидно, сыну на роду была написана основа свободы, справедливости, истины – правозащита.

И ЗАКОН БЫЛ ОТМЕНЕН

«Вам придется сразиться со мной, господа от науки! Истощатся ваш праведный гной и старинные трюки. Вам придется запомнить слова «Только в истине дело!». Но и это спасет лишь едва тех, чья мысль омертвела». Так писал он, - ученый-эмигрант Бостона, продолжающий и здесь, в США, свою логико-математическую и правозащитную работу.

И если выбрать в науке и правозащитной практике отдельные эпизоды из всех его походов на омертвелую мысль…

Уже хрестоматиен митинг в Москве, на Пушкинской площади 5 декабря 1965 года в пору суда над Синявским и Даниэлем, инициированный «Гражданским обращением» Вольпина – написал в соавторстве с В.Н. Никольским и Е.В. Строевой. Это была первая у нас за многие десятилетия публичная акция – он был с плакатом среди вышедших на площадь – в защиту прав человека, требующая соблюдения конституции, гласности суда.

Признанный в отечественной и зарубежной научной среде крупным математиком, известный специалист в области математической логики, Вольпин создал, осуществляя с учениками, программу пересмотра постулатов, лежащих в основе математики с целью полного изгнания веры, аксиом с натяжкой. Среди достижений – опровержение теоремы Курта Геделя: формула, считавшаяся недоказуемой, доказуема.

Вольпин был в Швейцарии и там обнаружил казус, связанный с его учеником, логиком и скульптуром-модернистом Кристером Хенниксом: его скульптура застряла в Королевском музее в Стокгольме. Автор хотел вернуть ее себе и… назревало судебное разбирательство. Но выяснилось: он не вправе судиться с Королевским музеем - принадлежностью Короны! Приехав в Лондон, Вольпин опубликовал в журнале «Индекс» замечание о шведском законе, запрещающем судиться с госучреждением: эти учреждения подсудны, но – своим судам. Какая-то прокуратура и какой-то спецсуд. Обращаться туда практически бесполезно. Вопросом занялся шведский парламент. Среди дебатов огласили и вольпинскую статью из «Индекса». Дело решилось не вдруг, но решилось – и омертвелый закон был отменен.

«…КАКОЕ-ТО РУССКОЕ БОДЛЕРИАНСТВО»

В книге «Сын» Надежда Давидовна вспоминает начало. «Малыш нарушил какой-то из моих запретов. Я пошлепала его ручонку, а он сует ее к моим губам: мол, поцелуй. Как если бы сам зашиб. Я отстраняю ручку, не сдаюсь. И вот завязался многодневный спор. Я упорно несу нудную воспитательную чушь, мол… мальчик гадкий, таких не любят. Однако не слышу в ответ обычного: «прости, я больше не буду». На третий день он убежденно сказал:

- Мама, а ты гадкого поцелуй.

Но я твержу свое… Послезавтра его день рождения. Стукнет три… Утром я услышала слова, которые врезались в память на всю мою жизнь:

- А все-таки, мамочка, придется тебе научиться и гадкого мальчика любить…

Так трехлетний воитель выиграл первый бой за свои человеческие права. За право каждого детеныша на материнскую любовь».

Он поражал ранним прозрением. В его – 16-летнего – поэзии остро звучало неприемлемое в советской действительности. А в 25 его арестовали за стихи. Накануне в тот же год, 1949-й, он, выпускник МГУ, окончил университетскую аспирантуру и защитился, получив звание кандидата физико-математических наук. За «антисоветские» мысли в поэзии его поместили в спецпсихбольницу, откуда спустя почти год был отправлен в карагандинскую ссылку на пять лет.

Про тот, 1949-й, с его дико неправой совчисткой, чудовищностью арестов, в том числе членов ЕАКа, Борис Слуцкий писал: «Конец сороковых годов – сорок восьмой, сорок девятый – был весь какой-то смутный, смятый. Его я вспомнить не готов. Не отличался год от года, как гунн от гунна, гот от гота во вшивой сумрачной орде. Не вспомню, ЧТО, КОГДА и ГДЕ. В том веке я не помню вех, но вся эпоха в слове «плохо». Чертополох переполоха проткнул забвенья белый снег. Года и месяцы, и дни в плохой период слиплись, сбились, стеснились, скучились, слепились в комок. И в том комке – они».

Освобожденный в посмертно-сталинскую амнистию 29-летний Вольпин основательно утверждается и как естественник, и как гуманитарий. Оттачивает свою поэзию и философскую прозу, переводит научные работы, в том числе фундаментальные, стихи – с нескольких европейских языков. Поверил, кажется, в хрущевскую «оттепель». Его лекции в МГУ по математической логике собирают многочисленные аудитории. Летом 1959-го получено приглашение Института математики Польской академии наук и Международного математического союза: оргкомитет предстоящего симпозиума предложил Вольпину прочесть на нем доклад. Коллеги-математики за рубежом, как и у нас, видели в нем незаурядного ученого. Но власти в Варшаву не отпустили, отправился туда только доклад, на форуме прочитанный и высоко оцененный.

В тот год его стихи, раньше ходившие в народе лишь машинописными, выпустило нью-йоркское издательство. Этот сборник «Весенний лист», напечатанный по-русски и по-английски, вобрал, кроме поэзии, его «Свободный философский трактат». Перевод сделал Джордж Риви, известный переводчик Пастернака на английский. И это «криминальное» событие – «неправильные» стихи за рубежом советского автора под собственной фамилией вскоре после пастернаковского «криминала» с Живаго не прошло Вольпину даром. Последовали новые аресты и принудительное лечение в психбольницах в 1950-х-60-х, уничтожающая критика в прессе вольпинской «злобной стряпни», «антисоветской брехни подлеца». Тем более что «подлец» все активнее действовал в защиту гласности, прав человека. В своей книге «История инакомыслия в СССР. Новейший период» (М. 1992) председатель Московской Хельсинской Группы Людмила Алексеева подчеркивает роль Вольпина в пору начавшегося в 50-60-х годах общественного движения как «пионера правового просвещения», неотступного борца за соблюдение закона, конституции, за гласность правовых действий.

А непредвзятая критика по достоинству оценила вольпинскую поэзию. Проникновенно написал об этих стихах Юрий Айхенвальд – поэт и переводчик, литературовед, известный, в частности, большим историческим исследованием «Дон Кихот на русской сцене», правозащитник, тоже не избежавший репрессий: его дружба с Вольпиным началась в карагандинской ссылке. В статье «Поэт, сын поэта» («Литературная газета», 16 ноября 1994) он писал: «Его стихи с их яростным максимализмом меня поразили. Ноты пронзительной искренности, роднившие его с отцом, великим нашим поэтом Сергеем Есениным (особенно если вспомнить «Черного человека»), ноты болезненного надрыва, утверждающего себя как совершенно естественное мироощущение в обществе доведенных до скотского состояния людей, - во всем этом было, кроме политического протеста, еще и какое-то русское бодлерианство, преемственно связанное с поэтическим миром Блока и Федора Сологуба. Поэтическую достоверность стихов обеспечивает индивидуальность формы…».

В ДИАЛОГЕ С ВЛАСТЬЮ

С начала шестидесятых до начала семидесятых – отъезда в эмиграцию – Вольпин работает в ВИНИТИ, в лаборатории электромоделирования, возглавляемой доктором наук Васильевым, прототипом – говорили – солженицынского персонажа Яконова из «В круге первом». А когда от ЛЭМ отпочковался отдел семиотики (в общем виде семиотика - учение о знаках) во главе с известным логиком Бочваром, Вольпин перешел туда, в сектор математической логики, сотрудничая со своими учениками и прочими в отличной атмосфере: царил чистый интерес к науке, без карьерных интересов, тяги к самоутверждениям. Основными темами работ были аксиоматическая теория множеств, анализ парадоксов и многозначные логики. Что касается нравственного кредо Александра Сергеевича, то характерно высказывание администрации ВИНИТИ в связи с эмиграцией одного из своих крупных сотрудников: «Вот ведь Есенин-Вольпин прямо и честно говорил, что не признает нашей идеологии, а (имярек – Л.Б.) столько лет был с нами и маскировался».

Не признавал. Не прекращал противостояния в атмосфере слежки, новых арестов, принудлечений. Углубляясь в законы, кодексы и пакты, Вольпин становится разработчиком и распространителем пособий по теории и практике применения права в несвободном обществе. Пример: его «Юридическая памятка для тех, кому предстоят допросы». Она помогала инакомыслящим не навредить своими действиями друзьям и не ухудшить свое положение.

Среди идей Вольпина, воспринятых правозащитным движением, самым близким к его идеалу оказался созданный в Москве Комитет прав человека. Периодически в защиту прав человека он выступал по радио «Свобода», был корреспондентом правозащитного журнала «Хроника текущих событий», начавшего выходить с весны 1968 – притом что власти за это сажали, и было обещано сажать за каждый очередной выпуск, инициировал и подписывал «Открытые письма» - важные акции в становлении независимого общества в СССР. Его подписи зачастую в числе первых и не раз рядом с подписью академика Сахарова в обращениях к властям – в защиту инакомыслящих заключенных, в том числе Новодворской, Марченко, Григоренко, Э.Кузнецова, Дымшица. «Не допустите убийства Кузнецова и Дымшица. Вы должны понимать, что крайняя необходимость была причиной их попытки нарушить закон – пока людей насильно удерживают в стране, государство не гарантировано от подобных попыток. Отпустите всех, кто хочет уехать. Признайте право евреев на репатриацию. Казни и запугивание не свидетельствуют о силе государства».

Так обращались к власти российские правозащитники с вольпинской – второй – подписью среди пяти. Немного - в контексте мирового общественного мнения в защиту евреев-отказников, намеревающихся захватить самолет, чтобы бежать за границу и приговоренных к расстрелу. Но самый сильный протест вырывается из груди слабых – разве не подтвердило это и само самолетное дело, и голоса сограждан в безгласной стране? Может, именно эти голоса перевесили чашу весов? Может, в первую очередь благодаря им «безумью, смерти стало стыдно», и расстрельный приговор был заменен?

А повседневность ВИНИТИ шла своим чередом, заостренная пребыванием в ней «паршивой овцы». Как бы закономернее, чем везде, в нее вписывались курьезы с прослушками, эпизоды с осведомителем, набивавшимся в научные сотрудники и пойманным на невежестве, партсобрания с обличением «идеологически чуждых», с грозящим разгромом «опального» сектора.

Но именно в ту пору, в самом творческом возрасте, Вольпин утверждается как крупный специалист в области семиотики, математической логики и оснований математики. У него труды в области топологии, аксиоматической теории множеств, теории доказательств, модальной логики и формальной семиотики. Он – редактор и переводчик фундаментальных руководств по логике и основаниям математики. Среди этих трудов – перевод, редактирование, добавления применительно к книге П.Дж.Коэна «Теория множеств и континуум – гипотеза», и проделанная большая работа по ознакомлению отечественных математиков с выдающимся открытием американского математика П.Дж.Коэна, доказавшего (в известном смысле) неразрешимость первой проблемы Д.Гильберта.

Необходимо из других работ Вольпина упомянуть его монографию «Об ультраинтуиционистском доказательстве непротиворечивости системы Цермело-Френкеля». В ней развит интересный аппарат для формализованной семиотики, ориентированный на конечные множества. Интересный для развития семиотических основ информатики в связи со «сближением средств выражения естественных и формализованных языков … является полезным и в связи с построениями моделей машинизации научных рассуждений и проблемами алгоритмической обработки данных».

Когда в начале 1968 года Вольпина опять репрессировали, к министру здравоохранения и генеральному прокурору обратились с письмом 96 ученых. Вот несколько первых подписей. П.Новиков, действительный член АН СССР, И.Гельфанд, член-корр АН СССР, Л.Люстерник, член-корр АН СССР, А.Марков, член-корр АН СССР, С.Новиков, член-корр АН СССР, И.Шафаревич, член-корр АН СССР. «Нам стало известно, писали они, что крупный советский математик, известный специалист в области математической логики Александр Сергеевич Есенин-Вольпин был насильственно, без предварительного медицинского обследования, без ведома и согласия родных помещен в психиатрическую больницу… Насильственное помещение в больницу для тяжелых психических больных талантливого и вполне работоспособного математика, условия, в которые он… попал, тяжело травмируют его психику, вредят здоровью и унижают человеческое достоинство. Исходя из гуманных целей нашего законодательства, и тем более здравоохранения, мы считаем этот факт грубым нарушением медицинских и правовых норм. Мы просим срочно вмешаться и принять меры для того, чтобы наш коллега мог работать в нормальных условиях».

***

В книгу Вольпина «Избранное» вошли его труды по философии, логике, стихи, выступления в защиту прав человека, ряд других материалов. Подготовил и осуществил издание Российский государственный гуманитарный университет. Это глубоко жизнеутверждающая, - пронизанная трагизмом – книга. С пророческими устремлениями и прорывами к новому и наивысшему – в науке, художественном творчестве, общественной практике, человечности.

Изданной десятилетие назад и глубоко насущной поныне, ей, очевидно, предстоит долгая жизнь. По меньшей мере, как документу истории. Подтверждением, навскидку, хоть строки воспоминаний одного из ее составителей, ученика Вольпина – доктора физико-математических наук, заведующего отделением Института лингвистики РГГУ В.К.Финна. «В 1972 году Александр Сергеевич решил уехать из СССР. Он сказал мне, что уезжает потому, что еще одно пребывание в психбольнице вынести будет невозможно. …Сказал, что хотел бы жить в Москве, но без коммунистов. Говорили мы…, что психологическая, а следовательно, политическая ситуация в СССР изменится, когда с общественной сцены сойдет поколение, воспитанное в сталинское время. Александр Сергеевич уезжал 30 мая 1972 года с Белорусского вокзала. Я пришел задолго до отхода поезда, мы вдвоем ходили по платформе, и он говорил, что если власти готовы вести диалог с правозащитным движением, то от этого диалога не следует отказываться. Перед отходом поезда на перроне собрались А.Д.Сахаров, П.И.Якир, И.Кристи и много других людей, с которыми Александр Сергеевич был связан по правозащитному движению. Уже из вагона, помахав провожающим рукой, он сказал: «Боритесь не только за право отъезда из СССР, но и за право возвращения».

Лариса Белая



http://www.shopikea.com.ua . http://www.finsociality.ru
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.