Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  4ка-логия «

4ка-логия

Виктор Станилевский

Вера Полозкова. Непоэмание. СПб., «Геликон Плюс», 2008.

Итак, передо мной первая книга поэта Веры Полозковой «Непоэмание». Я насчитал в названии десять смыслов - кто больше? Обложка радует двумя снимками: автора - на задней стороне и автора в виде лирической героини, декольте и крестик, - на передней. Да и вообще книжка хорошая. Не зря издатель Александр Николаевич Житинский за Верочкой три года гонялся (чтобы сфотографировать?). Да и Вера не зря убегала - не убегала бы, книга бы вышла слабее, ибо стихи 2007-го выгодно отличаются от стихов 2004-го. Нет-нет-нет, плохого о более ранних текстах не скажу. Но видеть, как Верочка растёт, а слог её наливается силушкой Б-гатырской - отдельное удовольствие.

Непоэмание - отзывчивый мир. Догадался о чем-то скрытом автором, ухватил идею за кончик хвоста, - а через пару страниц оно само выходит к тебе из леса, целиком, мол, правильно, мальчик. Например: «Самое страшное для Веры, страшнее смерти - стать такой же, как все». Две страницы спустя:

Что меня беспокоит? На-ка вот:
Я хочу, чтоб на Рождество
Сделал Б-г меня одинаковой,
Чтоб не чувствовать ничего.

«Одинаковость» может выражаться по-разному. В поэзии это неимение собственного стиля, подражательность, несамостоятельность мысли. У Верочки этого немного, ей свойственны оригинальные метафоры и восприятие действительности и вымысла, сочная яркая манера изложения. И, как уже упоминалось раньше, - процесс роста поэта во времени, поиск и нахождение своего стиля в этой книге налицо.

Конец 2004-го года выдался обильным на стихи, чувства, эмоции. Моря там было - завались. Отсюда и начинается наше путешествие по волнам непоэмания. Непоэмание - это мир, в котором есть лирический герой - девочка, а еще встречается Б-г, мальчики великой красоты и бессердечности, и окружающая действительность, из промозглой серой дыры становящаяся яркой бабочкой и наоборот. Навещает этот мир и смерть, и другие герои с непрофильными именами. Люди там смеются, воют, умирают, плачут, страдают, расстаются, пишут СМС-ки, говорят по-современному, и по-отсталому тоже говорят, пьют, курят, соблазняют девочек. В общем, живут по-настоящему. И в центре всего этого Вера Полозкова, vero4ka, звезда Живого Журнала, юный талант. Вы спросите: а Б-г, которого в стихах через второе на третий?

В мире непоэмания Б-г - не главный, как бы ни старалась автор свалить всю ответственность на него. Б-г, конечно, начальник, вседержитель и всесокрушитель, но точки и запятые в тексте ставит Вера. А власть и сила - в точках и запятых. Б-г - это воображаемый отец, мудрый и суровый опекун и наставник, виртуальный образ, какой любят создавать себе те, кто одинок «страшным, обидным, детским - отцовским гневом, пустым углом». Он вроде бы всё незримо контролирует и когда-нибудь придёт и сделает полный шоколад и любовь, но этот шоколад надо заслужить. А службы бывают разные. Можно просто повиснуть в его горсти, а можно хамить, и выпендриваться, и верить в свою избранность.

Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове фокстрот; Б-г рад отечески издеваться, раз уж ты ждёшь от Него острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огрёб сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона; когда ты станешь не просто куклой, такой, подкованной прыткой вшой - тебя Он стащит с ладони смуглой и пообщается, как с большой.

А почему бы и не поверить в избранность, если ты - автор и хозяйка положения? Если в твоих стихах нет для тебя смерти, для мальчиков - есть, есть даже для мамы. А вот для тебя… Разве что - возможность пообщаться «как большой» с Ним, но какая же это смерть? Тёплая, хорошая.


Маша идет к шкафам, вздыхая нетяжело.
Продевает руку свою
В крыло.

Или же

Хью играет на облаке, свесив ноги
в обнимку с Джимом.
Если вдруг услышишь в ночи - подпой.

Лишь один раз, среди кинематографичного битого стекла и стреляных гильз и смертельных хуков, показала мне Вера настоящее, простое в своей бытовой неожиданности:

Под бок придёшь к ней, забыв стрельбу.
Прильнёшь, закусив губу.
Лицом к себе повернёшь - и разом
В тебя уставится третьим глазом
Дыра, чернеющая во лбу.

Вот оно, окончание, мастерский приёмчик, смертельный хук. Ловец душ человеческих Верочка, перед тем как успешно оглушить вкусненькую рыбку, долго и с удовольствием её вываживает на длинной леске слов. И многих раздражают эти длинноты, медленное развитие высокоэнергетичных событий Верочкиного стиха, её многословие. Часто эти полотнища можно читать исключительно ради образов, золотых крупинок в потоке, да ради окончания - самородка. Золотоискателей ждёт удача.
А я за длинноты Верочку уважаю, хотя и не соглашаюсь. Почему? Смотрите, 2004-й:

Наблюдая, как чем-то броским
Мажет выпуклый глаз заря,
Я хочу быть немного Бродским -
Ни единого слова зря.

И 2007-й:

Все слова твои будут задаром розданы,
А они потом отнесут их на барахолку.
Опять написала, глупенькая, две простыни,
Когда могла обойтись и хокку.

Автор сознательно делает выбор в сторону говорения лишнего. Потому что ей так поётся, потому что это уже - стиль. Свой стиль, свой язык, своя манера. Имеет право. Конечно, смена темпа могла бы придать новизны поэзии Верочки, но пока что она от этого отказывается. Тут я согласен - решать ей:

Чтоб нащупать другую форму,
надо исчерпать текущую до конца.
Изучить все её возможности, дверцы, донца.
Вместо умца-умца начать делать онца-онца.
Или вовсе удариться в эпатажное гоп-ца-ца.

Проигрышность Верочкиной умцы-умцы в том, что она без пауз. Вода есть, а пауз делать пока не научены. Точнее, автор боится пауз; для неё пауза, молчание, бессловесное течение жизни (я не имею в виду молчаливое выражение эмоций) - это провал, потеря контакта с человеком, недовольство, грусть, не-любовь, двойка. Предельная грусть.

Две женщины молча пьют чай на полуночной кухне.
Ломают себе по кирпичику от шоколадки,
Хрустя серебристой фольгою.

Это уже печаль - взрослая, зрелая, как бы мне ни хотелось избегать морализаторского тона старого дядьки. В трёх строчках есть сила и простота. И если Вера сделает выбор в сторону отсечения лишнего, повернёт свой внутренний рычаг на указатель «просто», - вероятно, поэзия только выиграет. Но нужно ли это Вере?

Много чего ещё можно написать об этой книге. Она, как и название, многолика. Можно сказать и о явном инфантилизме, и, об органичном использовании английского языка в текстах, о современности, о силе и росте лирического героя. О том, что, отступая от повествования «изнутри», описывая «чужие» проблемы, скрываясь под другими именами, Верочке удаётся абсолютно по-другому, выпуклее, точнее показать свой внутренний мир на примере Кати, Королевы Элизабет, Хью. О «проеболе» как единственном способе контролировать свою жизнь. Но пока хватит. И так уже чувствую себя тем самым, о котором автор говорит:

Чего они все хотят от тебя, присяжные
с мониторами вместо лиц?
Чего-то такого экстренного и важного,
эффектного самострела в режиме блиц.
Чего-то такого веского и хорошего,
с доставкой на дом, с резной тесьмой.
А смысл жизни - так не трожь его,
вот чаевые, ступай домой.

На презентации книги Житинский сказал, что современные маститые поэты опасаются признавать Верочку, подразумевая, что сравнение с ней может оказаться не в их пользу. Заявление дерзкое, хотя что-то в нём есть. Вполне возможно, следующие поколения поэтов, сбрасывая сегодняшних корифеев с корабля истории, кораблём будут считать именно Веру Полозкову. Почему бы и нет? У этого корабля есть борта с довольно крепкими рёбрами, гордый флаг и бесконечность океана в перспективе. И пускай связь с капитанским мостиком не всегда устойчива, кок часто переперчивает, половина палубы не достроена, а другую половину постоянно сносит ураганом. Главное, что уран и бронебойные уже подвезли.



Срок получения разрешения на строительство в москве.
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.