Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  «Горело только слово Переца» «

«Горело только слово Переца»

Его выловил из потока двадцативосьмилетний Шолом-Алейхем, когда основал в Киеве идишеязычный журнал «Еврейская народная библиотека». Получив среди хлынувших текстов пакет из Замостья, Польша, от уже печатавшегося на иврите и польском, но практически неизвестного Ицхока-Лейбуша Переца, Шолом-Алейхем в первом же номере напечатал его поэму «Мониш». Во втором – несколько его рассказов.
Творчество того дебютанта обрело мировую известность как принадлежащее новой еврейской литературе – с ее начала во второй половине XIX столетия, в ее «золотой век». Он признан одним из основоположников этой словесности, ее классиков в плеяде: Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Ицхок-Лейбуш Перец.

Экзамен на защитника

Потрясающее о нем я узнала в наши дни! Как вдохновил узника виленского гетто, ученого-лингвиста Кальмановича, погибшего в концлагере в 1944 году. Появившись в 1942 в гетто, Зелиг Кальманович сказал: «Лишь бы среди евреев!». Так разочаровался в Европе, что готов был смириться с заключением лишь бы находиться в еврейском окружении, хоть всю жизнь не принимал многого, чем жили его собратья. В гетто Кальманович написал пространное исследование об И.-Л. Переце.
Пленительно-насущны в новоизданном сборнике (М. 2004) столетней давности создания - вершина перецевой прозы – «Хасидские рассказы» и «Народные предания». Вместе с остальными составляющими книгу: циклами «Гнев женщины», «Путевые силуэты», «Сказки и картинки». С ее беспощадной правдой жизненных конфликтов и чистой поэзией, сатирой и фантастикой, атмосферой – и в безысходности - неисчерпаемого еврейского оптимизма. История литературы, современное литературоведение констатируют значительное влияние Переца на пути, по которому развивалась еврейская литература XX века. У него учились прямо или косвенно все крупнейшие еврейские писатели всех поколений, идущих вслед, пишущие не только на идише. Среди них нобелиат Башевис-Зингер. Образование Переца включило вместе с религиозным с раннего возраста, широкое европейское. Если средневековую еврейскую философию он осваивал уже двенадцатилетним, то в 14 увлекся западно-европейской, русской и польской литературой. Тогда же начал сочинять на иврите и польском. Отец приглашал к нему учителей ивритской грамматики, русского и немецкого языков – на немецком особое впечатление произвел на него Гейне. Польский и французский языки Ицхок освоил самостоятельно. Влиянием Гейне будет отмечен сборник его лирики – любовных песен на иврите, изящных по форме, проникнутых искренним чувством, изданных в 1894 году.
Перецу было уже 42 – ровно 2/3 отпущенного жизненного срока. Судьба вместила его, в периодике и книгах, прозу, поэзию, публицистику, переводы, общественную деятельность, переезд в Варшаву, распавшийся и новый брак, попытки промышленного предпринимательства и организации ивритской школы, сдачу экзамена на право заниматься адвокатурой /эту возможность дала судебная реформа 1876 года на территории Польши/, открытие юридической конторы, процветавшей 10 лет, пока не пришел донос на адвоката Переца как распространителя социалистических идей. Позже Переца посадят в тюрьму на несколько месяцев: пропагандировал идеи социальной справедливости, посещал рабочие сходки.

В контексте «узаконенных погромов»

В конце 1880-х он участвует в обследовании экономического положения еврейских местечек Польши. Эта социология так или иначе станет окликать его сочинения. Вот тогдашний фон бытия евреев, «пришпиленного» пером Переца. …«Временные правила», введенные правительством в 1882 году, запрещали евреям селиться и покупать недвижимость за пределами их местечек, запрещалось продавать крестьянам на рынках и в христианские праздники. «Нищета! Трудно даже представить себе, какая нищета! Десять перекупщиков кидаются на каждую меру ржи, принесенную крестьянами …, сто портных – на одну пару штанов, пятьдесят сапожников – на одну пару башмаков ради маленькой починки». Правительство не только не могло защитить еврейских подданных от погромов – его политика экономических притеснений стала «узаконенными погромами»: бичом единства нации. Нация могла б ответить на дискриминацию солидарностью – препятствовали привилегии ряду ее категорий, разрешение им проживать вне черты. Богатые противопоставлялись миллионам бедных, образованные – неграмотным. Поощрялся отрыв от своей национальности. Хрестоматийный пример: дачники в «Тевье-молочнике» пользовались правом жительства в Егупце - его прототипом был Киев, а еврей типа Тевье не имел права находиться там и сутки.
Судьба Переца вместила, параллельно с его статусом писателя, общественного деятеля, и – скромнейший, ради заработка: делопроизводителя в Варшавской еврейской общине с 1890 г. до конца жизни в 1915-м. В четвертьвековой хронике – в названиях трудов – тесно сплетены авторство и составительство, издательская деятельность. Перец публикует свои картины «Провинциальной жизни» и издает альманах на идише «Еврейская библиотека» /1891-1895/ с включением и своих статей, рассказов, стихов. То же применительно к другим, составленным им альманахам. В 1894 выпускает антологию на идише «Литература и жизнь» и в том же году на иврите – антологию «Стрела» со своими рассказами из цикла «Учение хасидизма». В течение 1894-1896 гг. выпускает серию на идише «Праздничные листки», 17 выпусков.
Интересна линия: хасидизм и Перец. Вначале отвергнутое просвещенным автором, возникшее в иудаизме во второй половине XVIII века движение как жупел простонародных суеверий и нелепостей увидится затем сокровищницей духа нации, оплодотворит творчество, новаторство. В перецевых стилизациях хасидского фольклора истоки современной еврейской словесности. Критик, историк еврейской литературы С. Цинберг писал: «Томление по цельной многогранной личности, по яркой многоцветной жизни преобразило Переца во вдохновенного певца мистического хасидского мира. То, к чему Перец в своем первом, обличительном периоде творчества относился с насмешкой пренебрежения, стало теперь для него, проникновенного и углубленного художника, светлым поэтическим маяком, символом всего возвышенно прекрасного. У Переца своеобразный, цельный в своей внутренней гармонии хасидский мир является не эмблемой великого прошлого, а поэтическим символом светлого грядущего, бурным протестом против существующего, во имя желанного и должного». Оторванности еврея от живой природы художник в своих вещах противопоставляет показанную им дивную гармонию человека с внешним бессловесным миром. Являет облагораживающее воздействие на природу духа, внутреннего света человеческой личности. А власти мертвящей доктрины, окаменелостям прошлого над живой жизнью противостоит под пером Переца неукротимый порыв экстаза величавых в своей простоте цадиков.
«Как ни прекрасна хасидская эпопея Переца, она не является гранью, а лишь этапом в творчестве этого замечательного художника, неугомонный дух которого не признавал, казалось, никакой статики. Он был весь в порыве, в напряженном стремлении от одних исканий к другим. Излюбленные герои хасидских легенд Переца величавые цадики – аристократы духа. Они рожденные вожди, стоящие высоко над толпою. Художник идет дальше – к самой этой толпе. И … дальнейший этап его творчества знаменует собой его «Народные предания». Здесь дарование Переца достигает апогея своих возможностей».
Серия рассказов «Народные предания» /1904 г./ выходит вслед за первым собранием его сочинений – на идише и иврите. Одновременно с новыми рассказами, статьями, идет работа над пьесами «Ночь на старом рынке», «Золотая цепь». Его произведения, выступления на литературных вечерах в Петербурге, Вильно, других российских и польских городах – о самом животрепещущем, играют большую роль в развитии еврейского самосознания, общественной мысли. Он обличает антисемитизм. Высмеивает перекосы религиозного фанатизма. Показывает благо взаимной преданности, искренней любви, женское семейное бесправие /«Семейное счастье», «В подвале», «Омраченная суббота»/. Ярко сияет на его страницах достоинство высокого ремесленного мастерства /«Шапка благочестивого»/, пронизана сарказмом безответность злу, покорность /«Бонця-молчальник»/.

Надежда и страх
В революционном 1905-м Перец-публицист в статье «Надежда и страх» писал: «Мое сердце с вами. Человек должен быть сыт, ему должно быть светло. Он должен быть свободен, сам строить свою жизнь…. И все же я страшусь вас. Я боюсь угнетенных, которые побеждают. Они могут сами превратиться в угнетателей, а каждый угнетатель совершает грех против человеческого духа…. Не подрубите ли вы кедры, чтобы они не росли выше травы? Не возьмете ли вы посредственность под ваше распростертое крыло? Не будете ли вы защищать только равнодушие, оберегать серость, одинаково постриженное стадо? Я боюсь вас. Победив, вы можете превратиться в бюрократов…, истребите то, что создает новые миры – свободную человеческую волю. Вы засыплете самый чистый источник людского счастья – человеческую инициативу…. С радостью в сердце вижу я, как вы взрываете стены старого Содома. Но мое сердце трепещет, как бы вы на этих руинах не построили нового, еще худшего Содома…. Справедливость, сопровождавшая вас на вашем тернистом и кровавом пути к победе, покинет вас, но вы этого даже не заметите, потому что победитель и властитель слеп, а вы будете победителями и властителями. Вы будете тонуть в несправедливости, но даже не почувствуете болота под вашими ногами. Вы построите тюрьмы для тех, кто протянет руки для того, чтобы показать вам ту бездну, в которую вы погружаетесь…».
Перец живо отзывался на общественные явления, хорошо разбирался в их сути и значимости, страстно выступал на общественных собраниях, в частности, в связи с выборами в IV Государственную Думу.
Когда победила Февральская революция и правительство отменило все национальные и религиозные ограничения с их огромной еврейской цифрой, ввело гражданское равноправие, ярко вспомнился уже покойный Перец. Открывая своей речью Торжественное собрание, посвященное 2-ой годовщине его памяти, в Еврейском литературно-художественном обществе /ему присвоят имя Переца/, С.Цинберг говорил, что еще в 1-ую годовщину все были «поневоле немые, горело только слово Переца», что все его творчество стремилось к одному идеалу – свободе человека, что осуществление его «национальных идеалов будет ему лучшим памятником».

«Ночь на старом рынке» - пьеса и метафора
Интересны применительно к этому классику пути критической мысли. Критик, историк еврейства С. Дубнов в начинающем гебраисте Переце не распознал, как сам признавался десятилетия спустя, выдающегося таланта, будущего мастера. А другой литературный критик и автор «Истории еврейской литературы» С. Цинберг, исследуя творчество Переца, из всей его драматургии рассмотрел лишь пьесу «Золотая цепь», не затрагивая «Ночь на старом рынке» /1908/. Шел 1915-й. Не было впереди десятилетий для переосмысления позиций – Цинберг погиб в ГУЛАГе спустя 14 лет. Остались недописанными страницы его последнего, десятого тома «Истории еврейской литературы». Но вот, спустя почти век, рассуждает в своей книге о самом Цинберге современный ученый, специалист по еврейской литературе Г. Элиасберг. Она доказывает: «Ночь на старом рынке» с ее символикой и экспрессией, темой хаоса, разрушения, краха индивидуалистского бунта – именно она «вместе с рядом близких ей по настроению публицистических статей занимает принципиальное место не только в контексте творческой эволюции писателя, но и в развитии еврейской литературы первой половины XX века. Безысходность, выведенная драматургом в калейдоскопе сменяющих друг друга героев, его скепсис по отношению ко всем идеологиям, но также и понимание ограниченности той «правды», носителем которой является народ, предчувствие опасности, таящейся в наивном и бунтарском мессианизме главного героя – вся гамма этих настроений переполняла пьесу. Современники восприняли ее болезненно и неоднозначно. Можно утверждать, что в 1900-е и первой половине 1910-х годов эта пьеса не была созвучна настроениям Цинберга. Переца здесь едва ли можно сравнить с «путеводной звездой», ведущей за собой к гармоничному идеалу. Но в то же время его /Цинберга – Л.Б./ доклады о Бердичевском /1921/, о поэме «Голем» Х.Лейвика, ряд статей 1920-х годов, а также мотивы его символических монологов, написанных в годы Первой мировой войны и монолог из «Записок чудака» /1922/ сопоставимы с этой пьесой. Можно предположить, что на страницах десятого тома /«Истории еврейской литературы» - Л.Б./ именно ей могло быть уделено значительное внимание, поскольку она отражала кризис переломной эпохи всей европейской культуры, и в этом смысле глубоко символично ее название «Ночь на старом рынке». Однако весь тысячелетний опыт, представленный на страницах «Истории еврейской литературы», был призван показать, что преодоление хаоса может быть только на путях восстановления общечеловеческих идеалов и ценностей».
***
Условно судьбу «Ночи …» - историко-литературоведческую и театральную – можно осмыслить как перекличку с известным восьмистишием Давида Самойлова: «Поэзия пусть отстает от просторечья – и не на день и не на год – на полстолетья. За это время отпадет все то, что лживо. И в грудь поэзии падет все то, что живо».
Поставленный Грановским спектакль «Ночь на старом рынке» с гениальными Михоэлсом и Зускиным, Бадхенами – Первым и Вторым, произвел во время европейских гастролей 1920-х годов колоссальное впечатление. Из множества написанного критиками вот лишь одна оценка самого знаменитого и влиятельного А.Керра: «Это великое искусство … сквозь пантомиму просвечивает вечность … нечто потрясающее». Вот мнение Зигмунда Фрейда: «Я потрясен … это что-то из ряда вон выходящее».
Когда спустя несколько лет Зускин становится педагогом в театральном училище, то безусловно опыт «Ночи…» дает ему ценнейшие творческие импульсы. В частности, в пору подготовки с учениками выпускного спектакля – по четырем произведениям Переца, в 1940 году. И - успех! Спектакль «Вечер Переца» включен в репертуар ГОСЕТа, выпускников-актеров приглашают на работу в театры разных городов, в основном еврейские, в Биробиджан.
Год 1968. В Америке при отборе ста лучших театральных постановок мира за полвека после окончания Первой мировой войны, в их число включена «Ночь …» в постановке Грановского.
***
Умер Перец в Варшаве. Тогда в Первую мировую она стала главным театром военных действий. Перец работал на пределе сил. Как всегда много писал. Предпринимал мучительные попытки обустраивать беженцев, привлечь к этому помощников – в два дня прибыло свыше 20000 беженцев, запрудивших улицу, где находилась община, весь ее двор.
В числе последних литературных работ Переца были переводы на разговорно-еврейский книг Екклезиаста и Руфи, составление на еврейском сборника сказок, песен, стихов для детей-беженцев. И шел сбор для них литературы – на немецком, польском, других языках. В эти свои последние дни Перец оказался очень одиноким.
А было – почти тридцатилетие назад, когда начинал в Варшаве: в его скромной квартире еженедельно собирался весь цвет еврейской творческой интеллигенции! Перец инициировал в Польше множество начинаний и организаций. Немало их продолжало действовать и после его смерти. Сеть современных еврейских школ с изучением идиша, иврита и польского предоставила образование детям, работу педагогам и писателям. А эти работники, сознающие свою новаторскую, культурную миссию, писали учебники, вводили новые методы преподавания. Утверждались собственные подходы к методикам, взгляды на национальное будущее евреев – и велись дискуссии, поскольку позиции совпадали далеко не всегда.
Активно множилась еврейская пресса – на идише, иврите и польском. К началу 1930-х годов в Варшаве издавались 11 ежедневных идишских газет. Выходили журналы. Среди них, есть мнение - самый лучший из когда-либо издававшихся на идише еженедельников «Литературные страницы». В межвоенной Польше идишская периодика насчитывала 1500 наименований газет, журналов, альманахов – 681 из них выпускала Варшава. И действовали в этой столице, на идише, театр, кабаре, киноиндустрия – все, разумеется, без финансовой поддержки правительства.
Важнейшим наследием Переца стала Ассоциация еврейских писателей и журналистов. Открытая в сентябре 1918-го со «штабом» возле самой большой варшавской синагоги, она, «словно символизируя единение духовных сфер тогдашнего еврейства», приглашала всех склонных к литературе «спорить о современных сочинениях так же, как веками евреи спорили над фолиантами религиозных книг».
Хроника дел и событий Ассоциации включала встречи – в читальном зале, баре, ресторане – литераторов разных поколений, из разных стран, выступления, обсуждения творческих вопросов….
В 1926 году Международная писательская организация ПЕН-клуб в Лондоне дала добро – аккредитацию идишскому ПЕН-клубу в Варшаве. Была признана правомерной мотивация: литература, язык нации не являются синонимом национальной территории. И явилось основание далее расширять Международную писательскую организацию за счет вступления в нее национальных меньшинств, имеющих свою независимую литературу. В 1929 году стало возможным членство в ней ивритского ПЕН-клуба. С центром в Тель-Авиве.

Лариса Белая



с фотками и планировками
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.