Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Жорес Алферов: «Коммунистические идеалы соответствуют большинству людей» «

Жорес Алферов: «Коммунистические идеалы соответствуют большинству людей»

Академик и нобелевский лауреат Жорес Алферов побывал в гостях у «Газеты.Ru» и ответил на многочисленные вопросы посетителей сайта. МЕГ приводит фрагменты этого онлайн-интервью

– Уважаемый Жорес Иванович! Как вы считаете, у оппозиции, в частности КПРФ, есть хоть какие-то шансы? В России появится двухпартийный парламент?

–Хотя вообще-то в тройке я на втором месте в списке КПРФ, политические вопросы для меня далеко не самые близкие, но я думаю, что, безусловно, КПРФ пройдет в Думу. Она будет второй по количеству голосов. Кто будет ещё – трудно сказать, можно сказать, что «Справедливая Россия», хотя ее шансы упали... Пройдут, возможно, «Справедливая Россия», не исключаю ЛДПР, может, будет три-четыре партии, но лидер – «Единая Россия», а вторая партия – КПРФ.

– Почему в ельцинской России ваши симпатии были на стороне партии власти, а в путинской – на стороне оппозиции? В борьбе за что и против чего вы объединяетесь с коммунистами?

– Я был народным депутатом СССР, избранным в 1989 году от академии СССР, до этого не участвовал в таких крупных событиях. В то время мы возлагали надежды на развитие страны. Уже на первом съезде народных депутатов СССР я был очень разочарован. Съезд превратился в трибуну для бесшабашной критики и не был деловым. Затем для меня было огромным трагическим событием развал Советского Союза. После этого у меня настроение испортилось 19 августа 1991 года и с тех пор не поправлялось. Я не хотел снова участвовать в выборах в Думу, но в 1995 году ко мне обратились мои коллеги по академии и сказали, что Черномырдин хотел бы иметь меня в списке «Наш дом – Россия». Я долго отказывал, потому что есть правило, что первое лицо никогда само не задает подобного вопроса, если не уверено в ответе. Я к Черномырдину относился хорошо. И нашей задачей было сохранение Академии наук, как мощной организации, с которой мы связывали развитие науки. И когда мне говорили, что если не соглашусь, то этим будет нанесен ущерб академии, мне по-прежнему безумно не хотелось. Но я встречался с Черномырдиным по вопросам науки, рассказывал ему о нашей системе образования от лица школы, сказал, что есть проект строительства образовательного центра, но деньги превратились в ничто, и передал целый ряд бумаг. Эти средства были выделены. Восемь миллионов долларов – очень большая сумма по тем временам. А потом я получил предложение быть в списке. И я уже не мог отказаться. С этого начался мой опыт в Госдуме.

Я пошел в комитет по образованию и науке. Его возглавлял один из лидеров КПРФ Иван Мельников. Получалось так, что те поправки, которые я вносил и которые были направлены на спасение науки, не поддерживались моей фракцией «Наш дом – Россия», а КПРФ и «Народовластием» поддерживались.

Потом была такая ситуация я был вызван Володей Рыжковым, возглавлявшим фракцию НДР, дать ответ, почему я голосовал за музыку Александрова, а не Глинки, меня предупреждали, что мое поведение не соответствовало члену фракции НДР, и если я подпишу постановление об импичменте Ельцина, то я буду исключен из фракции НДР. Я подписал и согласился перейти от Рыжкова-младшего к Рыжкову-старшему.

Мои взгляды и предпочтения нашли отклик во фракциях КПРФ и «Народовластие». И с 1999 года я избираюсь от них.

Я не член КПРФ. Но у меня есть свое мировоззрение, и оно соответствует идеалам коммунистическим. Есть еще одна деталь – мой папа был членом российской социал-демократической партии большевиков до революции. Коммунистические идеалы – это прекрасные идеалы. Одним из первых коммунистов на нашей планете называют Иисуса Христа.

– Немного резкий вопрос, может быть. Не кажется ли вам, что ваш образ и ваша вера в некоторые коммунистические идеи использует партийная номенклатура КПРФ? Как вы относитесь к Зюганову?

– Я думаю, что партии всегда используют того или иного человека, симпатии которого на стороне этой партии. Это нормально. К Зюганову я отношусь хорошо. Он яркий человек.

Можно удивляться, как это случилось в нашей стране, в которой было 20 млн. членов партии, что, когда произошел развал СССР, в том числе и компартии, очень немного людей выступили в защиту коммунистических идеалов. Среди них был и мой товарищ и коллега В.А. Коптюк.

Я думаю, что коммунистические идеалы соответствуют большинству людей. Социалистические принципы: от каждого по способности – каждому по труду; бесплатное образование; финансирование фундаментальной науки; бесплатное медобслуживание... Пропаганда пытается приписать все грехи коммунистам, а простой человек поддерживает эти идеалы. Если спросить людей на улице хотят ли они, чтобы было бесплатное медицинское обслуживание и образование, все скажут, что хотели бы.

В этой связи в разные времена, люди, которые, казалось бы, довольно далеки от политики – научные работники – становились членами компартии. Драйзер стал коммунистом в годы войны. Бернал – один из руководителей военных исследований в Великобритании – стал коммунистом. Таких примеров можно привести много.

– Как Вы относитесь к либеральным идеям? Полная свобода доступна очень немногим в нашей стране.

– Что вкладывать в понятие либерализма? Свобода – она всегда приветствовалась. Но одновременно должны быть ограничения, когда сегодня говорится о рыночной экономике... А я помню, что в конце 80-х годов в одной из статей либерального экономиста «Нельзя быть немножечко беременной», подчеркивалось, что введение элементов рынка не может быть частичным. Это не так. В передовых странах государство активно вмешивается в рыночные отношения, поскольку закон рынка не решает все проблемы.

Сегодня стоит масса сложнейших проблем. Есть такой термин «бокал шампанского». Это значит, что если мы нарисуем типичный бокал шампанского, то, оказывается, таким бокалом можно представить распределение доходов между различными группами населения. И 10 % населения имеют четверть доходов населения, а высшее – 87% дохода. Это соотношение бедных и богатых 60 к 1. Эта проблема должна решаться. У КПРФ есть свое видение этой проблемы, и оно совпадает с видением этой проблемы многими буржуазными партиями на Западе.

Мы живем в условиях кризиса, и мирового в том числе. В кризисе всегда огромная угроза и имеется возможность. Наша задача – использовать возможности, чтобы выйти из кризиса. Одна из них, и это сегодня начинают понимать в странах, где рыночная экономика господствует, – либерализм и плановая экономика должны сочетаться.

– Как вы можете разделять демагогию КПРФ, не несущую никаких реальных решений для окружающего мира?

– Я думаю, что вы невнимательно читали программу. Если говорить об экономике, то один из основных элементов – признание разных форм собственности и развитие среднего бизнеса, но стратегически важные отрасли должны быть в руках государства.

– Компартия впервые сделала ставку на города-миллионеры. Что может заставить жителя мегаполиса проголосовать за КПРФ?

– Я думаю, что очень многое. Между прочим, в Москве и Питере компартия на последних выборах вышла на высокий уровень. Если раньше она не имела депутатов, то сейчас получила 17–18 % в городах, где высока пропаганда и много состоятельных людей – ее противников.
Мой 12-летний опыт работы в Думе показывает, что все мои предложения по науке и образованию находили поддержку у КПРФ. Я уверен, что выход из кризиса в России, если говорить об экономике, – только на основе высоких технологий, а это наука. И эти положения содержатся в программе КПРФ. И не случайно и Зюганов, и Мельников, и я – члены комитета по образованию и науке в Госдуме, поскольку наука – это сегодня самое важное для нас.

– А вам не кажется, что премьер Зубков, благодаря свойственной ему манере управления советского типа, может отобрать у коммунистов часть их электората?

– Зубков имеет большой опыт работы в советское время, реальный организационный опыт работы – директор совхоза, председатель горисполкома. Как он может отобрать часть электората, я не понимаю. Можно отнять эту часть, если вы реально не просто декларируете, а берете на вооружение целый ряд программных положений КПРФ.

– Как вы относитесь к мнению, что Ленин должен быть похоронен в соответствии с христианскими традициями?

– Эту тему подняли не на прошлой неделе, а стали кричать, еще когда была жива советская власть. Когда Ленин умер, его хоронили миллионы, и для жителей нашей страны он был святым. И так было решено. Очень многие святые, их мощи, лежат по тому же принципу, что Ленин в мавзолее. Мавзолей – потрясающий памятник архитектора Щусева. Если нет других проблем, можно говорить об этом. Но это великий архитектурный памятник и святое место для миллионов людей. И давайте не будем его трогать.

– Некоторые ученые заявляют о том, что наука в путинской России ожила и начала стремительно развиваться. Согласны ли вы с этим утверждением?

– Ситуация в стране сегодня, прежде всего финансовая, намного лучше, чем была 15 лет тому назад. В 1992 году финансирование Академии наук упало в 20 раз. Сегодня оно выросло, но по-прежнему в три-четыре раза меньше, чем было в советское время.

Мы упустили очень много и только начинаем оживать, но бурного развития науки нет еще. РАН – практически единственная научная структура, которая подвергается незаслуженным нападкам. Происходит то же самое, что было в экономике, благодаря реформам, проводимых эпигонами. Академия наук имеет огромные достоинства. Да, она уже не отвечает всем вызовам времени, но мы занимаем круговую оборону, чтобы защитить ее как организацию. Я думаю, реформы должны проводиться в интересах дела, а не в интересах формы или с оглядкой на Запад.

– Как вы лично относитесь к программе развития нанотехнологий в России?

– Нано – миллиардная доля. Это те технологии, когда при переходе к малым размерам появляются принципиально новые свойства. Я занимаюсь этим вопросом около 40 лет. Развивать это направление, безусловно, нужно, и делать это грамотно. За последние годы мы где-то сохранили свой потенциал, где-то утратили. Нанотехнологии, физика наноструктур – перспективные направления, и как междисциплинарные исследования они играют важную роль.

По поводу «Роснанотех» – эта корпорация может стать способом так называемого «распиливания денег», или госкорпорацией по перспективным технологическим направлениям. В первую очередь мы нуждаемся в поддержке научных исследований. А развитие и внедрение в практику может принимать много разных форм.

– После выборов пойдете работать в Думу?

– Я работаю в комитете по науке и образованию с 1995 года, и пойду снова в этот же комитет. Надеюсь, что моя работа в нем будет более эффективной, чем за последний срок, когда, несмотря на огромные потраченные усилия членов нашего комитета, нам не удалось сделать то, что нам хотелось. Буду бороться дальше за наши науку и образование.



запчасти для квадроциклов arctic cat
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.