Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Социологи врут? «

Социологи врут?

Понедельник — последний день, когда социологи имеют право публиковать данные своих предвыборных опросов. Как понимать эти опросы — как отражение реальных настроений или как один из способов предвыборной борьбы? И кого винить, если итоги голосования вдруг возьмут и разойдутся с теми цифрами, которые мы видим сейчас? Чтобы разобраться в этих хитросплетениях, мы собрали специальное заседание Политклуба «Известий». По ходу него выяснилось: социология — наука настолько точная, что социологи даже готовы с точностью до процента показать, кто из них ошибается и насколько.

Руководители крупнейших социологических центров: ВЦИОМа, ФОМа и ЦИРКОНа, собравшись за одним столом в редакции «Известий», приговорили: для того чтобы не костерить потом «обманные» данные соцопросов, надо просто научиться их читать.

Игорь Задорин
руководитель Исследовательской группы ЦИРКОН

«На этих выборах мы впервые лишены фактора внезапности»

В предвыборных диспутах всегда находится место одной известной теме — «все социологи врут». Единственная возможность доказать, что это не так, — поствыборный анализ. Но, как правило, после того как выборы закончились, уже никто не интересуется социологическими исследованиями.

Мы все-таки сделали попытку поствыборной рефлексии и провели исследование под названием «Врут ли социологи, и если да, то насколько?». В результате стало ясно: проблема того, насколько они «врут» или «не врут», очень сильно зависит от того, как читать социологические данные. Скажем, модельная явка: мы уже давно количество респондентов, которые говорят «я приду на выборы», умножаем на 0,8. Эта цифра — эмпирически доказанная вероятность их прихода на участки. Если мы по итогам предыдущих кампаний 1999 и 2003 годов посмотрим на модельную явку, то увидим — она почти точно совпадала с итоговой цифрой ЦИК.

Что же касается электоральных предпочтений… Если мы смотрим данные разных центров, то они действительно могут существенно различаться. Но если мы допустим гипотезу, что эти различия носят так называемый случайный характер, то есть никем и ничем специально не мотивированы, то, усредняя эти данные, мы получим вполне адекватную действительности картину. Эта гипотеза подтверждена нашим анализом — как кампании 1999 года, так и парламентских выборов 2003 года. Усредненные по разным центрам данные опросов давали значения, очень близкие к официальным итогам голосований.

Правило коэффициента 0,8 к явке работает. Усредненные данные крупных социологических центров тоже, как правило, попадают в точку. Но есть еще некоторые особенности, связанные с недоучетом определенных электоратов. Мы понимаем, что любые, даже самые репрезентативные всероссийские опросы все равно не охватывают все население России. Есть некоторые группы, которые принципиально находятся вне зоны доступа социологов — воинские части, следственные изоляторы, больницы, отдаленные малонаселенные территории. А в целом это все-таки заметные проценты. И скорее всего именно поэтому опросы стандартно дают ЛДПР меньше, чем есть на самом деле. Электорат Жириновского, или, скажем так, электорат «сильного мужчины», — он как раз там, куда трудно добраться социологам. Зато всегда во всех прогнозах с 1995 года есть завышение «Яблока» — его электорат в силу своего образования, места жительства и большей коммуникативности легче идет на контакт с социологами. Есть еще «отказники» — те, кто отказывается отвечать на вопросы. И об их электоральных предпочтения можно только строить догадки.

Так что первый фактор, который работает в пользу версии о неточности опросов, — это «не тех опросили» или «не всех опросили». Но над этим социологи работают. Второй фактор: респонденты что-то «наврали». Но сейчас есть вероятностные модели и для прогнозирования реальных предпочтений. Поэтому с этими факторами мы как-то научились справляться. И, наконец, последний фактор — эффект последней недели. Опросы, которые могут публиковаться, заканчиваются за неделю до голосования. И в этом смысле эффект последней недели, то есть информационной накачки непосредственно перед выборами, конечно, может исказить картину. Но здесь предъявление претензий к социологам вообще неправомерно.

Кампания 1999 года отличалась недоучетом «Единства». В 2003 году больше, чем прогнозировали социологи, набрала «Родина». Это, как мне кажется, связано с объективными факторами: буквально за 2-2,5 месяца до выборов в электоральное пространство вносится новый объект. Естественно, происходит масштабное перераспределение электората, которое трудно учитывается не потому, что социологи что-то плохо измерили, а потому, что это перераспределение еще не закончилось в мозгах. На сегодняшних выборах мы впервые, как мне кажется, лишены этого «фактора внезапности» — принципиально новых игроков, которые существенно перераспределили бы электорат, нет.

Если хотя бы политики и политологи умели бы правильным образом читать социологические данные, то претензий к социологам было бы гораздо меньше. К сожалению, мы должны признать, что заинтересованности в правильном чтении принципиально нет и не будет. Потому что есть заинтересованность в другом — в чтении нужном. Не правильном, а нужном. Сейчас уже дважды публиковались данные некоей фирмы «Оптима-проект», которая появилась на рынке социологических исследований неожиданным образом и которая уже месяц дает «Патриотам России» порядка 7 процентов. А для читателя очень часто что «Оптима-проект», что «Левада-Центр» — без разницы, это некий общий субъект под названием «социологи».

Александр Ослон
президент Фонда «Общественное мнение»

«Застой бывает только в головах»

Ну вот, говорят, что слова политиков надо делить на 16, а социологов, оказывается, умножать на 0,8! Видите, как нам верят! (Смеется.) На самом деле вопрос о коэффициенте 0,8 открыт, хотя вроде как убедительно звучит. Есть много людей, которые заявляют: они пойдут на выборы, но не ощущают, за какую партию будут голосовать. Таких сейчас примерно пятая часть. Что делать с этими людьми и прогнозированием их предпочтений? Их ни на что невозможно умножить. В таких случаях остается действовать с помощью косвенных вопросов: какой партии вы симпатизируете, чья реклама запомнилась, какие лозунги разделяете. Здесь уже не на что умножать, здесь нужно с этими данными возиться, заниматься ими и дальше уже выносить какие-то экспертные суждения, которые основаны на данных, на интуиции, на опыте.

Опросы дают только общий расклад векторов предпочтений, они схватывают текущее состояние атмосферы. Это как синоптики: они очень точно нам рассказывают, откуда и куда движутся циклоны и антициклоны, но как только речь идет о том, какая погода будет завтра, вероятность непопадания резко увеличивается. Но если говорить о том, о чем рассказывал Игорь — что опросы можно научиться правильно читать, что все это будет корректно использоваться, — это, конечно, большая лесть. И не потому, что люди глупы. Это вечный диссонанс между специалистом и любителем. Между ними зазоры, которые никогда невозможно преодолеть. И поэтому раз в четыре года возникают разговоры: непонятно, что они там делают, наверное, им деньги платят за то, чтобы нужные данные давать, а мы не согласны, потому что нам это не нравится. Может быть, если мы проживем столько, сколько Гэллап, тогда лет через 20 только привычка к опросным социологам снизит градус возмущения. Но нам еще до этого далеко. Слава богу, что выборы раз в четыре года, и между выборами можно спокойно работать.

Но самое главное, чего никогда не смогут понять и принять широкие массы публики, так это то, что суждения о поведении 100 миллионов человек мы делаем на основе опроса тысячи или двух тысяч. Это невозможно вообразить, это некое чудо, к которому можно только привыкнуть. Человек, который открыл эти вещи, великий статистик Фишер, за это получил звание сэра. Это человек, который собственно создал эту философию и методами которого мы пользуемся.

Чрезвычайно важный фактор, который обязательно влияет на точность прогнозирования, — ситуация в стране спокойная или хаотическая? Структурированная, стабильная или бурлящая? По аналогии с погодой: если ситуация более-менее стабильная, то без всякой науки ясно, что прогнозировать легче.

— Вот у нас сейчас динамика сильная или нет? Еще два месяца назад мы совершенно спокойно предрекали абсолютно одну конфигурацию. Прошло два месяца. В стране тихо. Никакой революции. Однако ситуация в прогнозах совсем другая, — вопрос от «Известий».

А застоя вообще не бывает, застой бывает только в головах, когда человеку все надоело. Жизнь всегда динамична. Но бывает динамика действительно резкая, как было, например, летом-осенью 99-го года. Тогда, я помню, один очень известный аналитик полностью рассказал все наше будущее. Я спросил его: почему в этом будущем отсутствует Путин? Вообще в принципе как таковой? Он сказал: это фактор второго, третьего порядка малости, никакого значения не имеющий. Это был уже конец сентября.

— В то же время Геннадий Селезнев произнес свою знаменитую фразу примерно так: назначение премьером — это крест на карьере Путина… — уже даже не вопрос, а просто реплика «Известий».

Кстати, по поводу Селезнева. Это один из примеров того, что не укладывается в голове. Среди участников политического процесса существует железное представление: если ты в телевизоре, то тебя знают, и, значит, ты можешь добиться позитивного отношения. Это колоссальный миф. Селезнев был в телевизоре каждый день 8 лет, но как только мы задавали вопросы, получались ужасно обидные для Селезнева результаты. Он был в телевизоре, но его там не видели.

Валерий Федоров
генеральный директор ВЦИОМа

«Политики пытаются использовать градусник как молоток»

— Все-таки мы сегодня обсуждаем проблему, которая возникает при взаимодействии социологов не с избирателями напрямую, а с другими аудиториями, прежде всего журналистами и политиками. И те, и другие зачастую действуют исходя из разных мотиваций. Возьмем крайности. Политикам, с одной стороны, нужна информация, нужен барометр, который покажет — они действуют в правильном направлении или нет. С другой стороны, они ко всему обращаются с прагматической точки зрения: это мне помогает или это мне мешает? Они обращаются к социологическим данным в том числе и как к инструменту. То есть они пытаются градусник использовать, предположим, еще и как молоток. Почему я с этого начал? А потому, что сегодня мы участвуем в дискуссии, которая на моей только памяти разворачивается уже третий раз. Сегодня Игорь напоминал о 99-м годе — тогда в «Известиях» была знаменитая статья «Заговор социологов». В 2003 году такой статьи не было, но тоже активно шло обсуждение того, как социологи дают неверные данные. То есть уже выработался устойчивый механизм возникновения дискуссий о том, врут или не врут социологи, как неотъемлемый элемент избирательной кампании.

Мотивация появления таких дискуссий понятна. Цифры опросов и результаты выборов действительно расходятся. Мы все это увидели. Что это, как не повод задавать вопросы, а иногда даже усматривать какие-то скрытые причины? Дальше. Цифры, предъявляемые социологами, не нравятся. Не соответствуют, предположим, внутреннему ощущению. Вот я так ощущаю, но почему-то цифры какие-то совершенно другие. Условно говоря: «Никто из моих знакомых не голосует за “Единую Россию”, значит, социологи врут». То есть работает фактор социального окружения. И, наверное, последний крупный мотив — это все-таки то, что у нас существует плюрализм в социологической науке, а особенно в индустрии опросов общественного мнения. Есть определенное количество центров, причем не обязательно однодневных, и, конечно, они дают разные результаты. Это тоже становится поводом для политических обвинений, хотя объяснения простые — разные методики, традиции и бюджеты.

Что же нам делать в этой ситуации? Сравнивать и пытаться учиться читать цифры. Как выяснилось, прочитать — это не значит понять, не значит проанализировать. Разговор внутри определенного сообщества отличается от разговора представителей этого сообщества с людьми, в него не входящими. Существует огромное количество конвенций, заключенных внутри сообщества, и в нем они уже не нуждяются в обсуждении — они и так понятны.

— В некоторых сообществах есть конвенция, что социологи врут… — подзадорил коллегу Александр Ослон.

— Да, есть. А в социологическом сообществе есть конвенция, что в наследие сэра Фишера надо верить, ибо это тоже способ постижения мира, а значит, имеет право на существование. Но как только ты выходишь из этого сообщества, то понимаешь, что больше эта конвенция ни с кем не заключена. Отсюда отношение к социологии зачастую как к магии. Причем эта магия в одних обстоятельствах может показаться человеку белой, а в других — черной. А люди, которые бросают обвинения, были и, к сожалению, будут. Это игра — они сами на 90% в эти обвинения не верят, потому что они тоже не первый раз вышли на это поле. И те, кто заказывает сегодня выгодные для себя опросы центрам-однодневкам, понимают, что от этого у них результат не улучшится.

Дмитрий Орлов
генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций

«Как минимум три игрока пытаются повлиять на социологическую матрицу»

С моей точки зрения, сегодня мы наблюдаем попытки сформировать атмосферу недоверия к ведущим социологическим центрам. Их можно считать системными, можно считать периодическими и связанными с интересами тех или иных политических партий, но они очень частые. Сейчас можно наблюдать, что с середины лета как минимум три крупных игрока — это «Справедливая Россия» в лице господина Левичева, СПС в лице господина Немцова и «Патриоты России» в лице господина Семигина — пытаются существенным образом повлиять на социологическую картину. И даже создать альтернативную социологическую матрицу путем региональных опросов, привлечения никому не известных фирм и некоторыми другими приемами. Мне кажется — и это точка зрения политолога и технолога, а не социолога — что социологическое сообщество могло бы этому противостоять, сформировав пул известных социологических центров. Основные центры всем известны — ВЦИОМ, ФОМ, «Левада-Центр», РОМИР, ЦИРКОН, Башкирова и партнеры. И тогда было бы заранее всем понятно, какого качества информация и аналитика у остальных. Если бы такой пул, формальный или неформальный, поддерживался бы много лет, то, как мне кажется, ситуация качественно изменилась. Совершенно справедливо было замечено: рядовому гражданину, особенно читающему массовую прессу, совершенно все равно, какая социологическая организация провела опрос. А должно быть не все равно.

P.S. Социологи идею Орлова отчасти поддер­жали — и предложили создать свой неформальный пул на базе «Известий». И первым делом этого пула будет поствыборный анализ предвыборных прогнозов. Рабочее название этого анализа пусть со смехом, но не без доли серьезности предложили сами социологи: «Кто на самом деле соврал».

«Известия»



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.