Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Главный конструктор атомной бомбы «

Главный конструктор атомной бомбы

Борис Горобец

Так называлась должность Юлия Борисовича Харитона (ЮБ) в Конструкторском бюро № 11 (КБ-11, позже Арзамас-16, ныне ВНИИэкспериментальной физики). При этом слова «атомная бомба» никто никогда не произносил. До и во время войны ЮБ был заведующим лабораторией взрывчатых веществ (ВВ) Института химической физики (ИХФ) АН СССР. После того как в августе 1945 г. США применили атомное оружие против Японии, в СССР начался ускоренный этап создания своей атомной бомбы. И.В. Курчатов привлек к этому делу Юлия Борисовича, который в апреле 1946 г. был назначен главным конструктором и научным руководителем КБ-11 ─ первого советского центра по разработке и созданию атомных и водородных бомб. Рассказывают, что Берия и Сталин сначала были против этой кандидатуры по трем причинам: имеет ближайших родственников за границей, беспартийный и еврей. Действительно, в Палестине жила мать ЮБ, а в довоенной Латвии жил в эмиграции отец Харитона, редактор русской газеты, который был арестован в 1940 г. НКВД . Последующая его судьба неизвестна, то ли он был расстрелян, то ли умер по дороге в лагерь. Курчатов выставил три контраргумента: (1) Харитон — единственный в СССР крупный физик, который является специалистом сразу в трех областях знания, необходимых для руководства созданием ядерного оружия: он ─ прекрасный инженер и конструктор, крупный ученый в области ядерной физики и химической кинетики ВВ; (2) он покладистый и законопослушный человек («Я за него ручаюсь»); (3) «Харитон — мой старый друг, я ему абсолютно доверяю, и мне с ним будет легко работать». Сталин и Берия утвердили Харитона.

Ю.Б. Харитон родился в 1904 г. в Петербурге. Его отец был журналистом, выпускающим редактором газеты «Речь», а мать ─ актрисой МХАТа. Единой семьей они почти не жили. Когда Юлию было 7 лет, мать уехала сначала в Германию, где вышла замуж, а позже в Палестину. Мальчик жил с отцом, детей воспитывала гувернантка – эстонка, заменившая ему мать. Юлий научился работать на ткацком станке, а живя на даче ─ жать и молотить хлеб. Он пошел работать в 1917 г. помощником библиотекаря, затем стал монтером. В 1922 г. отец был арестован ЧК и выслан на «философском пароходе» в Германию, откуда через два года уехал в Латвию. Юлий поступил в 1920 г. в Ленинградский Политехнический институт, на знаменитый физико-механический факультет. Там близко познакомился с А.Ф. Иоффе и Н.Н. Семеновым. В 1926 г. он был командирован в Кембридж, в лабораторию Э.Резерфорда, где познакомился с выдающимися физиками Дж.Томсоном, Ф.Астоном, П.Ланжевеном и др. Работал под руководством Дж.Чэдвика, открывшего нейтрон, получил от него блестящую заключительную характеристику. Вернувшись в СССР, ЮБ продолжил работать в Ленинградском физико-техническом институте, в отделе Н.Н. Семенова, который затем, в 1931 г. выделился в отдельный Институт химической физики. Научным направлением ЮБ стала физика горения и взрыва. В 1926 г. он экспериментально открыл разветвленные цепные реакции на опытах с окислением фосфора. На основании этого открытия Н.Н. Семеновым была построена общая теория разветвленных цепных реакций и возникла новая область химической физики. В 1939—1941 Ю.Б. Харитон и Я.Б. Зельдович провели расчет цепной реакции деления урана, показали ее неосуществимость в природном уране, т.е. в основном в уране-238, но осуществимость в легком изотопе, уране-235, и дали оценку критической массы последнего ─ порядка десятков килограммов. Они сделали следующий основной вывод. Ядерная реакция со взрывом в принципе осуществима, для этого надо получить чистый уран-235 в концентрации порядка 90%. Это очень трудно и дорого, пока таких технологий нет, но в будущем они могут быть созданы, если такая задача будет поставлена как государственная.

После назначения руководителем КБ-11 Ю.Б. Харитон привлек к разработке атомной бомбы ряд ведущих сотрудников ИХФ, профессоров Я.Б. Зельдовича, ДА. Франк-Каменецкого, К.И. Щелкина, многих других ученых из этого и смежных институтов, в т.ч. Л.Д. Ландау из Института физпроблем. В то же время ЮБ отказался от предложенного ему административного поста директора строящегося ядерного центра, им был назначен генерал П.М. Зернов.

Полвека спустя, в начале 1990-х гг. ЮБ впервые четко заявил в печати, что первая советская атомная бомбы была копией американской, и что в этом сыграла определяющую роль наша разведка. Из оставшихся в живых первых лиц только он мог дать достоверные сведения об этом и положить конец спорам, разгоревшимся в «демократической» России, была ли атомная бомба советской или «украденной» копией американской. Да, наша бомба была максимально приближена к первой плутониевой «американке». Делать, как у американцев ─ таково было принципиальное совместное решение Курчатова и Харитона, одобренное Сталиным и Берия. Хотя, по свидетельству многих ядерщиков, в т.ч. и самого Ю.Б., в конце 1940-х уже была разработана и просчитана схема оригинального советского ядерного заряда, но время было крайне дорого, опасность получить превентивную атомную атаку возрастала с каждым месяцем. Поэтому наши решили как можно меньше рисковать и экспериментировать, чтобы сделать бомбу возможно скорее. Но не следует думать, что надо было просто тщательно скопировать американскую схему, доставленную разведчиками. Курчатов и Харитон не могли быть уверены, что все разведматериалы содержали истинные чертежи американской бомбы, ее детали и параметры, что-то могло быть и дезинформацией, об этом Берия постоянно говорил разведчикам и физикам. Поэтому собственных расчетов и экспериментов было множество, каждый узел проверялся многократно.

Так, например, незадолго до первого испытания было выяснено, что в кинетической схеме подрыва бомбы «куда-то пропало» несколько десятых долей микросекунды. Ученые не могли понять, куда именно, а, не поняв, нельзя было уверенно проводить испытание. Доложили в Спецкомитет. Но генералы сначала не могли понять, как миллионная доля секунды может на что-то серьезно повлиять. Пришлось им объяснять, что полное время сложнейших процессов взрыва в бомбе составляет всего половину микросекунды: за это время срабатывают синхронные электродетонаторы, которые подрывают химическую взрывчатку, ее взрыв обжимает со всех сторон ядерную взрывчатку (плутоний), в ее центре разбивается полоний-бериллиевый запал, альфа-частицы полония выбивают нейтроны из бериллия, эти нейтроны инициируют цепную ядерную реакцию в плутонии, и в критической массе плутония, созданной обжатием химическим взрывом, успевает пройти примерно 80 звеньев цепной реакции рождения нейтронов с выделением огромной энергии. Для неспециалистов кажется невероятным, что все эти процессы успевают произойти, пока всё устройство еще не разлетелось. Дело в том, что все указанные процессы происходят гораздо быстрее скорости звука, которая сопоставима со скоростью деформации и разрушения материалов.

В целом копирование сократило наши сроки изготовления первой бомбы примерно на два года, сэкономив при этом огромные средства стране, разоренной войной. А оригинальный советский вариант второй атомной бомбы, сконструированной в КБ Харитона, был испытан почти два года спустя, 18 октября 1951 г. Эта бомба была почти втрое легче и вдвое мощнее американской копии.

Расскажем немного о стиле работы Ю.Б. Харитона. Он был необычайно пунктуальным человеком: инструкции — как технические, так и режимные — исполнял неукоснительно. Один из близких коллег так сказал о ЮБ: «При всей его мягкости и покладистости дома, на работе он был человеком жестким и бескомпромиссным. Там, где это касалось дела, он не допускал никакой небрежности — ни своей, ни сотрудников. При деловых обсуждениях, по его собственному признанию, он предпочитал вежливости точность». ЮБ нередко повторял немецкую поговорку: «Ein mal — kein mal, ein Versuch — kein Versuch»: Один раз значит ни разу, один опыт — ни одного опыта. «Внимание к деталям было важной чертой стиля и интеллекта Юлия Борисовича», — пишет крупнейший американский историк ядерной физики Д.Холлоуэй.

Сотрудник ВНИИЭФ Г.А. Соснин вспоминает: «При приемке центрального узла РДС <атомной бомбы> я обратил внимание на то, что к узлу комплектуются золотые детали в виде дужек. По сечению и длине они соответствовали шлицам под отвертку на винтах из урана. Почему золото (и высокой пробы) — мне никто объяснить не мог. Много позднее историю с появлением золота в составе центрального узла мне рассказал Н.А. Терлецкий. А дело было так. Он с Харитоном в спецвагоне поезда ехал на первое полигонное испытание заряда РДС-1. ЮБ еще раз рассматривал чертежи ЦЧ и обратил внимание на пустоты по торцам винтов из урана. “Что это?” — спросил он. Терлецкий ответил, что это шлицы под отвертку. ЮБ всполошился и воскликнул, что это же пустόты, сравнимые с недопустимыми раковинами в деталях ЦЧ <центральной части>. Их надо убрать! Тотчас было принято решение о заполнении их материалом, который можно было бы легко зачеканить и который имеет плотность, близкую к урану. Так появилось золото. На ближайшей остановке ЮБ дал правительственную телеграмму в Москву о необходимости срочной отправки на полигон чистого золота. К моменту прихода поезда на полигон слиток золота высокой пробы самолетом уже был доставлен. Из этого золота были сделаны шпонки, которые при сборке заряда были установлены в шлицы винтов. После удачного испытания заряда уже никто не решился убрать это золото из конструкции ЦЧ или заменить его на другой металл».

Еще один любопытный случай вспоминает физик-теоретик, доктор наук В.С. Пинаев (ВНИИЭФ):

Июль 1956 г. В Арзамасе-16 идет осмотр водородной бомбы. «Довольно больших размеров корпус, какие-то трубы выходят из него. Крышка с корпуса снята, и внутри виден ядерный заряд. <…> успешный взрыв в ноябре 1955 г., в ряде деталей, не существенных для военных и администраторов, количественно не укладывался в представления теоретиков. Что-то не так было учтено в их моделях. Что? — Для ответа на этот вопрос и готовится физический опыт. <…> Первым высказался Давид Альбертович Франк-Каменецкий. Примерно так: “Юлий Борисович? Почему внутренняя поверхность корпуса покрашена? Какой состав краски?” ЮБ оборачивается к присутствующим тут конструкторам. Выясняется, что покраска — в общем-то естественная процедура, — это инициатива производственников. В чертежах о покраске ничего не говорилось, но и запрета не было… ЮБ просит удалить краску. <…> Для нас, молодых теоретиков, это наглядный урок, как скрупулезно нужно относиться к конструкции, к чертежной документации. Потом много раз приходилось слышать от ЮБ, что мелочей в нашем деле не бывает, маленькая неясность, недосмотр могут быть причиной больших просчетов и неудач» [Юлий… C. 366].

И последний пример, который касается капсюлей-детонаторов к ядерным бомбам. Рассказывает директор машиностроительного завода «Авангард» в Арзамасе-16 Ю.К. Завалишин. «Качество подтверждалось отстрелом 50% от общего количества выпуска детонаторов. Отстрел 50% от всего выпуска детонаторов ― это много. Стоили они недешево. Мы неоднократно ставили вопрос перед разработчиками о сокращении количества отстрелов, но всегда получали отказ. Юлий Борисович сам неоднократно наблюдал за соблюдением технологической дисциплины на этом производстве, особенно при сварке мостика под микроскопом. Мы решили воспользоваться приездом высокого начальства и доложили суть вопроса, его экономическую сторону. Начальство еще не успело рот раскрыть, как Ю.Б. сказал: “А зато не было ни одного отказа”. И вопрос был решен ― сразу, не в нашу пользу и навсегда. Прошло свыше тридцати лет с того случая, и ни разу отказов детонаторов не было».

Ю.Б. Харитон жестко отстаивал свою точку зрения в правительстве и ЦК партии. Не раз он высказывал ее не только по научно-техническим проблемам. Но, будучи засекреченным лицом, никогда не делал этого публично. Его внук А.Ю. Семенов рассказал следующее. В конце 1965 г. среди интеллигенции распространились слухи о том, что новое партийное руководство на очередном XXIII съезде КПСС собирается реабилитировать Сталина. В это время генсеку Л.И. Брежневу было передано письмо, подписанное А.П. Александровым, Н.Н. Семеновым и Ю.Б. Харитоном с призывом не отменять осуждение культа личности Сталина на предстоящем съезде. Мнение самых авторитетных ученых страны нельзя было игнорировать. Реабилитация Сталина не состоялась. Брежнев относился с уважением к Харитону. Когда в 1977 г. умерла жена ЮБ Мария Николаевна, генсек позвонил Харитону домой и высказал слова сочувствия.

Другой случай связан с А.Д. Сахаровым. ЮБ был против публичного обсуждения первой «диссидентской» записки Сахарова, появившейся в 1968 г., он опасался за судьбу великого физика. Но отговорить Сахарова от публикации этой записки он не смог. Позже, когда до предела обострилась травля Сахарова, ЮБ поехал к Председателю КГБ Андропову, убеждал того уговорить кремлевское руководство отменить ссылку Сахарова в г. Горький. Тогда ЮБ узнал от Андропова, что это решение Политбюро было самым мягким наказанием: Андропову было нелегко на нем настоять, поскольку многие другие члены Политбюро требовали более суровых мер.

Заслуга трижды Героя Социалистического Труда Ю.Б. Харитона в создании ядерного щита страны, обеспечении ей мирных десятилетий огромна. Между тем, имя Харитона до сих пор не присвоено даже созданному им институту ВНИИЭФ. Обращение в правительство об этом принято Государственной Думой дважды: в 1997 г. и повторно в 2002 г. (единственный подобный случай неисполнения в истории Госдумы). В обращениях Госдумы говорилось также об улицах в Москве и Петербурге, которым надлежит присвоить имя Харитона, а также об именной премии и золотой академической медали Харитона. Ничего этого не сделано правительством от имени благодарного народа. К 100-летию Харитона академики-физики А.Ф. Андреев, Е.П. Велихов, В.Л. Гинзбург, Н.С. Кардашев, Е.Л. Фейнберг и В.Е. Фортов обратились к Президенту России с открытым письмом, в котором призывали отдать, наконец, распоряжение о немедленном выполнении рекомендации Госдумы по поводу имени ядерного центра ВНИИЭФ. Письмо попало на стол Президенту, но… В чем же дело?

Против «кощунственного» акта присвоения имени Харитона ВНИИЭФ, как говорят, выступает мощная структура, формально отделенная у нас от государства. Дескать, Харитон, приказал снести одну из церквей Саровского монастыря. На самом же деле, такое распоряжение было отдано тогдашним директором КБ-11 генералом А.С. Александровым, когда расширялся ядерный центр. Относительно наименования улиц мэриями Москвы и бывшего Ленинграда даны ответы, что по положению такой вопрос нельзя рассматривать ранее, чем 10 лет спустя после смерти (между тем имя Ахмата Кадырова было присвоено улице в Москве немедленно, в этом случае была проявлена политическая воля власти и вышел Указ Президента). Правда, можно отметить и положительные события. Когда Академия наук обратилась в лужковскую мэрию по вопросу о памятной доске на доме по Тверской улице, то ответ был, что они не возражают, но средства на доску выделить не могут (!) Семья изыскала средства, и доска установлена. А городские власти Сарова присвоили имя Харитона одной из улиц города.

Незадолго до кончины Юлий Борисович сказал: «Я уже не уверен, что человечество дозрело до владения этой энергией. Я сознаю нашу причастность к ужасной гибели людей, к чудовищным повреждениям, наносимым природе нашего дома — Земли. Слова покаяния ничего не изменят. Дай Бог, чтобы те, кто идут после нас, нашли пути, нашли в себе твердость духа и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего». Он скончался 19 декабря 1996 г., и был похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. А страна продолжает жить, прикрытая ядерным щитом. И то, что нас не решились бомбить в 1950-х и не разорвали окончательно на куски в начале 1990-х, есть в огромной мере личная заслуга Юлия Борисовича Харитона. А улица пусть будет Кадырова ─ в память о том, что историческая память в России коротка.



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.