Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  "Не тот" Хазанов «

"Не тот" Хазанов

Лариса Белая

Этот родич звезды упомянут как раз под ней в Российской еврейской энциклопедии десятилетней давности. Числом строк - вдвое меньшим. Но в них - и фронт с 41-го по 45-й, со студенческой скамьи в Ленинградской военно-транспортной академии, и послевоенный пединститут, и преподавание английского, и писательство с устаревшей на сегодня цифрой написанных им, Юрием Самуиловичем Хазановым, оригинальных и переводных книг для детей и взрослых. Их уже не свыше двадцати, а почти тридцать. Стихи, проза - малая и большая. А ещё у него есть пьесы для театра, радио и телевидения.

Из всего опубликованного Хазановым в год своего 85-летия, позапрошлом, отмечу интересное собрание воспоминаний и размышлений - роман «Лубянка,23», а в год нынешний - перевод английского детектива «Секретный агент Джек Сталворт».

Книги Хазанова переведены на иностранные языки. Немало было написано и «в стол». Сегодня, прочитав его «Фигу, вынутую из кармана» /М. 1991/ - поэтический сборник с циклом о российских евреях и Израиле - убеждаешься в правоте критика Б.Сарнова, который писал: «Конечно, было бы лучше, если бы эти стихи явились на свет в то время, когда они были написаны. Долгое лежание «в кармане» не идёт на пользу даже великим, вечным, нестареющим книгам. Но стихи Юрия Хазанова, несмотря на то, что они так много времени вынужденно пролежали под спудом, не устарели. Юмор, ирония, точность мысли, изящество слова - все эти присущие им качества принадлежат к той категории достоинств литературного произведения, которые менее всего поддаются разрушительной силе времени».

А вот оценка Львом Разгоном другой, книги «из стола» Ю.Хазанова - «Жизнь и приключения Маэлса Кандидова», изданной в 1989 году в Израиле: «Какая весёлая книга! Какая грустная книга! Какая странная книга! Автор обозначил жанр, как «повесть в 36 эпизодах». В каждом - отражён наш странный, неправдоподобный и очень страшный мир. В нём родился и живёт человек, которого ортодоксальные или напуганные родители назвали именем Маэлс, что означает: «Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин». Но, не взирая на экзотичность имени, которое быстро переменили на «Михаил», Маэлс ведёт себя, как абсолютно нормальный, с хорошими задатками, человек. Иногда мне кажется, что книга построена по принципу комических картин, которые выпускались на заре кинематографа. С человеком происходят трагические для него вещи, а публика надрывает животики от смеха, наблюдая, как у героя всё «не так», всё не получается. Мир, изображённый в книге, узнаваем во всех мелочах этой пошлой и насквозь лживой жизни. Её персонажи нам, по большей части, неприятны - со своей типично «совковой» психологией, со своим языком, представляющим странную смесь блатного и английского. И тем более трогает, когда в повествовании об этих молодых и немолодых людях ощущаешь жалость к ним автора, сострадание взрослого, много повидавшего человека к этим существам, которых выбрасывает на обочину мощная центробежная сила».

Лично зная Юрия Самуиловича несколько лет, я убедилась: вот уж кто «сечёт» жизненные явления хомо сапиенса «скальпелем» - безошибочно. Очень деликатный, при этом отнюдь не утративший юношеского куража, Хазанов всегда чётко - черта фронтовиков - позиционирует себя применительно к добру и злу. И в его книгах эти категории явлены прозрачно. При всех сюжетных глубинах, светотенях и хитросплетениях.

Замешан на эпохальных и сугубо бытовых реалиях его документальный автобиографический рассказ «Принц». У автора - капитана победившей армии - жутко разболелись зубы. В самую счастливую за всю войну пору. Только что объявлено о прекращении военных действий, и смолкли выстрелы вблизи города Майсена - центра знаменитого саксонского фарфора. Но найти стоматолога было желанием несбыточным. Поиски на трофейном «Вандерере» с лейтенантом Шрайбером, умеющем объясняться с местными бойко, но скорее на коробящем их идише, чем на дойче, вели по пути сначала над Эльбой, потом по узким майсенским улицам. Наконец, повезло. И, потеряв в весе на зуб, а прибавив - на две пломбы, расплатившись с врачом сигаретами, ценившимися куда больше денег, капитан возвращается к машине, в которой неожиданно встречает… немца о четырёх лапах! «С заднего сиденья на меня смотрели большие и печальные, налитые кровью глаза. Сначала я ничего не видел, кроме этих круглых карих глаз. Потом различил коричневые висячие уши, белую звёздочку на лбу и пятнистое тело большой собаки. Собственно, тела почти не было - были кости, обтянутые красивой шкурой…

- Ну, что ж, - сказал я псу. - Полежал и хватит. Иди себе.

А Шрайбер слегка шлёпнул его по костистой спине. Пёс не шевельнулся. Он, не мигая, смотрел на меня, и в глазах у него была какая-то отчаянная решимость.

- Иди, - повторил я. - Ну!

- Он же по-русски не понимает, - догадался Шрайбер. - Гее нах хоузе! Шнель! - крикнул он псу и подтолкнул его. Пёс дрогнул, но не двинулся с места.

- Ком, ком, - сказал я. - Домой! Домой! Нах хаузе! Хозяин ждёт.

- Где там у него хозяин, сказал Шрайбер. - В земле давно лежит. Или сбежал. А, может, самому есть нечего.

- Да, говорили глаза собаки, да, нечего, давно уже нечего.

- Что ж, поедем с нами, если хочешь, - сказал я. - Гут.

И в первый раз за всё время её остановившиеся глаза моргнули. Хорошо, сказали они, спасибо».

Пёс Принц станет горячей привязанностью, верным другом капитана. Но, придёт час, и хлебнувшие войны украинские мальчишки забьют привязанного к сараю Принца из рогаток, замучают палкой, обмотанной колючей проволокой за то, что - немец.

Вся образно-публицистическая система этой вещи замкнута на рубежной атмосфере войны и мира. Но как актуализован финальный аккорд «Принца», относящийся ко времени спустя четверть века после победы! Этот горький, яростный протест писателя в связи со случаем вандализма! Как созвучен этот случай нашим дням!

В пору соцреализма, «в области, где успех - неуспех» бывал обыденным делом, пишущего в стол нередко спасали от непечатания и нищеты переводы и детская литература. Хрестоматийный пример: опальная Ахматова как переводчица. Сопутствовала тому молва, что этот труд-де много проще. Глубочайше неправильная зачастую мысль! На «детском языке» истинный художник умел говорить куда сильней иного прочего, плотно освоившего «взрослые» издательства. И высокоавторитетной в мире была советская школа перевода.

Оригинальные книги Юрия Хазанова и его переводы с английского, грузинского, армянского, узбекского, татского, туркменского, осетинского, адыгейского, башкирского, не раз изданы «Детской литературой», «Советским писателем», «Советской Россией», издательствами союзных республик, иногда изданы 100-150 тысячными тиражами.

А коллеги-переводчики показаны в числе персонажей его собрания воспоминаний и размышлений «Лубянка,23». Это: друг и соавтор Юлий Даниэль, Константин Богатырёв, Александр Големба, Евгений Солонович, Константин Червин, Павел Грушко, Лев Гинзбург, Михаил Зенкевич, Вильгельм Левик. Вдова расстрелянного члена Еврейского антифашистского комитета, еврейского поэта Переца Маркиша, составляя посмертный поэтический сборник мужа, привлекла к этой работе начинающего переводить Хазанова. И стихи Маркиша стали ступенькой к профессии переводчика, импульсом к поиску не просто проходных виршей для публикаций и заработка, а таких, которые без скидки можно называть поэзией.

И судьбы, штрихи судеб других современников - деятелей литературы и искусства, друзей, близких составили содержание живого портрета уходящей эпохи: «Лубянка,23». Произведение это многоплановое, с экскурсами из описываемой второй половины XX века в историю, с историческими и литературными аллюзиями, воспоминаниями о войне. «Лубянка 23» названа по домашнему адресу автора в ту пору, и уже одним этим названием означен один из лейтмотивов произведения: незаконные репрессии. Так или иначе, они коснулись многих интеллектуалов из круга автора. Начиная с репрессированной родни, его самого и жены.

А среди событий времён войны был приказ о расстреле Хазанова - начальника автоколонн, водившего их, с бойцами и боеприпасами, к передовой. Через сутки к вечеру следовало доложить об исполнении приказа.

…Согласно срочному оперативному заданию, к рассвету надо было доставить пополнение в бой за Георгиевск. Собрать машины, взять в резервном полку живую силу. И колёс в разных подразделениях наскребли. Вели их в темень, в гололёд, таща иное старьё на буксире. Привели в резервный к сроку, а там - солдат не собрали! Пополнение прибыло с опозданием! Наши к тому времени отступили, частично оголив линию фронта. «Я был вызван в штаб. Казалось, всё происходит во сне. Во сне я что-то отвечал, во сне вытащил из кармана измятый маршрутный листок с неясной отметкой о прибытии в полк и размазанной фиолетовой печатью. Бумагу долго изучали, я был реабилитирован, а командир полка, как говорили мне потом, попал под трибунал».

Сквозной сюжет книги о себе - как река, то сумрачная, то солнечная, вбирающая многие другие речки-сюжеты. Отражение нашей жизни с её проблемами. С эпизодами мудро-ироничного отношения к быту и бытию, с жизнестойкостью. «На память о жизни в Голицыне, - написала на своей книге воспоминаний, даря её Хазанову, Анастасия Ивановна Цветаева, - о наших беседах, о Джульбарсе и Капе, и о многих людях. Обо всём, что невозвратно». Юрий Самуилович вспоминает: «Сестра Марины Цветаевой Анастасия Ивановна побывала и заключённой, и ссыльной, но, в отличие от немалого количества бывших «сидельцев», ни на одну минуту, как мне кажется, не приняла ни революции, ни её вождей и не испытывала по отношению к ним ни страха, ни тем более почтения или благоговения. Все их игры остались за пределами её сознания и души. И вернулась она оттуда, где побывала, не испуганная и озлобленная, и не раздавленная, а, как ни странно, ещё больше полюбившая людей и животных. Всё живое…»

Книга Хазанова «Лубянка, 23» так же, как его «Маэлс» - вещь грустная и весёлая одновременно. С эпизодами тупого «низзя!» применительно к талантливым произведениям литературы и искусства, с шельмованием великой музыки. Потрясает документалистика I-го съезда композиторов, побивающая Шостаковича, Прокофьева, скажем, за «космополитизм музыкального языка!», со знаковыми фигурами 60-х, и не только этих лет, с житейскими историями в эпоху коммуналок - этим коктейлем забавного, трагикомичного, трагического.

…Страницы, посвящённые Юлию Даниэлю, среди прочих - малая, но драгоценная «площадка»: свидетельства, наблюдения близкого друга. Рассказана судьба отца Юлия Марковича - забытого идишского писателя Марка Меировича. Он родился в начале ХХ века в литовском местечке, в семье портного. Романтик, смолоду примкнувший к большевикам, воевавший в Гражданскую, он предпочёл стезе политической - литературную. Под псевдонимом Даниэль, он стал писать - в основном, пьесы. Они переводились с идиша на русский и на украинский, ставились на сцене. А самую большую известность среди его произведений получила песня «Орлёнок», написанная им на идише для одной из пьес. Перевод на русский сделал Яков Шведов. Музыку написал мой однофамилец, композитор Виктор Белый. И в стране запели «Орлёнок, орлёнок, лети выше солнца…». Но Марк Даниэль в числе авторов не упоминался никогда.

* * *

Недавно прошло общественное обсуждение рукописи новой книги Юрия Хазанова - о древней Иудее. С яркими историко-художественными реалиями. С версией-судьбой ведущего персонажа, который, как знать?! - может, был предком автора…



Школа танцев Эстетика. Танец живота. Научись танцу живота bellydance. . качественные офисы тут купить офис
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.