Они были первыми

Алек Эпштейн

Возможен ли коллективный интеллектуальный портрет основоположников сионистской мысли? Размышления над книгой профессора Бен-Циона Нетаньягу «Пять отцов-основателей»

В наши дни наблюдается интересный феномен: начавшееся в первой половине 60-х годов во многом именно с заявленного Дэниэлем Беллом тезиса о грядущем «конце идеологий» победное (кто же знал, что победа окажется пирровой?) шествие постмодернизма по американским и западноевропейским университетам завершается, и на смену ему приходит новое обращение к идейным истокам и спорам существующих в современном мире общественно-политических движений. Попытки построить «надидеологическое» общество на сегодняшний день так и не привели к достижению желанного идеала, в лучшем случае превратившись в прикрытие для желания правящих кругов навязать разделяемые ими идеологические ценности иным социумам, в худшем же – став «проводниками в никуда». Неспособность Запада найти адекватный ответ исламскому экстремизму в значительной мере является следствием именно этой установки на «деидеологизацию». Для еврейского народа, рассеянного по десяткам стран на разных континентах, задача выработки адекватной идеологической программы и системы ценностей особенно актуальна. В последние годы произошло два фундаментальных изменения: благодаря массовой иммиграции Государство Израиль стало, во-первых, местом проживания крупнейшей в мире еврейской общины, а во-вторых, центром сосредоточения русскоязычного еврейства. Произошедшие изменения ставят еврейский народ перед необходимостью задуматься вновь о тех идеологических детерминантах, которые являются определяющими «маяками» его коллективного существования.

В этой связи первое издание на русском языке важнейшей книги известнейшего израильского историка Бен-Циона Нетаньягу «Пять отцов-основателей» (М.; Минск: МЕТ, Ковчег, 2006) представляется событием весьма отрадным. Следует отметить, что идеология сионистского движения была подробно рассмотрена в обстоятельных книгах многих авторов; вспоминаются изданные на английском языке и иврите книги профессоров Бена Хальперна (The Idea of the Jewish State, 1969), Шмуэля Альмога (Zionism and History, 1987) и Гидеона Шимони (The Zionist Ideology, 1995), трилогия Дэвида Виталя The History of Zionism, изданная в 1975–1987 годах, а также книга Бена Хальперна и Иехуды Рейнхарца Zionism and the Creation of a New Society (1998). На русский язык были переведены фундаментальные работы Уолтера Лакера «История сионизма» и Шломо Авинери «Происхождение сионизма». Однако и на этом фоне книга Б.-Ц. Нетаньягу представляет особый интерес. 5 декабря 2007 года в Израильском культурном центре в Москве состоялась презентация этой книги, собравшая весьма неравнодушную аудиторию. На этом вечере выступили издатель книги Феликс Дектор, переводчик Михаил Липкин и др.

В пяти главах книги Б.-Ц. Нетаньягу достаточно подробно и вместе с тем в ясной и доступной форме изложены основные положения идеологии и взглядов некоторых крупнейших еврейских социальных мыслителей XIX – первой половины ХХ веков. Если в большинстве трудов делается попытка (зачастую искусственная) построить единый логический ряд истории сионистской мысли, причем различные авторы «привлекаются» скорее как «иллюстративный материал», чем как самодостаточные фигуры интеллектуальной истории, то в книге Б.-Ц. Нетаньягу каждому из описываемых персонажей посвящена отдельная глава, что позволяет читателям составить адекватное представление о том или ином человеке. При этом диапазон взглядов проанализированных автором мыслителей – весьма широк и (к счастью, вопреки практике, принятой в отдельных книгах по интеллектуальной истории) почти не зависит от степени влияния того или иного автора на ход исторического развития. Реальная жизнь всегда могла развиваться иначе, чем произошло в любой момент времени, движения истории являются суммой множества очень и очень разных векторов, а потому вполне вероятно, что именно в работах забытых мыслителей можно найти ответы на отдельные из волнующих нас в настоящее время вопросы. Книга Б.-Ц. Нетаньягу позволяет читателю совершить именно такое «путешествие без посредников» по просторам еврейской социально-политической мысли XIX – первой половины ХХ веков, и именно в этом состоит ее особая и непреходящая ценность.

Хотя все пять глав книги посвящены людям, которых автор называет «отцами-основателями сионизма», нужно сказать прямо, что ни один из анализируемых персонажей не оказал решающего влияния на формирование политического, социального, экономического или культурного Государства Израиль. И.Л. Пинскер, Т. Герцль и М. Нордау, хоть и справедливо считаются основоположниками идеологии политического сионизма, скончались задолго до (вос)создания суверенного еврейского государства и на территории, на которой оно возникло, никогда не жили, навсегда оставшись «евреями диаспоры». Это же верно и применительно к Исраэлю Зангвилу, который к тому же в 1905 году выступил против основного направления в сионистском движении, отвергнувшем казавшийся И. Зангвилю весьма перспективным «план Уганды». Знаменитое высказывание И. Зангвиля «Земля без народа – народу без земли» является квинтэссенцией его политической программы: найти еврейскому «народу без земли» территорию, на которой он сможет политически реализовать свои национальные чаяния. Возможность создания еврейского государства в Палестине (Эрец-Исраэль) виделась в то время весьма призрачной, и И. Зангвиль искал варианты, казавшиеся более реалистичными. Только один из пяти проанализированных Б.-Ц. Нетаньягу мыслителей жил в Палестине (Эрец-Исраэль), но и он был фактически выслан британскими мандатными властями, аннулировавшими его визу, и окончил свои дни в Нью-Йорке. Реальный Израиль строили другие политические и интеллектуальные лидеры: Д. Бен-Гурион, Б. Кацнельсон, Х. Вейцман, И. Бен-Цви, М. Шарет, З. Шазар… Книга Б.-Ц. Нетаниягу – и этим она особенно интересна – посвящена анализу вклада в создание Израиля общественных деятелей, к этому Израилю всем сердцем стремившихся, многое для его будущего развития сделавших, но до него не доживших…

Им, наверное, надо было родиться на пару десятилетий позже.

А, с другой стороны, возник бы Израиль без них и без их деятельности?

На сегодняшний день программа политического сионизма в целом воплощена в жизнь – настолько, насколько это позволяют существующие геополитические обстоятельства. Национальное государство еврейского народа не только создано, но и вошло в число двадцати наиболее развитых стран мира. Каждый из пяти общественных деятелей и мыслителей, о которых рассказывается в книге Б.-Ц. Нетаньягу, внес в это немалый вклад.

С самого начала сионистская мысль не была единой и сколько-нибудь гомогенной, она всегда была очень многоликой. В сионистском движении сосуществовали разные, подчас весьма противоречивые духовные направления, представители которых ставили себе порой взаимопротивоположные цели.

Во-первых, пусть это может показаться парадоксальным, сионизм не обязательно ставил во главу угла Сион. В 1903 году на VI Сионистском конгрессе Теодор Герцль предложил создать еврейское государство в Уганде, а после того как два года спустя VII Сионистский конгресс отклонил этот план, в движении произошел раскол, и значительная часть активистов во главе с Исраэлем Зангвилем основала Территориалистскую федерацию как антитезу Сионистской организации, которую после смерти Т. Герцля в 1904 году возглавил Давид Вольфсон. Более того: выбор в пользу Палестины (Эрец-Исраэль) в тех условиях совсем не казался очевидным, свидетельством чего стало создание фракции так называемых Сионистов Сиона, ключевую роль в которой играл М.М. Усышкин.

Во-вторых, в центре сионистской идеологии совсем не всегда стояла идея еврейского государства. Так, духовный сионизм, идейным лидером которого был Ахад Ха-Ам (Ашер Хирш Гинцберг, 1856–1927. – Ред.), акцентировал внимание на создании центра науки, образования и культуры, считая идею государственности для евреев в Палестине (Эрец-Исраэль) заведомо не реализуемой и даже не обязательной. Утверждалось, что главное – это противостоять ассимиляции, создать институциональные рамки, в которых могла бы развиваться самостоятельная еврейская культура.

Сионизм развивался как ответ на два противоположных по сути своей вызова: преследование евреев, с одной стороны, и их ассимиляцию и аккультурацию в тех странах, где они жили, – с другой. Если с точки зрения одних главной целью сионизма было создать, и максимально быстро, прибежище для повсеместно преследуемого народа, то с точки зрения других целью сионизма было сохранение национального духовного стержня. Таким образом, одни выступали за скорейшую и как можно более масштабную эмиграцию, в то время как другие вели речь о сравнительно ограниченном переселенческом проекте, в котором будет участвовать небольшое количество представителей интеллигенции – творцов новой еврейской культуры.

В то время как духовный сионизм рассматривал это движение прежде всего как интеллектуальное, всё более развивавшееся в политическом сионизме социально-демократическое направление, наоборот, ставило во главу угла простой труд на земле, видя в нем реальную возможность «избавиться от жизни в диаспоре», где евреи практически повсеместно были лишены возможности владеть землей и обрабатывать ее. В итоге в сионизме сформировалось два противоположных по своим ценностным устремлениям течения: «интеллектуальное» и «анти-интеллектуальное», противопоставлявшее «отчужденных» мыслителей в башне на горе Скопус (речь идет об основанном в 1924 году Иерусалимском университете) труженикам сельскохозяйственных поселений Изреэльской долины.

В сионизме было крайне противоречивое отношение к религии. С самого начала в сионистском движении были люди верующие, которые рассматривали идеологию еврейского национально-освободительного движения как начало «избавления» (прежде всего р. А.-И. Кук), а с другой стороны и сам Т. Герцль, и многие его последователи, очевидно, были атеистами. Антитеократическая идеология была неотъемлемой частью мировоззрения Т. Герцля. При этом в созываемых им сионистских конгрессах участвовало немало религиозных деятелей и людей, соблюдавших еврейские традиции.

В сионизме не было согласия по поводу того, должно ли будущее суверенное еврейское государство строиться на принципах либерального капитализма или, наоборот, на социалистических ценностях взаимопомощи и эгалитаризма. Наиболее последовательными сторонниками либерального пути развития были В.Е. Жаботинский и Хаим Вейцман (будущий первый президент Государства Израиль). При этом ведущее положение в сионистском движении заняли люди, социалистически ориентированные, именно они стояли во главе политических структур нового ишува и Государства Израиль в первые три десятилетия его существования.

В сионизме не существовало единства и по арабскому вопросу. Наиболее крайними были предложения В.Е. Жаботинского, призывавшего ишув отгородиться «железной стеной» от арабского мира, и, как антитеза ему, представителей пацифистских космополитических движений «Брит Шалом» и «Ихуд» (М. Бубера, И.Л. Магнеса, Г. Шолема, А.Э. Симона и др.), которые выступали за единое еврейско-арабское двунациональное государство.

Вопреки часто звучащим оценкам сионизма как некой единой идейной доктрины и единого политического движения, в реальности его отличала крайняя вариативность по большинству стоявших на повестке дня вопросов. Поэтому невозможно говорить о каком-либо едином интеллектуальном наследии сионизма. Правомерно говорить о том, что существовала широкая палитра различных идеологий, едва ли не единственным общим знаменателем которых была вера в то, что еврейский народ, как и другие народы, должен иметь те или иные свои собственные политические и/или духовные структуры для реализации своих национальных чаяний. Едва ли не подавляющее большинство споров, сотрясающих интеллектуальные круги сегодняшнего Израиля, имеет свои корни в той духовной полемике, которая отличала сионизм в период его становления и развития.