HOMO ECONOMICUS

Стремительное развитие появившейся в середине двадцатого века науки этологии (1)* заставило пересмотреть отношение ко многим явлениям в поведении животных, как индивидуальном, так и коллективном. У животных было открыто социальное поведение, которое у человека относится к экономическому поведению. Как оказалось, законы экономического поведения в сообществах животных идентичны законам для сообществ людей.

первобытный коммунизмПутем сопоставления врожденных программ поведения, проявляющихся у человека, с поведением стадных приматов, было реконструировано построение социума у предков человека. Анализ отношений в стадах обезьян, обитающих в условиях, сходных с теми, в которых обитали предки человека, однозначно указывает на то, что в первобытном социуме предков человека не могло быть и тени равноправия.

Так называемый, «Первобытный коммунизм» – выдумка кабинетных ученых. Их выводы были построены на поверхностном анализе социальных структур «современных предков» – племен, утративших культуру. Деградация общественного устройства совсем не означает возврат к ранним ступеням общественной организации.

С животным миром людей объединяют как врожденные программы поведения, так и стратегии поведения, основанные на этих программах. Из этих программ можно выделить те, на которых строится любая стратегия поведения, в том числе и стратегия, которую можно отнести к экономическому поведению:

— Захват и удержание источника благ – богатого кормом места, плодоносящего растения, стада малоподвижных животных, источника воды и т. п. Захваченное добро удерживается силой: всех, кого можно прогнать, прогоняют. Собственность отнимается силой (ограбление). Дети грабить начинают раньше, чем говорить.

— Отнятие добра и благ у стоящих ниже рангом без стычки, «по праву» доминирования. Отнятие – один из способов утверждения иерархии (многие виды занимаются этим все время, хотя бы в символической форме). Так ведут себя и общественные обезьяны. У них подчиненные особи не только безропотно отдают все, что заинтересует доминанта, но и, упреждая его гнев, «каждый сам ему приносит и спасибо говорит».

— Заполучение чужой собственности – похищение. Воровство принципиально отличается от грабежа тем, что его совершает особь, стоящая рангом ниже обворовываемой. Поэтому воруют животные тайно, применяя разного рода уловки, стащив — убегают и прячут или съедают незаметно. Когда у животного запускается программа воровства, то она сразу предупреждает о запрете: попадешься – побьют. У обезьян из-за их жесткой структуры воровство процветает вовсю.

— Попрошайничество. На него способны почти все животные. Взять, например, зоопарк: коллекция «попрошаек» разных видов. Очень часто поза попрошайничества имитирует позу детеныша, выпрашивающего корм. Попрошайничество всегда адресовано вверх: обращено или к тому, кто захватил источник благ, или к более сильной особи, или к равной по рангу. Попрошайничают в основном обезьяны, находящиеся на нижних этажах иерархии. У человека попрошайничество развито сильнее, чем у обезьян, мы все время что-нибудь просим или вынуждены просить.

— Обмен. Он развит у обезьян и некоторых вороновых. Меняются животные одного ранга. У обезьян и ворон обмен всегда обманный: у них есть очень хитрые программы, как «обдурить» партнера, подсунуть ему не то, захватить оба предмета, которыми начали меняться, и т. п. У человека обмен тоже развит, и подсознательная его сторона – обязательная выгода («не обманешь – не продашь»).

Ученые из Университета Эмори (частный исследовательский университет, расположенный в Атланте, штат Джорджия, США — прим. ред.), которые вели в джунглях Амазонки наблюдения за мартышками-капуцинами, опровергли тезис Адама Смита. Они обнаружили модель поведения по принципу «ты – мне, я – тебе», приписываемую исключительно сообществу людей.

В продолжение изучения экономического поведения, обезьянам вручили «деньги» в виде серебряных дисков, с отверстием в середине. Через несколько недель капуцины (род обезьян, объединяющий около тридцати подвидов; из-за широкой перегородки между ноздрями их также называют «широконосыми обезьянами» — прим. ред.) усвоили, что за эти монетки можно получать пищу. Экспериментатор, который в молодости увлекался марксизмом, не стал проверять, правда ли труд превращает обезьяну в человека. Он просто раздал обезьянам эти монетки и научил использовать их для покупки фруктов. Перед этим выяснили, кто что любит, чтобы установить для каждой из обезьян свою шкалу предпочтений.

Сначала такса была единой – за кислое яблоко и кисть сладкого винограда просили одинаковое количество монет. Естественно, яблоки не пользовались успехом, а запасы винограда таяли. Но картина резко поменялась, когда цена на яблоки вдвое снизилась. После довольно долгого замешательства, обезьяны решали практически полностью потратить свои монеты на яблоки. И только изредка позволяли себе полакомиться виноградом — очень напоминает знакомую нам всем картину поведения людей во время распродаж… 

А вот сейчас начинается самое интересное! Оказалось, что обезьяны часто не тратили все свои деньги на фрукты, а приносили монетки в общую клетку, где вместе жили. С течением времени запасы денег накапливались, а девать их было некуда – приносить «домой» в клетку яблоки и виноград было строго запрещено. И когда один из самцов возжелал ласки и любви, но получил отказ, он предложил даме самое ценное, что у него было, – деньги. Самка согласилась, а потом обменяла монеты на фрукты. Спустя какое-то время обезьяны стали экономить на еде, предпочитая тратить деньги на секс. Причем, расположение противоположного пола покупали не только самцы, но и самки.

Американские этологи провели эксперимент по введению «трудовых» отношений в стае обезьян шимпанзе. Они придумали в вольере «работу» и «универсальный эквивалент» – деньги. Работа состояла в том, чтобы дергать рычаг с усилием в 8 килограммов. Значительное усилие для некрупных шимпанзе. Это для них настоящий малоприятный труд. За каждый качок рычага обезьяна получала ветку винограда. Как только шимпанзе усвоили простое правило «работа = вознаграждение», им тут же ввели промежуточный агент – разноцветные пластмассовые кружочки. Вместо винограда шимпанзе стали получать жетоны разного «номинала».

За белый жетон можно было купить у людей одну ветку винограда, за синий – две, за красный – стакан газировки и так далее. Вскоре обезьянье общество расслоилось. В нем возникли те же самые типы, что и в человеческом социуме: трудоголики и лодыри, бандиты и банкиры. Одна обезьяна умудрилась за 10 минут поднять рычаг аж 185 раз! Видимо, очень секса хотелось… Кто-то из шимпанзе предпочитал не работать, а отнимать у других. Но главное, что отметили экспериментаторы, у обезьян проявились те черты характера, которые ранее не были заметны – жадность, жестокость и ярость в отстаивании своих денег, подозрительность друг к другу.

Товарно-денежные отношения возникают у шимпанзе не только в специально созданной экспериментальной ситуации. В австралийском городе Аделаида в зоопарке во время чистки клетки с шимпанзе служитель обнаружил заначку в виде толстой пачки денег, причем все банкноты были мелкие, а некоторые – вообще иностранные. За клеткой немедленно установили наблюдение – и оказалось, что деньги эти честно заработали сами обезьяны, – они просто продавали посетителям свои фрукты, а выручку бережно складывали в уголок.

В 2002 г. американский экономист Вернон Смит и израильский психолог Дэниэль Канеман получили Нобелевскую премию по экономике. Им удалось доказать, что участники финансовых рынков не способны рационально оценивать ни величины ожидаемых выгод или потерь, ни их вероятности. Они показали, что степень удовлетворения человека от приобретения, например, 1000$ гораздо ниже степени расстройства от потери той же суммы. Поэтому люди готовы рисковать, чтобы избежать потерь, но не склонны к риску, чтобы получить выгоду. Оказывается, потомки Адама ведут себя не только как, простите, шимпанзе, но даже порой подобно мартышкам капуцинам.

Логика экономического поведения человека зачастую идентична поведению приматов: лучше уж я получу свое, чем буду рассчитывать на удачу. Иррациональное поведение покупателей не связано с культурой и даже образованием, а базируется на глубинных биологических механизмах. Классическая экономическая теория считает, что главным мотивом человеческой деятельности является стремление к максимальной материальной выгоде. Обезьяны, как и большинство людей, не знают экономических формул, но очень ловко реализуют стратегии максимального получения благ. Впрочем, и люди чаще полагаются на интуицию, а не на сложные экономические расчеты, которые доступны лишь избранным.

Наш мозг так устроен, что его отвечающая за сознание часть не только не может ознакомиться с содержанием собственных врожденных программ, но даже не знает об их существовании. Поэтому, когда врожденная программа исполняется, сознание ее обслуживает, не замечая этого. Человек ищет и находит какие-то свои объяснения поведения и его мотивов, совсем не обязательно правильные.

Таким образом, различные представители рода приматов и людей обладают совершенно определенным свойством или качеством в организации индивидуального и коллективного поведения, которое можно обозначить как экономическое поведение. Это свойство или особенность поведения никак не связано с тем, что мы понимаем как интеллект, его обладателя можно обозначить как «Homo economicus». «Homo economicus» это совсем не «Homo sapiens». Не все могут с одинаковым успехом торговать на базаре. Именно в этом и есть суть и смысл содержания ответа на главнейший вопрос для нас, загоняемых политической как бы элитой в гражданское общество с рыночной экономикой.

(1) * Этоло́гия — от греч. этос (др.-греч. ἦθος) — нравы, характер, привычка, обычай. Э. — полевая дисциплина зоологии, изучающая генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных, в том числе инстинкты людей. Тесно связана с зоологией, эволюционной биологией, физиологией, генетикой, сравнительной психологией, зоопсихологией, а также является неотъемлемой частью когнитивной этологии.

Статья подготовлена командой МЕГ на основе статьи БИОЛОГИЯ: ЗАПИСКИ НЕСИДЕНТА. УТРО XXI-Й ВЕК: HOMO ECONOMICUS