Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Продолжится ли кризис? «

Продолжится ли кризис?

19 сентября. В гостях у ведущего передачи «Власть» Евгения Киселева – Евгений Гавриленков и Андрей Колесников.
Комментарий: "Главный индикатор состояния здоровья российского фондового рынка - индекс РТС - с 19 мая нынешнего года, когда он достиг исторического максимума почти в 2,5 тысячи пунктов, и до 18 сентября, когда его падение, продолжавшееся с начала вооруженного конфликта между Россией и Грузией, остановилось, едва не пробив психологически важный для участников рынка уровень в 1000 пунктов. Уровень, заметим, трехлетней давности. После всех высочайших успокоительных заявлений, совещания у президента и премьера, беспрецедентных финансовых вливаний со стороны государства ситуация изменилась к лучшему: 19 сентября индекс РТС вырос почти на 240 пунктов. Но пока мало кто берется предсказать, удалось ли переломить ситуацию, или рынок может вновь рухнуть вниз? Многие комментаторы поспешили отметить - сбылось предсказание Егора Гайдара, который еще два года назад в своей нашумевшей книге "Гибель империи" напророчил, что устойчивость финансовой системы России может пошатнуться. Экономика, сидящая на игле высоких цен на нефть и газ, чудовищная технологическая отсталость, высокая инфляция, крайняя неэффективность стремительно растущего государственного сектора, небывалое расслоение в обществе, чрезмерная уверенность в завтрашнем дне, в том, что Россия и вправду может оказаться островом стабильности в океане мирового финансового кризиса - за все это рано или поздно пришлось бы платить. Многим стало очевидно и другое: страна платит по счетам путинской политики последних лет. Именно так. Не за конфликт с Грузией, а за все, что случилось в эти годы, начиная с фактической экспроприации крупнейшей частной нефтяной компании, ЮКОСа, и кончая недавним "наездом" Путина уже в его новом, премьерском качестве на металлургическую компанию "Мечел". Копилась, копилась и, наконец, накопилась, рванула критическая масса, сработал отложенный кумулятивный эффект. Война с Грузией оказалась лишь спусковым крючком. Конечно, сработали и другие факторы, в первую очередь, кризис на американском рынке. Но это только обнажает тот факт, что бодряческие заявления наших первых лиц про то, что, мол, не страшно, проживем мы и в условиях изоляции и чуть ли не "холодную войну" переживем, мало чего стоят. Так и хочется спросить: "Мы" - это кто? Нельзя ли поименно узнать, кого включает круг этих счастливцев, которые благополучно пересидят в изоляции все потрясения в современном глобальном мире?" Пока пикейные жилеты обсуждали, предпримет ли Запад санкции против России за Грузию, и глубокомысленно сходились в том, что, конечно же, слабо им на это пойти, санкции, по сути дела, были введены: не западными правительствами, а стихийно, западными инвесторами, рванувшими прочь с российского рынка. Слава богу, что класс отечественных частных инвесторов, владельцев небольших пакетов акций, обращающихся на бирже, еще такой малочисленный. Если бы их счет шел на миллионы, как в любой развитой западной стране, власть бы оказалась лицом к лицу с крупнейшим политическим кризисом. Пока же пострадали, в основном, люди богатые или, как минимум, состоятельные, ибо в основном они вкладывают деньги в инструменты фондового рынка. Но рано или поздно результаты финансового кризиса ощутят на себе и рядовые граждане, живущие, как говорится, от зарплаты до зарплаты".
Е. КИСЕЛЕВ: Со мной в студии один из авторитетнейших российских экспертов, главный экономист инвестиционной компании "Тройка Диалог", профессор Высшей школы экономики Евгений Гавриленков. Сразу же хочу спросить вот о чем. Наметившееся сегодня повышение индекса РТС означает ли то, что ситуация переломлена, или кризис будет продолжаться?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Я бы был осторожен все-таки в выводах. Думаю, что ситуация еще не переломлена. Сам факт, что эмоциональное движение было очень сильным, на 20 процентов с лишним вырос индекс РТС, это произошло не просто потому, что была оказана поддержка в виде дополнительных вливаний средств Центрального банка, который предоставил больше кредитов, были объявлены те или иные меры, но надо понимать, что одновременно с этим все глобальные центральные банки тоже пошли на беспрецедентные меры сегодня же. И Европейский центральный банк, и Банк Японии, и Федеральная резервная система закачали в этот день несколько сотен миллиардов долларов в финансовую систему. И не только Россия сегодня пошла вверх на 20 с лишним процентов, но и крупнейшие площадки в Европе открылись и заканчиваются ростом 8-9 процентов, это тоже беспрецедентный случай. Просто в предыдущие дни из России был масштабный вывод средств, вывод капитала. Сегодня его не было, потому что денег стало везде много.
Е. КИСЕЛЕВ: Уже выводить было нечего? Или некуда?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Просто некуда было, не нужно было. На самом деле, очень важно: все эти проблемы возникли вследствие ряда политических новостей, о которых известно, о которых говорилось, но надо понимать, что Россия оказалась под этим ударом на фондовом рынке тоже благодаря тому, что очень сильно укрепился доллар в предыдущие несколько недель, совершенно беспрецедентное движение доллара против евро, против фунта и падение цены нефти. Поэтому эта ситуация - модельная. В очень короткий период времени она показала, насколько неустойчива.
Е. КИСЕЛЕВ: А на сколько процентов поднялся доллар?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Был 1,6 против евро курс несколько недель назад, поднялся – до 1,38-1,39. Довольно серьезное движение, 14-15 процентов в течение четырех, пяти, шести недель. Это беспрецедентное движение.
Е. КИСЕЛЕВ: А почему доллар так укрепился?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Доллар был, на мой взгляд, достаточно слаб тоже под влиянием эмоций. Вот это укрепление было эмоциональным. Пришли негативные данные по европейской экономике, по второму кварталу плохая динамика в Германии, и в Испании совсем все плохо, в то время как в Америке данные по второму кварталу были, наоборот, лучше ожиданий. Но это, на мой взгляд, кратковременный эффект тех самых налоговых послаблений, которые получили американские граждане, это позволило поддержать спрос, и на таком сравнительном эмоциональном движении произошло укрепление доллара и сброс активов, избыточных нефтяных фьючерсов, упала цена нефти.
Е. КИСЕЛЕВ: Но цена на нефть опять вроде бы начала расти?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Ну, она пока находится на уровне ниже 100 долларов, но это произошло, опять-таки, на фоне небольшого ослабления доллара.
Е. КИСЕЛЕВ: Вы сказали, что вообще кризис этот рукотворный. Что вы имели в виду?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Я считаю, что все кризисы по определению рукотворные. Во-первых, рукотворный не только нами, но в данном случае это действительно глобальный кризис. Надо иметь в виду, что все фондовые индексы двигались вниз с начала года. Россия до середины года росла, российские фондовые индексы – ММВБ, РТС – где-то до июня месяца шли вверх. Сейчас мы наверстываем отставание по движению вниз, поэтому падаем гораздо более серьезными темпами. Тот же Китай, где индекс снизился в три раза с начала года. Причина сложная, причин много. Во-первых, все фондовые площадки были перегреты. Все фондовые индексы и в развитых странах, и в развивающихся под влиянием дешевых денег, под влиянием той политики, которая проводилась, макроэкономической в данном случае имеется в виду, крупнейшими странами, печатание денег в гигантских объемах – все это привело к тому, что цены на все виды активов, на акции, на недвижимость, на сырье, на нефть были завышены. И, наконец, наступает такой период отрезвления "до каких пор это может продолжаться".
Е. КИСЕЛЕВ: Ну а все-таки политическая составляющая в обрушении нашего фондового рынка, что это? Была упомянута в нашем комментарии история с "Мечелом". Скажем, ТНК-ВР, это было фактором, вся история с ТНК-ВР?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Безусловно. Как я говорю, здесь сочетание всех факторов. Понимаете, если б был какой-то один элемент всей этой конструкции. С ТНК-ВР затянувшийся конфликт, куда вмешивалось активно государство. Все это порождает вопросы у иностранных инвесторов, в частности, а что это означает, какие правила действуют в стране.
Е. КИСЕЛЕВ: Вы в одном из ваших интервью упоминали, кстати, вето на санкции против Зимбабве Россия наложила, хотя вроде бы на "восьмерке" было принято согласованное решение…
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Совершенно верно. Вроде бы так были истолкованы слова нашего президента президентами Америки, Великобритании о том, что будет поддержка при голосовании в Совете Безопасности. Этого не произошло. Это дополнительный вопрос для иностранных инвесторов, что происходит, кто определяет правила игры. Страна становится менее понятной. И это с точки зрения инвестора повышает премию за риск, повышаются риски.
Е. КИСЕЛЕВ: То есть как только страна становится непонятной, инвестор начинает, образно говоря, собирать чемоданы, портфель инвестиций.
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Образно говоря, так. Надо понять инвестора. Потому что разбираться досконально о том, что означает, кто и как сидит за столом, что означает то или иное заявление, это дорого. Надо держать команду аналитиков специальных, и гораздо проще в этих условиях работать в странах, которые более понятны, где более все предсказуемо. Поэтому это повышение премии за риск обусловлено.
Е. КИСЕЛЕВ: А сколько сейчас понадобилось государству, чтобы более или менее успокоить ситуацию? Сколько денег было вложено в общей сложности – сегодня и в предыдущие дни?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: 19 сентября были небольшие вливания, порядка 17 миллиардов рублей предоставлено, по сравнению с предыдущими днями не так много. В предыдущие дни однодневные РЕПО, объемы краткосрочных кредитов, доходили до 350 миллиардов рублей.
Е. КИСЕЛЕВ: Это берется из Стабфонда, я так понимаю?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Нет, это просто идет печатание денег на один день под процент, достаточно высокий.
Е. КИСЕЛЕВ: Тогда это разгоняет инфляцию, если печатаются деньги?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: В том-то все и дело, что это однодневные кредиты, которые Центральный банк предоставлял. У нас проблема в чем – до сегодняшнего дня был ежедневный масштабный отток капитала. Это связано, опять-таки, не только с российскими явлениями, но и с той неопределенностью, которая царит на мировых площадках, в частности, в США. В этих условиях, когда никто друг другу не верит, инвесторы скапливают деньги на наличность, и Россия оказалась той страной, где эти деньги можно было получить. Например, у нас есть полностью открытый счет оттоков капитала. Можно занять на внутреннем рынке. Пусть дорого, но деньги есть. Можно тут же эти деньги принести на валютный рынок, Центральный банк продает золотовалютные резервы, эти деньги уходят из страны. Значит, завтра процесс возобновляется: надо снова занимать деньги на рублевом рынке, менять на валютном, на доллар-евро, и капитал опять уходит. Каждый день уходило, по оценкам, 3-4 миллиарда долларов. Это вывод средств западными инвесторами. Я уж не знаю, насколько тут вовлечены были и российские компании, но по тому, как сократились золотовалютные резервы на прошлой неделе, можно оценить отток капитала, вывод средств – на уровне порядка 14-15 миллиардов долларов за прошлую неделю. Думаю, на этой неделе должно быть не меньше.
Е. КИСЕЛЕВ: И что будет в понедельник, вы не беретесь предсказать?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Во-первых, многое будет зависеть от того, что произойдет в Америке, будут ли опять в Соединенных Штатах какие-то дискуссии на тему очередных банкротств или не будут. Но думаю, что той порции ликвидности, которая была закачана всеми банками, наверное, еще должно хватить на несколько дней. Я хочу сказать, что сегодня, по крайней мере, вчера, те деньги, которые были закачаны в нашу финансовую систему, дали свои плоды, потому что произошла некая расшивка тех неплатежей, которые скопились между брокерами, между банками, и именно поэтому сегодня удалось так поднять рынок, на 20 процентов. Но надо понимать, что на следующий день он на 20 процентов тоже вряд ли вырастет. Скорее, возможны какие-то технические отходы назад.
Е. КИСЕЛЕВ: Сейчас колебания, происходящие на рынке, падение индекса РТС, сокращение фактически объема российской экономики, который виртуальным образом оценивается на фондовых рынках, касается только действительно людей богатых или состоятельных, потому что средний российский гражданин живет, как уже было сказано, от зарплаты до зарплаты. Но до рядовых граждан, для которых все эти вещи, в общем, пока абстракция, дойдет ударная волна этого финансового кризиса или это их никак не затронет?
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: Я бы, наверное, говорил о том, что были определенные причины, что мы упоминали, рукотворные, которые тоже способствовали этому финансовому кризису, в частности, это высокая инфляция, которую мы наблюдаем, инфляция в 15 процентов, это означает, что стоимость заемных средств должна быть высокой, процентная ставка не может быть такой низкой, какой она была, скажем, полтора-два года назад, когда инфляция была ниже. И это то, что ощущает каждый гражданин – высокую инфляцию.
Е. КИСЕЛЕВ: То есть больше денег уходит на покупку всего необходимого…
Е. ГАВРИЛЕНКОВ: На покупку товаров. При высокой инфляции для корпоративного сектора удорожает стоимость заимствований. При той же самой высокой инфляции отсутствуют стимулы к сбережению. Это означает, что люди не сберегают, банки вынуждены занимать средства на внешнем рынке для того, чтобы удовлетворить аппетиты растущей экономики. Поэтому тут порождается очень много такого рода диспропорций. А вот эта высокая инфляция – следствие тех ошибок, на мой взгляд, в первую очередь в денежной политике, ну и предвыборное увеличение расходов, которое мы все наблюдали в конце прошлого года, создание госкорпораций, закачивание денег в четвертом квартале. В четвертом квартале прошлого года, кстати, бюджетные расходы выросли на 77 процентов в годовом исчислении по сравнению с четвертым кварталом 2006 года. Понятно, что в этих условиях инфляция не могла снижаться. Она пошла вверх, достигла пика. По официальным данным – 15,1%. Вот это чувствуют все граждане. При высокой инфляции, при высокой стоимости заемных средств сокращается ввод нового жилья, сокращаются объемы строительства, сокращаются темпы роста производства строительных материалов, то есть реально какие-то группы людей это уже чувствуют. Достаточно проехать по тем местностям, где видно Москва-Сити, и если раньше краны, которые там стоят, довольно активно крутились и что-то поднимали, то последнее время я видел, что они все чаще и чаще простаивают, то есть, так или иначе, это уже видно.
Е. КИСЕЛЕВ: У нас в студии еще один гость. Я представлю вам Андрея Колесникова, заместителя главного редактора журнала "Нью Таймс", одного из самых известных российских политических обозревателей. Скажите, пожалуйста, Андрей, после того, как сегодня российский рынок опять совершил скачок вверх, не посрамлены ли те западные аналитики, которые писали – очевидно, большинство российских аналитиков таких смелых слов положить на бумагу не могли – "русский медведь платит по счетам путинизма"?
А. КОЛЕСНИКОВ: Я не думаю, что они посрамлены на сто процентов, потому что доля путинизма в том, что происходило, достаточно высока, другой вопрос, что это вряд ли можно назвать совсем уж счетной величиной – какова доля путинизма в том, что происходило с российской экономикой в последнее время. Но тем не менее здесь же комплекс причин, и мы прекрасно все об этом знаем. И Запад, и весь мир платит по счетам безответственной финансовой или экономической политики. У каждого свой какой-то счет. У нас этот счет разделяется на политическую часть, а именно, естественно, на последствия грузино-российской войны, и на сугубо экономическую часть, которая включает в себя и внутренние проблемы, и проблемы, связанные с мировыми рынками, с глобализацией, с падением рынков на Западе, на Востоке и так далее.
Е. КИСЕЛЕВ: Я бы сказал, что помимо последствий российско-грузинского вооруженного конфликта есть и другая политическая составляющая. Я имею в виду несбывшееся обещание министра финансов Кудрина превратить Россию в остров финансовой стабильности в ситуации глобального кризиса.
А. КОЛЕСНИКОВ: Этот фактор тоже присутствовал. Другой вопрос, что Кудрин, на мой взгляд, в наименьшей степени виноват в том, что случилось сейчас, потому что во многом, наоборот, благодаря ему, благодаря достаточно ответственной политике Минфина, благодаря тому, что сохранился Стабфонд, Россия смогла еще не выйти, конечно, из кризиса, но как-то погасить наиболее жесткие его проявления в виде столь глубокого падения.
Е. КИСЕЛЕВ: Вы действительно правы, потому что если бы сейчас Стабфонд был раскассирован на разного рода национально-государственные проекты, то чем бы было сейчас спасать рынок.
А. КОЛЕСНИКОВ: Та неистовость, с которой последние годы Кудрин защищал Стабилизационный фонд, та неистовость, с которой он восставал против чрезмерных государственных расходов, которые все равно есть и все равно чрезмерны, его мнение, согласно которому, скажем, налог на добавленную стоимость снижать нельзя, потому что это в критической ситуации снизит доходы бюджетов, все это показало то, что он вел себя абсолютно правильно. Такой немножко бухгалтерский подход, естественно, но в то же время он застраховал Россию от гораздо более серьезных потрясений.
Е. КИСЕЛЕВ: А вам не кажется, что то, что случилось на нашем рынке, в некотором смысле ответ внешнего мира устами, образно говоря, иностранных инвесторов на такие шапкозакидательские, я бы сказал, заявления наших первых лиц, наших лидеров, что мы и в изоляции поживем, и "холодную войну" переживем. И вот оказалось, что не совсем так это. Да?
А. КОЛЕСНИКОВ: Инвесторы действительно проголосовали ногами, отреагировав на все сразу, естественно, - и на ситуацию на глобальных рынках, на мировых рынках, ну и на ситуацию в России. Безусловно, наши изоляционистские настроения, выраженные вербально в том числе нашими самыми главными начальниками, я думаю, повлияли на поведение инвесторов. Они все-таки внимательно следят и за тем, что говорят лидеры. Когда лидеры на уходящей неделе говорили о том, что все будет хорошо, рынок не верил. Инвесторы не верили, продолжали уходить. Когда наши лидеры чуть раньше говорили о том, что мы проживем без всего мира, в ситуации изоляции, инвесторы реагировали несколько иначе, они эти слова понимали буквально и находили в них дополнительное доказательство того, что уходить надо. Надолго, ненадолго – это вопрос уже дальнейших словесных интервенций нашего начальства. Могли бы уйти и надолго, если бы сейчас немножко не стали разворачивать оглобли назад.
Е. КИСЕЛЕВ: В одном из своих недавних комментариев вы писали о сволочном и в то же время спасительном свойстве капитализма, а именно непреодолимой тяге к прибыли, которая может преодолеть и имперскую гордость, и, вас цитирую, полубандитскую честь частно-государственного партнерства. После того, что вы видели на этой неделе, вы по-прежнему верите в это спасительное свойство?
А. КОЛЕСНИКОВ: В принципе, по большому счету – да. Наверное, сейчас еще немножко рано говорить, события могут и на следующей неделе по-разному разворачиваться. Но даже поведение наших лидеров говорит о том, что они немножко более осторожны стали в словах. В Сочи Путин сказал, что, конечно же, Россия заинтересована в модернизации, это просто какие-то силы мешают нашему модернизационному развитию на основе частной собственности, частной инициативы. Все правильные слова возвращаются в словесный оборот, потому что как-то просаживая страну таким образом, погружая ее словами и не словами в изоляцию, наши лидеры плохо сделали не только стране и ее населению, но и ее элите, которая сильно нервничала, и на словах не фрондируя, на самом деле выражала крайнее недовольство тем, что происходит. И мне кажется, что именно благодаря тому, что экономика все-таки рыночная и все-таки капитализм на дворе, ситуация неизбежным образом влияла и на слова, сознание, на действия самих лидеров Российской Федерации.
Е. КИСЕЛЕВ: Кстати, говоря об их языковой стилистике, скажем так, об этом вы тоже как-то писали, вам не показалось, что удивительным образом в последнее время Медведев перенял стилистику Владимира Владимировича, а стилистика Владимира Владимировича начинает меняться в либеральную сторону?
А. КОЛЕСНИКОВ: Мне кажется, что стилистика Владимира Владимировича все-таки в либеральную сторону не явным образом меняется. Он, конечно, когда нужно было помогать рынкам, сказал все правильно на встрече с иностранными инвесторами. Сегодня, опять же, на упомянутом Сочинском форуме он говорил все правильные слова, но это свидетельствует только об одном: как испугались руководители страны этого самого кризиса.
Е. КИСЕЛЕВ: Вы хотите сказать, что очень серьезно. Будет выступать перед военными, или перед национально-патриотически ориентированными политиками...
А. КОЛЕСНИКОВ: Безусловно, в старой манере. И наоборот, эту достаточно жесткую агрессивную манеру перенял Медведев, и поначалу казалось, что это для него выглядит очень искусственно, а сейчас мне уже кажется, что ему понравилась достаточно агрессивная манера говорить, интонировать и использовать разные словечки, в общем несвойственные для политического языка, дипломатического. Я это объясняю прежде всего состоянием войны, из которого мы до сих пор, по-моему, не вышли, потому что единожды начав даже словесную войну с Западом, очень трудно выскочить из этого поезда, который разгоняется уже сам, такая самовоспроизводящаяся уже логика.
Е. КИСЕЛЕВ: Многие обозреватели достаточно часто говорили о том, что для того, чтобы достичь успеха, нужно отличаться, это как бы закон рынка, закон маркетинга, отличайся любой ценой, а копия всегда бледнее оригинала. И исходя из этой логики предсказывали, что Медведев будет совсем другой, а он действует вопреки логике. Почему?
А. КОЛЕСНИКОВ: Я думаю, опять же, первый главный фактор, все равно мне кажется, что война потребовала от него ужесточения языка, а второй фактор, наверное, его некоторые личные качества и, может быть, третий фактор – возможно действительно дуумвират-таки действует, приблизительно сбалансирована позиция двух лидеров, и они выбрали вместо либерализации, оттепели, демократизации все-таки полумобилизационный сценарий, жесткий сценарий, авторитарный. Да и вообще вся элита находится под воздействием этого языка. Взять хотя бы министра иностранных дел Лаврова, который тоже жестко говорит, а уж его разговор с министром иностранных дел Великобритании Милибэндом, про который до сих пор подозревают, что там была употреблена на английском языке нецензурная брань, тоже свидетельствует о том, что язык всей элиты, который более или менее обращается к Западу, городу и миру, резко ужесточился.
Е. КИСЕЛЕВ: После всего, что было в последние дни и даже недели, я хочу задать вам такой вопрос. Вы в свое время писали о том, что закручивание гаек в России рано или поздно приводит к тому, что срывается резьба. Как это может произойти, на ваш взгляд, и произойдет ли это в ближайшем будущем, какой здесь может сработать механизм?
А. КОЛЕСНИКОВ: Вот экономический кризис, который все-таки отчасти политический тоже, о чем мы, собственно, и говорили, все эти экономические последствия имеют в том числе и политические толчки, политическую природу, он немножечко, как мне кажется, сейчас приостановил это самое закручивание. Это не означает, что движение к такой авторитарной модели прекращено, но когда нужно было спасать рынки на первый план выходит более или менее либеральная риторика, возвращаются мысли о том, что, может быть, все-таки немножко отпустить вожжи. Но я думаю, что тренд плохой, тренд политический все-таки сводится к закручиванию гаек в политике и к большему вмешательству государства в экономический процесс. Эту границу невозможно посчитать какими-то математическими методами, когда завершится закручивание гаек, эта гайка сорвется с резьбы. А последствия срывания гайки с резьбы могут быть самыми разными. На одном полюсе это выпуск на волю джина националистических настроений, массовых, но тогда мало не покажется никому, в том числе и власти. И тогда, если сохранять демократические процедуры, либо власти придется ужесточать свои слова и превращать уже в околофашистскую такую лексику, чтобы не проиграть каким-то нарождающимся новым лидерам, которые возглавят эту самую толпу… Либо наоборот, некоторый, выражаясь экономическим, фондовым языком, отскок в другую сторону, в сторону демократизации, когда победят совершенно другие настроения, настроения ожиданий оттепели. Хотя с этими настроениями мы познакомились этим летом. Я сам, грешным делом, был одним из тех, кто полагал, что все-таки сейчас, в новых обстоятельствах, некоторые послабления режима, прежде всего словесные и, может быть, в экономической сфере, все-таки состоятся.
Е. КИСЕЛЕВ: Я замечу, что когда Дмитрий Медведев на прошлой неделе встречался с членами так называемого Валдайского клуба, он сказал одну важную фразу, на мой взгляд. Она была особенно важна после того, как днем ранее Путин фактически обвинил Запад в том, что это своими руками вы подорвали свои либеральные надежды на Медведева, а Медведев сказал, что, знаете, все, что я говорил летом, до войны, остается в силе.

Эхо Москвы



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.