Главная страница Написать нам письмо Поиск по сайту


   »  Главная страница
   »  В мире
   »  Россия
   »  Ближний Восток
   »  Мнение
   »  Экономика
   »  Медицина
   »  Культура
   »  История
   »  Право
   »  Религия
   »  Еврейская улица
   »  Разное
   »  English


Подписка  «   


Архив Россия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Новости: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 39, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48
Архив Ближний Восток: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22
Архив В Мире: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20
Архив Мнение: 1, 2, 3, 4, 5, 6
Архив Еврейская улица: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37
Архив Ксенофобия: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7
Архив Культура: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10
Антитеррор, Спецкорры МЕГ





  Попытка соавторства «

Попытка соавторства

Лариса Белая

Гладилин А. Первая попытка мемуаров // Октябрь. 2007. № 6.

Анатолий Гладилин – не самое громкое из имён писателей-шестидесятников, но судьба его впечатляет хотя бы тем, что на ней рано, может быть, раньше, чем на судьбах других, сказалось окончание «оттепели». И стала осуществляться гегелевская максима: «Познайте истину, а истина освободит вас».

Двадцатилетним А. Гладилин написал «Хронику времён Виктора Подгурского» и проснулся знаменитым, когда её напечатала катаевская «Юность». Без привычно-необходимого ура-патриотического глянца эта проза рассказывала о вхождении молодых людей в жизнь. Рассказывала правдиво, точно схваченным языком, остро сопрягаясь с читательским жизненным опытом, с нашей, журналистов «молодёжки», «головной болью».
…Древние, раздолбанные станки – и приставленные к ним только-только начинающие гегемоны…

…Неизбежность госраспределений вузовских выпускников с выплескиванием порой младенцев вместе с водой – с потерей бесценных
талантов вдали от научных центров, в рутине глубинки…

Хлеб ранних лет отечественного замеса содержал такую драматургию… соответственно во взрослом контексте.

Вспоминая свое вхождение в литературу («Хронику» год искусно пробивала Мэри Лазаревна Озерова, завотделом прозы «Юности», много сделавшая, чтоб увидели свет и первые вещи Аксёнова, Анатолия Кузнецова, Амлинского, Балтера), автор делает набрасок картины перемен во всем литературном процессе в связи с… венгерскими событиями. Его повесть успела «проскочить», но вскоре начались времена «холоднее холода». Роман Дудинцева «Не хлебом единым» имел большой читательский успех в сопровождении разгромной критики. «Помню, как я протырился с двумя студентами на обсуждение Дудинцева в Союзе писателей. Там было все, естественно, подготовлено, штатные критики громили Дудинцева, а писатели сидели тихо, и только мы, трое студентов, подавали какие-то насмешливые реплики и даже пытались свистеть. И к нам оборачивались писатели и шептали: «Шумите, шумите…» Изменилась обстановка в Союзе писателей. Изменилась атмосфера и в «Юности».

В откате участвовали и те из литначальства, кто «были олицетворением прогресса, вообще смелости, Катаев, любимый мой Валентин Петрович… громил тогда сборник «Литературная Москва». Этот Катаев «Хронику» бы уже не напечатал. Во всяком случае, он не опубликовал мою книгу «Бригантина подымает паруса». Написал я её, вернувшись с одной из алтайских строек, и написал то, что увидел, все, как было на самом деле».

Дуновения «оттепели» с её героями и антигероями в немалой степени определяли незаурядную судьбу этого писателя, имя которого ужеи не известно новым поколениям в нашей стране. А ведь до эмиграции в 1976-м «по еврейской линии» член Союза писателей А. Гладилин выпустил в СССР десять книг, мгновенно исчезавших с магазинных полок. Увидела-таки свет «Бригантина…» И нужно назвать «Первый день Нового года», «Историю одной компании». Эти повести подвергались резкой критике в печати. Последней на родине, в 1970-м, у А. Гладилина вышла книга «Евангелие от Робеспьера».

Попав в число запрещенных авторов, он занимался переводами, распространялся в самиздате. Его роман «Прогноз на завтра» впервые был опубликован во Франкфурте-на-Майне. В эмиграции, работая в парижском бюро русской службы радио «Свобода», он в своей книге-антиутопии описал фантастическую ситуацию военно-коммунистического переворота во Франции с её присоединением к СССР. Роман «Меня убил скотина Пелл» – автобиографический, это описание его эмигрантской жизни.

Отечественные эмиграции всех волн похожи друг на друга – и каждая несчастлива по-своему.

Хроника времён А. Гладилина, ставя точки над «i» в вопросе о писателях-шестидесятниках (имеется в виду миф о том, что эти счастливчики много печатались, купались в славе…) и называя отношение к ним в эмиграции завистью, определяет это чувство как понятное. «Нам действительно исключительно повезло. Мы оказались в нужное время в нужном месте. Да, наша литературная юность, в общем, была счастливой. Но всё это добивалось колоссальным трудом, массой нервов. Мы не печатались, мы пробивались…» Не переоценивая свою «Бригантину…», написанную в 22–23-летнем возрасте (за неё билась Озерова, собирая хорошие рецензии, да недобрала, подкузьмил в глазах редколлегии содержащийся в книге заряд достоверности), мемуарист напоминает, почём была тогда достоверность. «Советский писатель» вообще дал внутреннюю рецензию в форме доноса. Еще совсем недавно после таких, пересылаемых куда надо, за писателями приходили ночью. Но и в описываемое время в Литинституте шла «охота на ведьм» – «студентов изгоняли буквально за одно стихотворение после обсуждения на семинаре, и вовсе не потому, что стихотворение было плохим, а потому, что оно казалось антисоветским». И четверокурсник Гладилин решает бросить Литинститут. Уйти в плаванье матросом (это сделал потом Георгий Владимов), «увидеть какие-нибудь дальние Аргентины». Ведь – писатель. И уже были командировки, были поездки по Сибири… Но необходимая, подписанная «треугольником», характеристика оказывается волчьим билетом: «политически неактивен, на семинарах высказывал сомнительные идеи…» С такой бумагой только в дворники, сторожа. Но выручил в Прибалтике высокий родственник со стороны жены. Потом… туда пришёл вызов из Москвы! Предложение возглавить отдел литературы и искусства в «Московском комсомольце». «Всё-таки была хрущёвская «оттепель». Прошёл виток заморозков, и началось какое-то таяние льда. Делали ставку на молодых. А у меня было три козыря. Первый: повесть в центральном журнале, счастливо избежавшая публичной порки. Второй: родители, старые большевики, не репрессированные. Значит, я вроде бы свой. Третий: по анкете я русский, Анатолий Тихонович. То, что это имеет значение, я осознал через полгода, когда главный редактор мне вскользь заметил: «Толя, обрати внимание на свою литературную страницу. Там что-то много еврейских фамилий».

…Я-то начинала в «МК», когда А. Гладилин с ним уже прощался. У меня сохранилось редакционное коллективное фото. На нём лица людей, о которых многое сохранилось в памяти.

…Когда рождалась нетленка Аксёнова, Вознесенского, Евтушенко, А. Кунецова, Ахмадулиной… «МК» нередко выдавал подёнку – подстать. Эта, последняя, часто была истоком отличных книг. Так, первые свои статьи, необычайно острые, неожиданные печатал в «МК» ныне известный критик, правозащитник Валентин Оскоцкий. Целая плеяда видных журналистов, писателей, общественных деятелей начинала здесь. К нескольким, названным в «Мемуарах», хочется прибавить ещё два-три имени. Недолго, но работал с Е. Сидоровым А. Шерель, недавно скончавшийся театровед мирового класса. Сидоров при Ельцине стал министром культуры, был ректором Литинститута, стал представителем нашей страны в ЮНЕСКО. Сейчас мучительно гадаю: из-за чего полвека назад так отчаянно поссорились Сашка Шерель и Женька Сидоров, а Сашка потом вылетел из редакции?! Начинал у нас завотделом науки Юрий Израилевич Альперович (Ю. Дружников) – известный во всем мире писатель-пушкинист, университетский профессор в Калифорнии.

Гладилин, говоря о нашей газете и «Комсомольской правде» – и в ней он поработал – именно первую ценит за живость, популярность, отсутствие официоза, который присущ всем газетам. «По сравнению с весёлыми нравами в «МК» – холодная, официальная атмосфера. В отделе культуры два начальника. А сколько начальства в главной редакции! А ещё в «Комсомолке» наблюдался упадок духа, связанный с тем, что Аджубей перешёл в «Известия», прихватив с собой самых сильных журналистов. Сменивший его на посту главного Юра Воронов был симпатичным, но робким. Что объяснимо: смелые выпады «Комсомолке» позволялись, пока ею правил зять Хрущёва».

…«В «МК» свободный стиль в конце пятидесятых – шестидесятых во многом создавал Борис Евсеевич Иоффе. Театровед, выпускник Гиттиса, обладатель одной из крупнейших в Москве домашних театральных библиотек, он, печатаясь под псевдонимом Б. Евсеев, защитил не один начинающий талант. Первым написал об актёрах «Современника», о Камбуровой, Милашкиной, Кутепове. Вытащил из нищеты и безвестности великолепного художника Павла Бунина, впоследствии приобретшего широкую известность, прежде всего своими иллюстрациями к «Уленшпигелю». Написал о творчестве Иосифа Юзовского, научного сотрудника ИМЛИ, заклеймённого в пору борьбы с космополитизмом в качестве лидера антипартийной группы театральных критиков». Прошло наваждение – и Юзовский, блестяще писавший о драматургии Горького, шекспировском театре, музыке, балете, прибавил к своим трудам новые книги о театре, последнюю – в год смерти, в 1964-м.

В ту пору ещё клеймили Цветаеву – свидетельствую: и с высоких трибун. А режиссер Е. Радомысленский и актриса Е. Муратова подготовили показанную в Театре киноактера программу по цветаевской поэзии и переписке. Вездесущий в театральной Москве Борис Евсеевич Иоффе не замедлил прислать на премьеру корреспондента «МК». Перед началом Радомысленский, волнуясь и тревожно вглядываясь в газетчицу, говорил: «Поймите… проникнитесь – это не просто спектакль. Это наша миссия». Иоффе привлёк к работе, учил, опекал в газете ныне известного писателя, многолетнего ректора Литинститута С. Есина, блестящего журналиста Ю. Скворцова, одного из нынешних руководителей телеканала «Культура», известного кинокритика Валентину Иванову. Студенткой пединститута она прислала в газету какой-то отклик – Иоффе угадал талант. Перепрофилировал на журфак МГУ, взял в газету «сотрудником на гонораре»: эта введённая им по зарубежному лекалу система при всей жёсткости нетвёрдого оклада многих его «птенцов» неплохо учила. Конечно, когда наломают дров, топал и кричал. Кричал и топал, отстраняя Лену Мушкину от репортажа о совместном полёте с лётчиком-испытателем. Отстранил, а лётчик тогда погиб. У Мушкиной недавно вышла очередная книга – вековая история одной семьи: впечатляющий сколок истории страны. Книга включена в фонды десятков музеев, архивов, библиотек.

Начинал у Иоффе отличный публицист, выдающийся правозащитник Юрий Щекочихин – 16-летним школьником, в школьном отделе. У Бориса Евсеевича последовательно был ряд ответственных должностей, требующих большой организационной работы, он был чрезвычайно занят. И при этом материалы с го псевдонимом Б. Евсеев появлялись на газетных полосах постоянно. Незашоренный идеологией эрудит, который о театре знал всё, он был всеми уважаемым, непререкаемым авторитетом при сменяющихся редакторах – Борисове, Флеровском, Бугаеве. Но завершалась пора потепления. В редакции появилась несовместимая с ним и ему подобными железная особа. Перед тем как его окончательно выдавили, он на летучке оговорился по Фрейду: назвал «смертником» «Сверстник» – придуманную им интересную рубрику.

Верный правде и себе, мемуарист отнюдь не оставляет за кадром свидетельств о том, что было в пору госантисемитизма: «еврей при губернаторе». В «МК», «Юности», «Новом мире». Не обходит нюансов насчет верности служения. Вот о линии в «Комсомольце»: «Он [редактор Борисов] был типичный номенклатурщик… средненький редактор, но совсем не глупый администратор. Несмотря на свойственный тогдашнему комсомольскому руководству антисемитизм, держал на должности ответственного секретаря человека с фамилией Шляхтерман. Почему? Со Шляхтерманом он был спокоен – тот ни малейшей идеологической ошибки не допустит».

Ну да, оба были правоверными коммунистами, наш геройски отвоевавший в Отечественную, «тишайший царь Шлях» и «добрый Миша». Но верно и то – свидетельствую, как и Гладилин: ни в стенах редакции «МК», ни на страницах газеты не было тупого засилья официоза. Берусь утверждать: здесь умело противостояли – как правило – заданным накатам и линчеваниям, утверждая либерализм «гнилой» интеллигенции, неведомую, чуждую толерантность.

В новые времена, в 1987-м, Борисов, директор «Московского рабочего», с какой-то обескуражившей меня готовностью быстро издал мою книгу «Крылья «Чайки». На путях реформы школы». И тираж был разослан по школам. А Шлях то и дело радует блестящими аналитическими статьями о войне и её героях. Особенно на страницах «Лехаима».

…К чести мемуариста. Скорректировал некоторые мои воспоминания полувековой давности памяти. На эту же неизбывную тему. По меньшей мере, хочется ему, его тонкой проницательности верить: навязанной, необходимой игры в антисемитизм было много-много больше, чем его – подлинного!

…Как-то в газетных стенах разнеслось: «Наш Изюмов уже совсем!..» Выписывая гонорар, он поставил некую сумму против новой фамилии, но услышав, что это псевдоним человека с еврейской фамилией, тут же, прилюдно… уполовинил её, счастливо просияв. И вот – строки гладилинской хроники карьер и конформизма. «Вообще из «Московского комсомольца» вышло много интересных журналистов. Володя Кривошеев и Эдик Графов прославились в «Известиях». Леша Флеровский, став главным редактором «Комсомольца», преобразил газету, но ему сломал хребет тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ тов. Павлов… Юра Изюмов, дождавшись своего часа, перешёл в «Пионерскую правду» замом главного редактора. Через какое-то время я с ним случайно пересёкся… Изюмов изрыгал антисемитские фразы и, как мне показалось, исподтишка наблюдал, какой это произведёт эффект. Я понял, что это маска, что ему так надо, но не понял, для чего. Позже разнеслась весть: первый секретарь Московского горкома партии, член Политбюро ЦК КПСС тов. Гришин (известный даже в партийных кругах как жуткая сволочь и антисемит) взял Изюмова к себе помощником. Прослужив необходимое количество лет в горкоме, Юра затем спланировал под крылышко «первого еврея» Советского Союза… Чаковского в качестве зама главного редактора «Литгазеты». А когда я уже был в Париже, один советский перебежчик передал мне список чинов КГБ, работающих в литературе. Список вызвал у меня большие сомнения, в частности, и тем, что там фигурировал Ю.П. Изюмов – генерал-майор ГБ. Правда, перебежчик мне объяснил, что есть секретный указ, согласно которому всем помощникам членов Политбюро ЦК КПСС автоматически присваивается звание генералов госбезопасности»…

…Общительнейший либерал Иоффе с гулаговским, говаривали, прошлым умер в канун дня своего рождения. Это прежде бывало многолюдное веселье! А сейчас, вернувшись из какой-то командировки (отличный шахматист, он завершал свой профессиональный путь в журнале «64»), отписавшись, он включил телевизор… Ящик вещал мёртвому несколько дней, пока не взломали дверь. А мы-то всё звонили, гадая, куда умчал новорожденный?!

Вспоминаю Бориса Евсеевича Иоффе поразительно уместными тут ахматовскими, посвящёнными Иннокентию Анненскому, словами: «А тот, кого учителем считаю, как тень прошёл и тени не оставил, весь яд впитал, всю эту одурь выпил, и славы ждал, и славы не дождался, кто был предвестьем, предзнаменованьем, всех пожалел, во всех вдохнул томленье – и задохнулся…»

Журнальный вариант гладилинских мемуаров полностью, книгой, выйдет в «Вагриусе». Надеюсь, что насыщеннее будет описание зарубежной Одиссеи автора, полнее его портретная галерея.

Портреты – одно из главных достоинств его работы. Нередко это изображения широко известных деятелей. Среди них Симонов, Эренбург, Тарковский, Вознесенский, Окуджава, Анатолий Кузнецов, Юлиан Семёнов, Роберт Рождественский, Новелла Матвеева… Не первые, конечно, более-менее подробные, эти портреты явлены в свете тонких авторских наблюдений. Написанные прозрачным языком, пронизанные обаянием доказательной аналитики, достоверности и убедительности, они замечательно жизненны. Эти портреты новы в подробностях светотеней и по-новому драматичны.



Страховая компания подала в суд ответчик по дтп страховая компания.
Главная страница Написать письмо Поиск
Jig.ru является расширенной версией «МЕГ». Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора. Материалы сайта могут перепечатываться без письменного согласования с редакцией, но с обязательной гиперссылкой на главную страницу сайта.