Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Что не так с российской прессой? «

Что не так с российской прессой?

На фоне постоянных разговоров о дефиците личностей в отечественных СМИ, об отсутствии ответственных и профессиональных журналистов издатели расторгли контракт с руководством российской версии журнала BusinessWeek. В чем истинные проблемы современной российской прессы, грозит ли ей дефицит квалифицированных кадров или, напротив, вполне квалифицированная цензура – на эти и другие вопросы читателей «Ленты.ру» согласилась ответить известная журналистка Ольга Романова

– Как вы считаете, почему в последние пять лет, так резко упал уровень репортёрской журналистики? Почему новостные программы стали напоминать нудные сводки советской жизни, а на экранах царствуют бездарные дикторы с нарушенной дикцией?

– Вы знаете, я каждый год вижу детей, которые приходят учиться и заканчивают журфак в Высшей школе экономики. Я вижу замечательных репортеров, которые и продолжают работать репортерами, например в «Вестях-24» – Маша Моргун, моя ученица, и я ею горжусь, она замечательно работает. Люди работают там, где они работать могут, и работают в каких-то рамках, которые поставлены на телевидении. И поставлены эти рамки не журналистами.

Люди делают что могут, и иногда я вижу очень хорошие репортажи, например, на том же REN-ТВ, который у меня нет, естественно, большой склонности хвалить, но я же все смотрю и стараюсь сохранить объективность. Просто действительно нет хороших репортажей на первом, втором и четвертом каналах. Причем на четвертом канале, например, я вижу добротные работы в «желтых» программах, но жанр – «желтый». «Желтейший» жанр, и в рамках «желтейшего» жанра мы видим хороший «желтый» репортаж. Уж если мы ведем речь о жанре, этот жанр полностью соблюден. Другое дело – как к этому жанру относиться.

А жанр репортерский политический, околополитический, не говоря уже об экономическом или околоэкономическом, и даже социальный жанр – он, конечно, упал. Но это разговор о курице и яйце, потому что на телевидении пришел к власти рейтинг, и считается, что народ наш – дурак и ему надо хавать что-нибудь попроще, попрямее, как палка; и вот он хавает – просто и невыразительно, рейтинг растет, и значит, надо делать больше этих репортажей. То есть это разговор о том, кто дурак – народ или телевизор. Мне кажется, что телевизор, потому что народ хочет другого. Но у теленачальников есть своя концепция, и трудно с ними спорить, если рейтинг показывает хорошие результаты после этих репортажей. Это же разговор о курице и яйце.

– Здравствуйте, скажите, так есть в России кремлевская цензура, или ее все же нет?

– Я думаю, что ее на самом деле нет. Потому что нельзя говорить о том, чего лично я никогда не чувствовала. Есть извечная проблема «ты начальник – я дурак» (как-то много слово «дурак» я употребляю, извините), есть вечная проблема угодить начальству. И по самым разнообразным причинам – политическим, социальным, ментальным, нравственным и прочее-прочее – сейчас расцвел тренд «чего изволите», угодить начальству. Считается, что начальство любит единообразие, начальство любит хорошо и не любит плохо, не любит расстраиваться. То есть предполагается, что начальство буйное и неумное, и нечего его расстраивать.

То есть не столько власти ограничивают прессу, сколько пресса сама на всякий случай старается угодить. Маленький начальник боится расстроить большого начальника, репортер боится расстроить маленького начальника, большой начальник боится расстроить самое большое начальство… Какая-то такая картина. Наверное, не самоцензура, а – зачем же нам терять теплое место, если что?

– Насколько наша пресса действительно независима?

– Проблема в том, что работодатель принимает на работу журналиста думающего так, как ему надобно. Где выход? Все очень просто. Если у вас левые убеждения – не работайте в газете «Ведомости» или в газете «Коммерсант». Если у вас правые убеждения – не работайте в газете «Завтра». И никто не будет вас ущемлять. Вот, собственно, и все. А печатные СМИ могут быть независимы именно в этой концепции. Хочешь быть честным, платить налоги, работать на бизнес-темы – пожалуйста, выбирай. Потому что и «Коммерсант», и «Индепендент Медиа» свободны в рамках своей собственной концепции. Посмотрите на концепцию и идите работать. А то, что пресса может быть независимой, так это легко, это из учебника Гуревича для третьего курса журфака «Экономика и организация редакционной деятельности». И все отношения между издателем, собственником, редакцией, в принципе, прописаны в законе о средствах массовой информации. Другое дело, как этим инструментом пользоваться.

Да, в России существуют свободные СМИ. Если вы хотите любить крупный бизнес или отстаивать буржуазные, правые, капиталистические интересы, пожалуйста, есть огромное поле для этого. Если вы хотите работать с товарищем Прохановым – работайте с товарищем Прохановым, нет никаких проблем. Просто себя ломать не надо. Если вы нацбол – не идите работать в газету «Ведомости».

С печатными СМИ как раз все ничего, потому что печатные СМИ не промывают мозг, они выражают позицию редакции, позицию издателя (он же часто собственник). А с телевидением все абсолютно по-другому. Телевидение перестало быть средством массовой информации. Вот у нас есть два не средства не массовой не информации – это интернет, в общем, свободный пока (тоже со своими, конечно, «тараканами»), и телевидение. Телевидение перестало быть средством массовой информации по своему жанру, и это скорее жанр «чего изволите», такой обслуживающий персонал. И Интернет, который, слава Богу, пока не считается нашим законодательством средством массовой информации. А периодическая печать существует для своей аудитории, у которой есть потребности, и она обслуживает эти потребности, которые есть в обществе.

– Что же не так с российской прессой? Трудно поверить, что журналисты делают подчас такие откровенно фальшивые сюжеты по собственной воле. Да и качество многих нынешних телепрограмм оставляет желать лучшего.

– По поводу нынешнего качества СМИ, в частности телевидения. Оно, мягко говоря, невысокое. Но это курица и яйцо. Начальники думают, что народ дурак; народ думает, что начальники дураки, поэтому такое фуфло показывают.

Но вот на что я хотела обратить внимание. Иногда в Comedy Club или в «Наша Russia» бывают такие шутки, за которые любой другой канал закрыли бы сразу. Например, последний раз была чудная песня Люська Сорокина: «Потому что есть Алешка у тебя… Только ты жениться не проси, потому что патриарх всея Руси…» Где это еще может быть? При всем том, что шутка имеет под собой все основания, как говорят. То есть они шутят на понятные темы для вашего поколения и для нашего тоже, для особо продвинутых. Ну, они шутят и о политике примерно так же.

Но и на какую-то серьезную аналитику спрос есть. Спрос, который, я считаю, целиком и полностью покрывается Интернетом. Если ты хочешь знать другое мнение – купи хорошую газету или зайди на интернет-сайт, который тебе нравится, зайди на Gazeta.ru, на Newsru.com, зайди на Lenta.ru… Если ты придерживаешься другого политического мнения, зайди на vz.ru и там почитай, что имеет тебе сказать товарищ Кашин, условно говоря. Его же тоже нет на телевидении, он вещает там…

Есть вопросы договоренностей с самим собой. Хочешь быть известным и популярным на всю страну и нести разумное, доброе, вечное в массы, будь Катей Андреевой. Не в смысле подсидеть Катю Андрееву, а в смысле работать в этих рамках дозволенного. Если у тебя свои отношения с собственной совестью, не будь популярным, знаменитым, известным и работай в Lenta.ru, на RTVI, которое видят особо продвинутые пользователи. Как только ты с этими взглядами становишься популярным – тебя «замочат» в разных смыслах. То есть власть не дура, к сожалению. К моему огромному сожалению, к сожалению многих людей, там работают не дураки. Там работают умные люди, которые, к сожалению, прекрасно понимают, что надо выпускать пар, и вот в большом корыте, которым накрыта вся наша бурлящая действительность, есть несколько небольших дырочек сбоку, откуда это все выходит. Этакая скороварка.

«Настоящих буйных мало…» Вот для буйных эти дырочки и существуют. Потому что если буйные не будут иметь дырочек, то они же могут заразить собою, своим духом весь остальной бульон, и тогда рванет. Они же это понимают прекрасно. Другое дело, если этот буйный проделывает свою дырочку побольше, то туда нужна эпоксидка, дырочку эту залепить. И нужно рядом просверлить дырочку поменьше, чтобы пар уходил, пять дырочек поменьше, давление чтобы сохранялось. Поэтому нельзя говорить, что есть цензура и в Кремле работают идиоты. Работали бы идиоты – была бы цензура. А все значительно тоньше, значительно, извините за выражение, либеральнее (смеется): пожалуйста, хочешь быть буйным – будь им.

– Какие намечаются тенденции в развитии социального института журналистики? Каким должен быть сегодняшний начинающий журналист, что от него требуется, и насколько легко попасть в мир журналистики?

– Мне кажется, что начинающий журналист должен сесть на стул, закрыть окна, двери, выключить Интернет и подумать о том, каким будет его мир лет через 20. Ну, допустим, в 2030 году. Это очень важно для того, чтобы не остаться на бобах. Когда я начинала работать в газете «Сегодня» в 1993–1994 году, у нас была огромная полосная реклама, в каждом номере в течение года. Там были кадры из старых фильмов о будущем – американских фильмов годов 20-х, 30-х, 40-х годов – ко том, как они представляли тогда наше время. Забавная очень картинка, очень забавная. И был слоган: «Будущее всегда неожиданно». Журналист начинающий – это человек, который должен сесть и представить себе картинку: я через 20 лет, я кто, я где… Потому что, к сожалению, нельзя сказать, что есть тенденция к тому, что наш окитаившийся климат каким-то образом в ближайшее время изменится. Это такой климат, в котором очень многим удобно, и не будет никаких социальных взрывов. И надо думать, наверное, только о технологиях. Вот я кто? И где моя совесть, и какая она – большая, маленькая, договороспособная, недоговороспособная? Дальше, я хочу обслуживать, я обслуживающий персонал или я хочу делать свое дело? Журналистика – это же тоже часть народного хозяйства, тоже бизнес. Медиа-менеджеры страшно востребованы, потому что этой профессии нет как таковой. Это же отдельная отрасль народного хозяйства. Причем часто успешные здесь – это люди независимые. Он должен подумать: так, через 20 лет я и моя любимая газета – будем существовать или все уйдет в Интернет? И я и мой любимый канал: где я буду работать, будет ли он существовать через 20 лет? Скорее всего, разовьется, но как?

Журналисты часто забывают о том, что мы не отрасль обслуживания, мы – самостоятельная отрасль, ничуть не хуже, чем легкая промышленность. И ничуть не менее влиятельная, чем нефтяная отрасль. Мы – бизнес, и это обеспечивает нам независимость. Конечно, нельзя говорить о независимости отрасли от России. Можно говорить о независимости газовой отрасли от России, а не наоборот, – не всегда можно понять, кто управляет чем. И я вношу свой интеллектуальный вклад – с точки зрения творчества или с точки зрения менеджмента – в развитие отрасли. Чем эта отрасль будет сильнее, чем она будет богаче, чем она будет могущественнее, тем больше у меня будет возможностей в ней проявить себя. Здесь очень важно не ошибиться с выбором.

Я бы сейчас поставила все, что у меня есть, на Интернет. Помните, когда появилось радио, очень волновались газетчики, что скоро их профессия не будет никому нужна, а потом появился афоризм, который успокоил всех: радио никогда не заменит газету, потому что им нельзя прихлопнуть муху. А Интернет – такое дело, которым уже можно прихлопнуть муху. Потому что появляются новые носители, тоненькие экраны, которые можно свернуть в трубочку, носить с собой и прихлопнуть муху. Это уже абсолютно новый класс людей, которые сейчас идут в журналистику.
Вы могли бы себе представить мое поколение 40-летних 20 лет назад, до существования компьютера и мобильного телефона? Слово «Интернет» появилось при жизни ваших поколений, 30-летних. И что появится через 20 лет – пока представить себе трудно, но можно. Пожалуй, можно говорить о постепенной кончине бумажных изданий. Пожалуй, можно будет говорить о постепенной кончине телевидения в его нынешнем виде: федеральные каналы, нелепые дециметры, метры, еще что-то такое. Потому что цифра уже есть везде, а цифра – это социальный минимум 18 каналов. Телевидение уходит в Интернет – и поди это проконтролируй. Телевидение уходит в мобильные телефоны – и поди проконтролируй. Поэтому я бы сейчас сильно развивала мозги в области прикладного хайтека, все, что связано с Интернетом и с мобильными СМИ.

Мое ощущение, что технологии, развитые технологии, пересилят политику. Потому что нельзя политическим решением, если ты не Северная Корея (а мы пока не Северная Корея) перебить развитие мысли. Ведь, в принципе, история человечества – это история развития журналистики. Потому что в основном мы знаем… печатное слово – это журналистика. Причем мое глубочайшее убеждение: история развития человечества – история развития бизнеса и его отражения в летописях в качестве деловой журналистики. Например, возьмем Золотую орду, хазар, сарацинов и прочих, коих было много и на Руси, и везде. Потом они исчезли, в одночасье. Почему? Ну что, псы-рыцари испугались пограничной стычки с Александром Невским, или испугались иконы Казанской Божьей Матери, Дмитрия Донского? Что случилось с сарацинами? Вопрос: что они контролировали? Кочевники контролировали шелковый путь. Пока не начала развиваться Европа и пока рыцари не пошли крестовым походом за гробом Господним, то бишь контролировать шелковый путь с другой стороны. В момент начала крестовых походов исчезли кочевники, потому что крестоносцы начали контролировать шелковый путь. Почему закончились крестовые походы? Потому что все наладилось с гробом Господним? В общем, как было, так все и осталось. Потому что наступила эпоха географических открытий, и Васко да Гама открыл новый путь в Китай, а за ним Марко Поло, и походы перестали интересовать кого бы то ни было. Не было экономической причины идти дальше за гробом Господним.

И все это летописание, летоисчисление – это все история деловой журналистики. Потому что только очень неискушенным людям может показаться, что войны начинаются по религиозным причинам или по идеологическим причинам. Все начинается по причинам геоэкономическим, в борьбе за то, что есть у другого. Не потому что ты коммунист, а я фашист, и не потому что ты американец, а я русский, а потому что у них есть нефть, а у нас нет, потому что у нас есть газ, а у кого-то нет, потому что у них есть деньги, а у нас нет и т. д.

История антисемитизма тоже очень интересна – она тоже имеет отношение к деловой журналистике. Потому что никого не интересовало, кроме Иоанна, какой национальности был Иисус и кто его распял, хотя в Евангелии от Иоанна есть все перлы, которые сейчас кричит народ, но антесемитизм не был бытовым. А стал он бытовым как раз в момент начала крестовых походов, когда уже развивалось банковское дело, ростовщики и деньги ссужались в двух местах – у жителей Ломбардии (откуда пошли ломбарды) и у иудеев, чья религия вполне позволяет им заниматься этим делом. Когда кредитные ставки выросли выше некоего процента, ставки, Папа римский издает указ: кто будет задирать процентные ставки выше рыночных, того отлучу от церкви. Ломбардцам страшно. А иудеям? А иудеям нет. Возникла нерыночная ситуация. И возникли истории, хорошо описанные – «огнем и мечом». Естественно, отсюда возник бытовой антисемитизм, который продолжается до сих пор.

– Ольга, согласны ли вы с тем, что смелость многих журналистов в начале 90-х объяснялась тем, что они, как и вся страна, были голодными, часто и в прямом смысле этого слова. Им нечего было терять. А сейчас журналистика обросла таким слоем жира, через который очень сложно пробиться. Назовите тройку самых свободных и самых несвободных СМИ.

– Сложно назвать три свободных и несвободных, потому что их будет больше трех – и того и другого. Ну, три самых свободных СМИ – это весь холдинг «Индепендент Медиа», потому что так устроены взаимоотношения собственника, издателя, редакции – это часто экономическая, правовая вещь. И это работает, независимость может обеспечиваться подписанными бумагами. Дальше – RTVI, «Эхо Москвы», New Times – не объединенная одним собственником, но объединенная «группой крови». И третья группа – это плохо видимые миру региональные средства массовой информации, которые чудом сохраняют независимую точку зрения. Например, томская ТВ-2 Юлии Мучник, которой в 25-й раз не дали ТЭФИ на том основании, что их не знает страна. Так это проблема страны, а не Юлии Мучник! И таких газет мы знаем много. Когда какой-нибудь скандал возникает на нашем рынке – «ах, закрыли воронежскую газету за ее независимость», тогда мы узнаем, что была в Воронеже независимая газета. Очень много на региональном уровне и людей, которые заинтересованы в независимом мнении.

Наиболее «цензурируемые» – Первый канал, Второй канал, Четвертый канал (НТВ). Третий канал не поставлю как сильно зависимый, например, от Лужкова, это все-таки в большой степени заслуга Пономарева. Александр Пономарев – человек очень умный и знает какие-то границы. На третьем канале в «25-м часе» можно услышать много интересного, чего не услышишь нигде. «Известия» с «Комсомольской правдой» поставила бы в один ряд, на вторую строчку. Ну и если уж придираться к словам «зависимость» и «независимость», это самые разнообразные клоны первой и второй строчки. То есть на первую строчку мы поставили почти все телевидение, на вторую строчку – «Известия» с «Комсомольской правдой», а их разнообразные клоны – я имею в виду как региональные, так и корпоративные: какие-нибудь губернаторские газеты, корпоративные газеты типа «Гудок». Если у вас корпоративная газета, условно говоря, «Росбанка», это (зависимость) нормально. Корпоративная газета для «Росбанка» не выходит на другую аудиторию, это корпоративная пресса. А корпоративная пресса типа «Гудок» или «Голос губернатора», условно говоря, которая окучивает большую аудиторию помимо железнодорожников, это, безусловно, зависимая пресса.

Новости REN-ТВ могли бы быть значительно хуже, чем сейчас есть. Мне очень нравится интертеймент на REN-ТВ. Я смотрю Кеосаяна с большим интересом, спасибо ему за это. И многие другие программы, например из цикла «Военная тайна». Более того, я очень часто включаю свои любимые каналы «24.doc» и «365 дней», у меня все время стоит пульт на них, и некоторые программы смотрю и думаю: надо же, умеем делать.

– Поступали ли вам предложения работать на телеканале RTVI вместе с бывшими НТВ-шниками? Планируете ли вы вернуться на экран со своим собственным проектом?

– Наверное, у каждого журналиста есть несколько близких, родственных изданий, каналов, радиостанций и прочее, и ты всегда понимаешь, что можешь туда нырнуть, вынырнуть, занырнуть, нырять где-то рядом.

RTVI… что там говорить – надо просто включать и смотреть. И все понятно. Любая альтернативная информация, любая альтернативная точка зрения… Понимаете, RTVI – это канал, с которым я разговариваю. «Ну, Кара-Мурза, ну ты даешь…» «Ой, Шендерович, жжешь…» Сидишь и разговариваешь с телевизором и чувствуешь себя, в общем, вполне нормально. Не ругаешься с ним, а начинаешь дискуссию на каком-то понятном тебе уровне. Есть какая-то одинаковая «группа крови» у RTVI, «Эха Москвы», New Times…

– Скажите, пожалуйста, были ли лично с вами или с вашими коллегами случаи, когда власти или владельцы какой-либо СМИ запрещали выпускать тот или иной репортаж?

– Нет, никогда. За исключением случая на REN-ТВ, когда сменилась власть и мне запретили два сюжета. Так что можно считать, что почти и не было.


Lenta.ru



Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.