Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  ВОСХОЖДЕНИЕ «МАЛЫХ СИХ» «

ВОСХОЖДЕНИЕ «МАЛЫХ СИХ»

Полвека назад в Канаде встретились Рут Вайс и Авром Суцкевер. Она – «филологичка», только что окончившая старейший и известнейший канадский университет Мак-Гилл. Он – израильский поэт. Она участвовала в организации его выступления. Он давно впечатлял знатоков своим творчеством, в том числе поэмой «Сибирь», проиллюстрированной Шагалом. Его биография, начатая, как и ее, в России, вместила годы в виленском гетто и партизанском отряде, выступление свидетелем от русского еврейства на Нюрнбергском процессе, военкоррство в Армии Освобождения Израиля…

В наше время Рут Вайс, профессор Гарвардского университета, в своей книге – капитальном исследовании еврейской литературы на разных языках - вспоминает то знаковое канадское общение.

Ее Величество Встреча

Его репутация уже тогда утвердилась как олицетворение неумирающего еврейского творческого духа после гибельных разрушений Второй мировой войны. Она читала, слушала его стихи, организовала их чтение в студии звукозаписи. Это было сродни: в детстве училась в еврейской школе, ее родители восхищались идишской культурой, привечали в своем доме многих писавших на идише поэтов и прозаиков. Но вмешались времена забвения и переосмысления, прежде чем идишская литература стала делом жизни Вайс, ее подвижничеством.

«Суцкевер спросил о моих планах на будущее, я сказала, что думаю поступать на вторую ступень по английской литературе. «Почему бы вам не изучать идиш?» Я громко рассмеялась в ответ: «А что я буду с ним делать? Преподавать Шолом-Алейхема?».

Эти необдуманно сорвавшиеся слова изменили весь ход моей жизни. Дело даже не в том, какую обиду нанесли они Суцкеверу – меня потрясло, что я могла с таким высокомерием отозваться о литературной традиции, в которой меня воспитали. Зачем смеяться над перспективой преподавать Шолом-Алейхема, если это один из моих любимых писателей? Но в результате полученного мной в университете образования, где в программе вообще не было еврейских предметов, я прониклась подсознательной убежденностью, что у евреев нет сколько-нибудь ценной культурной традиции, - и это несмотря на мое домашнее воспитание! Несколько дней спустя я подала заявление на кафедру английского и сравнительного литературоведения в Колумбийском университете в Нью-Йорке, поскольку это было единственное во всей Америке место, где идиш в те годы входил в учебную программу. И уже после того, как я вернулась в Университет Мак-Гилл для завершения кандидатской степени и начала там преподавать, я подала прошение и получила разрешение ввести язык идиш и литературу на этом языке в число изучаемых в университете предметов. Я надеялась, что включение в программу еврейских предметов поможет студентам-евреям вроде меня познакомиться со своими корнями и привлечет тех, кто пожелает разделить с ними эту радость узнавания.

Ощущение своего рода культурной неполноценности, которую продемонстрировал мой ответ Суцкеверу, довольно типично для представителей этнических и религиозных меньшинств, вступающих на путь магистральной культуры с целью сделаться в ней своим человеком. Пока мы боремся против дискриминации, мы мечтаем о равенстве, но как только равенство признается за нами, мы хотим уважительного отношения, а оно приходит лишь тогда, когда вас не просто терпят, но и знают».

В том, что сегодня в американскую вузовскую программу входит идишская литература – она преподается во всех солидных университетах США – немалая заслуга Рут Вайс. Та встреча оказалась, видимо, не столько импульсом, сколько катализатором неосознанно зреющего намерения. Тем не менее… «В студенческие годы я не задумывалась над тем, почему у нас в Мак-Гилле не читаются курсы по еврейской культуре. Однако меня удивляло, что во вводном курсе по экономике ничего не говорилось о роли евреев в развитии торговли, а семья Ротшильдов упоминалась без констатации их еврейства. Мне было больно читать фрагменты из произведений Чосера и Селина, в которых возводится поклеп на евреев, и не иметь возможности обсудить предрассудки этих авторов. Хотя в 1950 году Университет Мак-Гилл отменил свои прежние дискриминационные правила приема студентов, и на кампусе можно было встретить много евреев, наше национальное присутствие никак не было означено, и временами мне мешало, что интеллектуальные традиции и культура евреев совершенно игнорируются. «Но таковы неевреи, - сказала бы моя учительница французского, если бы я заговорила с ней об этом. Скажи спасибо, что тебя приняли сюда, несмотря на твое еврейство, и не жди, чтобы твое еврейство приняли вместе с тобой. Почему просто не занять место в этом обществе? Как, например, канадцы разговаривать по-английски и по-французски и участвовать в спектаклях по пьесам Шекспира и Мольера? А там, глядишь, и сама станешь педагогом, если твои способности окажутся на уровне твоих амбиций».

Они и оказались. Но ведя занятия по английской литературе, начинающая преподавательница добивается также преподавания идиша и идишской литературы. Только один приехавший из Нью-Йорка преподаватель, профессор на факультете английской литературы, проголосовал против этого проекта – аргумента соискательницы: преподавание в Мак-Гилле еврейской литературы позволит полнее представить западную литературу, закрепит за университетом репутацию вуза, где изучается западная, а не только христианская цивилизация. И разве не норма в стране, поощряющей гражданское полноправие, желание и нацменьшинств видеть свою культуру частью общей?

Свой новый курс Вайс и не думала противопоставлять западной цивилизации. Виделось именно ее обогащение, если евреям вернуть их место «в общей картине, откуда были искусственно исключены». Это назрело. Ведь с первых десятилетий ХХ века «невозможно было с чистой совестью изучать европейскую историю (в меньшей степени теологию и философию), не спотыкаясь то и дело о еврейские кости. Но в США общество было не только продолжением Европы, но и реакцией против нее. Я полагала, что введение еще одной культуры в университетскую программу поможет сплоченности нашего многонационального общества. Это было за десять лет до введения в университетах предметов по изучению Холокоста. Я думала тогда – как думаю и сейчас, - что еврейскую цивилизацию важно преподавать ради нее самой и как противовес антисемитизму, потому что узнавать о жизни евреев и их созидательной деятельности – а не об их уничтожении – гораздо благотворнее для будущего человечества. Литература на идише представлялась мне идеальным материалом для интеллектуального единения».

У идиша древняя история. Возникнув в общинах на рейнских и мозельских берегах, развиваясь и мигрируя вместе со своими носителями, он распространился по всей Европе, а затем по всем прочим континентам. И к 1939 году в 10-миллионной среде идешеговорящих была их литература. Вдохновленная надеждой на эмансипацию и идеями Просвещения, она, живая и многогранная, не уступала европейским образцам, творя свою судьбу в головах читателей.

Преподавательский эксперимент оказался удачным. Об этом свидетельствовали уже первые примеры. Один из слушателей «вайсова» курса, франкоязычный канадец, готовившийся стать антропологом, изучив исторический ход еврейской культуры от Библии и иудаизма до идишской литературы, стал вести… компаративную дисциплину, исследуя, сопоставляя культуры – идишскую и франкоязычных канадцев. Другой ее выпускник создал Национальный идишский книжный центр, чтоб сохранить литературу на идише и поддерживать творчество на этом языке.

Минус Пруст

Национальной премией США «Еврейская книга» отмечено исследование Р.Вайс нашей многоязычной литературы «Современный еврейский литературный канон. Путешествие по языкам и странам» (Москва-Иерусалим, 2008).

Общая картина этой литературы – истории о евреях в ХХ веке. И в свою книгу о ее канонах автор включила произведения, рассказывающие эти истории с наибольшим мастерством. Создав детище, конгениальное этим образцам. Миры Шолом-Алейхема, Кафки, Бабеля, Агнона, Визеля, Беллоу, Миллера, Шалева и других сквозь призму Вайс открываются с новой глубиной и последней прямотой, богатой соотнесенностью с литературой мира и «богом в деталях». Интересны, убедительны в ее книге и аспекты против – применительно к канону. Триллинг свой роман «На полпути» о нью-йоркце Ласкелле снабдил большим набором еврейских тем. Он положил начало движению культуры, поименованному как неоконсерватизм. Но «исключил своего героя из еврейской среды, в которой вызрело это направление. Независимо от того, с какой целью Триллинг лишил Джона Ласкелла национальной специфичности – для того ли, чтобы сделать его просто американцем, или потому, что не нашел эстетических средств гармонично ввести в свое повествование еврейский аспект, рассматривать эту книгу как еврейскую невозможно. Мы не станем впрыскивать живую еврейскую кровь ни в какое произведение, если автор выпустил ее из него по собственной воле».

Оставлен без рассмотрения и Пруст, что автору «по-настоящему больно». Причина? Ведь есть критики, считающие Пруста еврейским писателем – пусть и крещеным, католиком, который принял двенадцатилетним причастие. Его мать была из еврейской семьи, и с ее членами Пруст переписывался всю жизнь. Да и структура изображенного Марселем Прустом общества показывает: он был знаком с французскими евреями непосредственно. В пору выбора позиции в страстном политическом споре времени был заодно с защитниками неправомерно обвиненного Дрейфуса. «Завороженный всевластием памяти, Пруст полагал, что произведение искусства не является созданием одного художника, но извлекается из клубка воспоминаний, уходящих в далекое прошлое, за грань его собственной жизни. «Художник выражает не только самого себя, но сотни своих предков, мертвецов, которые находят в нем своего оратора». Еврейские предки Пруста несомненно составляли часть этого коллективного прошлого, но предки не тождественны живому бытию потомка. И хотя Пруст происходит от евреев и сочувствует их положению, он всеми силами стремится показать в своем творчестве, что их судьба на него не распространяется, как, например, в романе «Под сенью девушек в цвету», где рассказчик представляет еврейскую семью своего друга Блока. Но не суровость в описании евреев исключает произведение Пруста из еврейского канона, так как в идишской и ивритской литературе найдутся характеристики и порезче этой. Нет, просто сам ведущий повествование от первого лица рассказчик подчеркивает свою непричастность «этой еврейской колонии», этому «шествию однородному, шествию людей, ничего общего не имевших с теми, которые на них смотрели», этой «компактной и замкнутой фаланге». Правда, рассказчик чужд также и французскому большинству в Бальбеке, но его отмежевание от евреев гораздо более откровенно, хоть и окрашено печалью. Тот факт, что Пруст хорошо знает евреев и симпатизирует им, не делает его роман книгой о еврейской жизни, как бы глубоко и убедительно автор нам ее ни показал. В целом, я думаю, нам следует уважать эксплицитную волю автора, а не приниматься решать, как то делают антисемиты и как призваны делать раввины, кто еврей, а кто нет. Творчество Пруста не утратит своего обаяния и за рамками еврейского канона».

Ошибка Лонгфелло

В 2007 году Р.Вайс – специалист по идишу и сравнительной литературе, уже всемирно известный – выступает в ином качестве. Вышла ее книга на всечасно животрепещущую тему «Евреи и власть», исследующая различные парадигмы взаимоотношений евреев с политической властью в разные эпохи и в разных государствах, в диаспоре и в своей стране. А вскоре ее перевели на русский, издали у нас (М. 2009). Политологам карты в руки для рассмотрения этого новаторского труда. Его осмыслений применительно к уникальному, великому эксперименту - еврейской диаспоре, непредвиденным последствиям эмансипации, «вариациям либерального сионизма»…

Я же, держась своей темы, коснусь лишь ключевого, с картинкой, начала этого большого разговора. В связи с его мини-уроком того же идиша. Осенью 1939-года на улице Варшавы, только что захваченной немцами – евреев еще не успели заточить в гетто – двое гитлеровцев издевались над еврейским малышом. Прибежала его мать. Схватив покрытого ссадинами сына, натянув ему на голову упавшую шапочку, она сказала: «Иди во двор и за а менч». Это слово по-немецки означает «человек», или «индивидуум». А на идише «оно приобретает моральную коннотацию: такой, каким следует быть человеку. На своем полонизированном идише мать учила сына быть порядочным человеком». Простая верующая еврейка.

Узнав об этом эпизоде, два непростых соплеменника поразились: вместо упреков мучителям, она предупреждала ребенка, чтоб не стал таким же. Они «усматривали в словах матери огромную ценность, ибо даже не заботясь о том, чтобы покрывать голову, они ощущали, как идиш сосредоточил в себе моральные ценности еврейской религиозной цивилизации. В термине менч для них сосредоточилась суть еврейства… приверженность человеческой порядочности и взаимоуважения… За а менч – это та точка, в которой двое осовремененных евреев и следующая традиции мать, все еще были частью единой культуры и могли на равных заявить, что они поддерживают «золотую цепь» еврейских ценностей, тянущихся от Авраама через Моисея и еврейских пророков прямо к ним».

А 12 мая 1943 года один из них, причастных этой единой культуре, Самуил Цигельбойм покончил с собой. Это было знаком протеста против безразличного отношения союзников к истреблению евреев. Такой способ обратиться к миру вытекает из необходимости быть менч.

Цигельбойм принадлежал к своего рода еврейской власти. Попавший в Варшаве с прочими в гетто лидер еврейской социалистической партии Бунд, он был тайно переправлен бундовцами в Англию. Представлял там Бунд в польском правительстве в изгнании. Но тщетой оказались его усилия убедить польские и союзнические власти предпринять все возможное для спасения польских евреев, умиравших от голода в гетто и уничтожаемых в лагерях смерти.

«Маленький мальчик в Варшаве не смог поступить так, как велела ему мать, потому что быть настоящим человеком предполагает, что ты жив. После того, как большинство из 380 тысяч евреев погибли от голода или были отправлены в лагерь смерти Треблинка, а еврейское сопротивление предприняло запоздалую попытку восстания, немцы подожгли Варшавское гетто, а затем ворвались туда и уничтожили последних евреев, прятавшихся на чердаках и в бункерах».

Цигельбойма привело к трагической развязке то, что мог быть только самим собой со своей устремленностью оставаться человеком. Со своим моральным солипсизмом – озабоченностью лишь «собственной реализацией, игнорируя при этом все прочие системы».

Но жизнь не перестает напоминать, что было и есть, что самоочевидно до создания государства Израиль и после – по меньшей мере со времен жившего до нашей эры Платона с его трудом «Государство», его постулатом: народ надо защищать от врагов, а потому воины у Платона помещены сразу после правителей. Это закреплено в современных установлениях «в рамках движения к совершенному обществу».

Евреи, пока в начале времен жили на своей земле, управлялись властью, имеющей «преимущественно политический характер». А в долгом изгнании доминирующе воздействовал «религиозный след». Из религиозной литературы вырастала осваиваемая народом идея достойного человеческого бытия. При этом вкорененная обязанность оставаться порядочным «осложнялась для евреев сознанием, что другие человеческие коллективы желали стереть их с лица земли». Как бы то ни было, невозможно было предвидеть геноцида в ХХ веке, развязанного «самой культурной нацией Европы». Вина его жертв? «Никакие разумные стандарты не позволяют обвинить европейских евреев в том, что они не смогли предвидеть намерения немцев. Но нельзя сказать то же самое о тех, кто родился после имевшей характер геноцида войны против евреев, которая по-английски называется Холокост, на иврите – Шоа, а на идише хурбн – тот же самый термин используется для описания разрушения храма».

Полтора века назад коллега Р.Вайс, тоже Гарвардский профессор и выдающийся лингвист, а еще великий поэт Генри Лонгфелло писал о еврействе: «Они в зловонных улочках ютились, в угрюмом гетто, на житейском дне, и азбуке терпения учились – как в скорби жить, как умирать в огне. И каждый до последнего дыханья неутоленный голод в сердце нес, и пищей был ему лишь хлеб изгнанья, питьем была лишь горечь едких слез. «Анафема!» - звучало над лугами, неслось по городам из края в край. Затоптан христианскими ногами, безмолвно ждал кончины Мордухай. Исполнены смиренья и гордыни, они брели, куда судьба вела, и были зыбки, как пески пустыни, и тверды, как гранитная скала. Видения пророков, величавы, сопровождали странников в пути, шепча о том, что блеск угасшей славы им Б-г сулил в грядущем обрести. И, глядя вспять, они весь мир читали, как свой Талмуд, с конца к началу дней, и стала жизнь сказаньем о печали, вместилищем страданий и смертей. Но не текут к своим истокам воды. Земля не в силах стона подавить, рождает в муках новые народы, а мертвых наций ей не оживить».

Блестяще ошибившись насчет возрождения Израиля, он в своем далеке мог бы не ошибиться относительно анафемы, несмолкаемой доныне. А также насчет неумирающих, от пророков идущих, нравственных ценностей.

Свою новую книгу Р.Вайс посвятила той еврейской матери из Варшавы, которая хотела, чтобы ее сын стал менч. А также цивилизации, которая развивала это учение.

Лариса Белая



Интересное предложение арендовать офис на выгодных условиях
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.