Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  М. Веллер: России нужна конституционная диктатура «

М. Веллер: России нужна конституционная диктатура

С писателем Михаилом Веллером беседует ведущий программы «Особое мнение» Матвей Ганапольский

– …Я бы хотел, чтобы вы отозвались на грузинские события.

– Это внушает нехорошие чувства. Такое ощущение, что происходящее сегодня в Тбилиси – это грузинский национальный способ смены власти. У них просто по-иному она последние 15 лет не меняется. Может быть, как американская (нормальная западная) демократия не подходит Ираку, точно так же она и Грузии не подходит. Сначала были цари, потом правили турки. Потом был русский генерал-губернатор в Тифлисе, который не давал туркам обижать грузин. А теперь – самостоятельность. Ну, схарчат они Саакашвили, ведь будет следующий, я думаю. Возникает ощущение, что ребята сменяют правительство, садятся и ждут, когда станет лучше. Лучше не становится. Они меняют следующего.


– Тогда мы идем от мелочей к общему. Как вам кажется, все-таки общество обучается демократии? Можно ли сказать, что один раз сменят, другой раз сменят и постепенно научатся нормально относиться друг другу, не бить палками и не травить газом. А оппозиция научится в каких-то рамках с властью «сожительствовать»?

– Безусловно. Я бы назвал это созданием привычки, перетеканием ментальности, сменой мировоззрения, когда до людей доходит, что эти методы (орать, менять президентов, бить стекла, бить демонстрантов) ничего не меняют. Основных сценариев есть два. Первый – сажаем такого крутого сатрапа, который приводит всех «в меридиан» и объясняет, что никаких забастовок, демонстраций, ходить всем дружно, мандарины собирать по команде и так далее. А другой вариант – когда все-таки подумают, что нужно хозяйствовать по уму, нужно всем вместе работать. Нужно внимательно все делать и нужно перестать валить все на власть.

– Но там есть проблемы, на которые власть не реагирует. Кричащие проблемы. Что делать?

– Власть это мы. У каждого человека есть две социальные роли: рядовой гражданин и функционер власти. Власть – это те же люди. Их просто переставляют на другие места. И в Грузии (вот уже в который раз) от перестановки этих мест демократии и демократического правительства не получается (по басне Крылова: а вы, друзья, как ни садитесь...). Я полагаю, что сначала нужна хоть маленькая кучка разумных людей, которые составят программу вывода страны из кризиса и скажут: ребята, мы должны прикинуть это и это, мы должны создать органы, контролирующие власть. И вот тогда мы должны избирать президента и соблюдать все законы. Весь срок его правления. Но после окончания срока президентства – никакой неприкосновенности, будет виноват в преступлениях – пойдет по суд.

– Город Солнца...

– В общем, Томмазо Кампанелла был довольно разумным человеком. Правда, пока плохо получалось.

– Да. Из того, что вы сказали, делаю вывод: тревожно. Поговорим теперь о вас как человеке, который ищет смысл. Есть у вас такая книга: «Великий последний шанс». В этой чудесной книге вы пишите: для перехода к реальной демократии России необходимо пройти через жесткий переходный период конституционной диктатуры. Понятно, что к реальной демократии через что-то жесткое надо переходить, вот только я не понимаю, что такое конституционная диктатура.

– Есть вещи, которые мы демократическим путем решить не можем никак. В наших условиях, скажем, наркоторговцев посадить невозможно. Они откупаются. Давят деньгами, разваливают дела. Диктатор в состоянии объявить, что с завтрашнего числа все торговцы тяжелыми наркотиками расстреливаются на месте. Все. Никакие демократические институты и суды к этому не имеют отношения. Но, во-первых, кандидатура диктатора должна быть рассмотрена парламентом и одобрена народом. Во-вторых, диктатору должны быть поставлены задачи: что он должен сделать. Например, уничтожить наркоторговлю, прекратить незаконную миграцию, выкачивание денег за бугор, не допускать пенсии и зарплат ниже прожиточного минимума и т. д. И делать это любыми путями. Выбирают такого человека, каким в 1999 году был Путин. Сейчас он уже заигран: уже два срока был президентом, с ним связаны планы у разных группировок и т. д. В 1999-м он был нечестолюбивым, аккуратным, обязательным, исполнительным человеком, т. е. идеальным высшим государственным чиновником с жестко ограниченными полномочиями. Но потом игра пошла по-другому.

– Мне кажется, Владимир Владимирович Путин сейчас остался таким же, просто ситуация изменилась. Он обходился без расстрелов, без изменения Конституции. И при этом я не могу сказать, что он диктатор. Потому что, на мой взгляд, диктатура – это все-таки несколько другая история.

– Конечно.

– Так что такое конституционная диктатура? Вы сами-то хотели бы жить в стране, где взяли какого-то человека, чего-то ему напоручали и сказали: ты можешь делать то-то и то-то. Вы в это верите? Опять город Солнца.

– Что значит «какого-то»? Не какого-то, а известно, какого. Человек «светится», человек обсуждается; кроме того, создаются институты, чтобы, допустим, через четыре года диктатура окончилась и при любой попытке остаться сверх срока этот человек объявлялся вне закона.

– Это ограниченная диктатура. А если он начнет головы сносить? Тогда первым голову снесут тем, кто будет его контролировать.

– Это у нас было: в течение нескольких веков существовала диктатура в древнее время и благополучно уходила. Дело в том, что мы, видимо, какой-то несчастный народ, привыкший к деспотизму. Не верящий в себя. Не верящий ни в какую демократию. Ни в какую совесть, ни в какие идеалы. Пиночет в Чили мог уйти от диктатуры и объявить выборы. Франко в Испании мог сдать власть законному парламенту и королю. Сулла в Риме мог уйти от власти, сдав ее сенату. А вот у нас – никогда. Мы что – уроды, холопы, которым нужен барин, и барин никогда не уйдет?

– Я вам прочитаю сообщение Сергея, ассистента менеджера: «В принципе я с вами согласен: идеальный вариант эффективной власти – диктатура. Но этот человек должен быть кристально честным, бессребреником, не фанатиком, генератором идей, настоящим патриотом с обостренным чувством справедливости. При этом должен во все вникать сам, а не спускать вниз по административной лестнице. Как технически будет выглядеть отбор? Мне кажется, это нереально. У меня к вам просьба, господин писатель, скажите мне фамилию такого человека, кроме Путина». Только Владимир Владимирович Путин, сейчас представители московских общественных организаций организуют общественное движение за Путина.

– Это ни в коем случае не ко мне. И Путин сейчас для этого никак не подходит.

– Хорошо, назовите мне просто фамилию этого человека.

– Я не приходил сюда с кандидатурой. Так нельзя. Дайте мне несколько дней на размышление.

– Значит вы – автор утопической идеи.

– Это не утопическая идея. Поиск подходящей кандидатуры – это отдельная технология. Нужно взять, допустим, два десятка подходящих кандидатур, их просветить и покрутить. Нельзя так: пускай Вася будет диктатором. Это все равно что: давай-ка этот комбинат отдадим Потанину, а вот этот Дерипаске, а этот Ходорковскому; они ребята свои, кандидатуры назвали. Будем строить демократию. Это же не так делается.

– Знаете, я возражать не буду, потому что гость это святое. Скажешь ему что-то, а он обидится. Вот как о таком выборе диктатора пишут, я прочитаю: «Господин Веллер, поддерживаете ли вы инициативу придания Путину статуса Духовного Вождя нации? Означает ли этот статус больше, чем президент?»

– Нет, ни в коем случае. Потому что имидж Путина – в огромной мере создан имиджмейкерами. Это продукт, раскрученный и сконструированный политтехнологами. Что значит «духовный отец нации»? Чистый Петр Первый. Ерунда это все.

– Почему ерунда? Человек растет, говорят сторонники этой идеи. Неважно, кем Путин приходил к власти, важно, что он умеет делать и что сделал со страной.

– Да бросьте вы, человек после 18 не растет.

– Но он прошел этот восьмилетний путь. Все довольны…

– Все довольны?! Если бы все были довольны, то партия «Единая Россия» не отказывалась бы от дебатов, от дискуссий. Она всячески от них уклоняется, потому что ее так «опустят», что уровень будет ниже плинтуса.

– Как ее опустят? Они поворачиваются и говорят: да, трудно, но мы растем. Что возразить против этих слов?

– А то возразишь, что если бы нефть свое время стоила 98 долларов за баррель, то Горбачев никогда не был бы свернут, Советский Союз никогда бы не рухнул.

– Это сослагательное наклонение.

– Это не сослагательное: 13 и 98 – считайте, во сколько раз разница. Мы существуем только на нефтяную ренту. Только почему-то живем гораздо беднее саудовских арабов.

– Так почему тогда народ говорит: пусть Путин остается?

– Потому что это вы, журналисты, внушаете народу, что есть отдельно хороший лидер и плохое правительство. В то время как лидер – это не человек, не улыбка, не голос. Лидер – это его дела. Это происходящее в государстве. И Путин это не тот симпатичный сдержанный человек, которого мы видим, а это то, что происходит в государстве. Когда половине жить не на что.

– Вот приходят вопросы на разные темы. Первый вопрос: можно ли заставить вас проголосовать так, как вы не хотите?

– Да, под автоматом, под угрозой расстрела это возможно.

– Нужно ли праздновать 7 ноября?

– Бесспорно, нужно. Не как самый светлый день календаря, но как день народного примирения. Как день скорби по всем десяткам миллионов неправедно погибших в результате тех событий, но одновременно – как узловую точку на генеральной линии развития нашей истории, которая привела нас к высочайшему государственному взлету в советские времена и к лучшей жизни для большей части народа, чем сейчас, однако.

– Вопрос: вас лично обделила советская власть?

– Вы знаете, при советской власти мне было бесконечно трудно издаваться. При советской власти по всей совокупности анкетных данных мне нельзя было делать служебную карьеру, работать за границей и т. д. У меня в анкете все пункты были отрицательные. Абсолютно. Но я как-то выживал, занимался своим делом, меня не сажали, не гнобили.

– А какие годы дали вам больше: 90-е или 2000-е?

– Вы знаете, я уже в том возрасте, когда не столь велика разница. Наверное, все-таки 2000-е.

Радиостанция «Эхо Москвы»



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.