Фанатики…?

Фанатизм – некоторое умопомешательство,

                                                    порожденное неспособностью вместить

                                 полноту истины.      

                                                                                            Н. А. Бердяев

 

                                                Проблема этого мира в том, что глупцы и

                                                  фанатики слишком уверены в себе, а

                                                    умные люди полны сомнений.

                                                                                         Бертран Рассел

В статье «Почему в Израиле никогда больше не будет спокойной жизни?», опубликованной в газете «Гаарец» (10.07. 2014) по поводу очередной военной операции ЦАХАЛа против ХАМАСа, известный не только в Израиле журналист Ари Шавит пишет: «Грады, которыми ХАМАС обстреливает Сдерот, Ашкелон, Ашдод и Кирьят-Малахи – это «грады» отчаяния. Ракеты, которые запускает ХАМАС в направлении Тель-Авива – ракеты фанатизма. Когда нищих фанатиков загоняют в угол, они решают обрушить свой собственный дом  – только ради того, чтобы под обломками этого дома было похоронено хотя бы несколько сытых и беззаботных… Сочетание фанатизма и отчаяния с ракетным потенциалом, с которым мы имеем дело сейчас, —  это лишь прелюдия к тому, что ждет нас в ближайшие годы и десятилетия. В завершающих словах статьи автор не оставляют места  для оптимизма: «Какими бы ни были следующие этапы этой битвы, уже сегодня ясно: того, что было здесь еще несколько недель назад, больше нет и не будет. Все иллюзии и защитные «пузыри» лопнули. Многолетнее затишье закончилось. Начинается фронтальное противостояние с новым Ближним Востоком, диким и кровавым».

В этом противостоянии трудно переоценить ту зловещую роль, которую играют мусульманские фанатики. Кто же они? Не шахиды ли? В последнее время о них только и говорят, как об отъявленных фанатиках. На первый взгляд, кажется, что так оно и есть. Но на самом деле далеко не все шахиды — фанатики.

фанатизмКак известно, фанатик (от латинского слова «fanaticus» — исступленный) — это человек, одержимый страстной приверженностью к каким-либо воззрениям (религиозным, политическим и т. д.) и нетерпимостью к любым другим взглядам. Вряд ли не только несовершеннолетние, но и многие взрослые шахиды подпадают под эту характеристику. Дело в том, что воззрение, понимаемое, как образ мыслей, точка зрения – это не просто знание, а убеждение. Разумеется, без знаний нет убеждения. Они служат для него фундаментом. Но, как показывают психолого-педагогические исследования, образование убеждений не сводится к простому заучиванию знаний, а требует активности мышления, эмоций и воли.

Мыслительная активность, призванная играть ведущую роль, предполагает стремление и умение самостоятельно мыслить, ориентироваться в тех или иных условиях жизни, ставить проблемные вопросы и искать разумный подход к их решению, высказывать и отстаивать свою собственную точку зрения независимо от суждения других.

Чтобы знания превратить в личные убеждения, их надо не только продумать, но и глубоко прочувствовать, пережить. Отношение человека к окружающему его миру всегда носит эмоциональный характер. Знания только тогда включаются в общую систему взглядов человека и перерастают в убеждения, когда проходят через сферу его чувств и переживаний. Короче говоря, убеждение — это не нечто «знаемое» и «понимаемое», а знания, перешедшие во внутреннюю позицию личности, в ее личное достояние.

Поступки, действия и отношения представляют собою волевую сторону убеждений. Проникая внутрь волевых качеств личности, убеждения являются тем внутренним стержнем, который организует действия и поступки в систему ее поведения. В конечном счете благодаря воле убеждения становятся наиболее стойкими мотивами деятельности, которыми человек руководствуется в настоящем и в определении жизненной программы на будущее.

Убеждения не передаются из головы в голову. Их нельзя получить в готовом виде. Они должны образоваться в результате психической активности человека, заинтересованного их иметь. Что же ему для этого требуется? Сознательная, планомерная работа над собой, особенно в целях самовоспитания интеллекта, эмоций и воли в их взаимосвязи и взаимодействии. Реально ли это без высокого уровня развития личности, прежде всего интеллектуального?

Думается, что не только несовершеннолетние (за редким исключением), но и далеко не все совершеннолетние террористы, решившие стать шахидами, отличаются таким уровнем развития личности в целом и интеллекта, в частности, который позволил бы им вырабатывать в себе те или иные убеждения. Следовательно, не может быть и речи о том, что их, этих террористов, действующих в качестве шахидов, можно считать фанатиками. 

Кто же тогда они, эти шахиды? Если речь идет о палестинских шахидах, то это в явном большинстве своем несчастные жертвы той ужасной эпидемии слепой,  животной ненависти ко всем евреям, которая поразила население Палестинской автономии и сектора Газы. Эта ненависть пробудила в них, этих шахидах, самые низменные инстинкты и страсти. Какие уж тут могут быть убеждения?… Когда неистовствуют эмоции, подавляя интеллектуальную активность, для убеждений, даже если бы они и были, не остается места.

Этого не скажешь о людях, для которых убеждения являются неотъемлемым компонентом их жизни. Так, например, палестинский араб Махмуд душой и сердцем предан идее о праве палестинских арабов на землю, которую они называют Палестиной. Но преданность этой идее еще не делает Махмуда готовым пойти ради нее на крайние действия. Пока он еще не фанатик. Чтобы стать им, он должен оказаться в плену у той страсти, которую породила в нем эта самая идея. Не это ли происходит с некоторыми арабскими террористами, которые идут в шахиды? В состоянии опьянившей их страсти они окончательно приходят к мысли, что главная опасность, которая угрожает палестинским арабам, исходит со стороны евреев.

Эта мысль постепенно превращается в воспаленном мозгу этих террористов в «сверхценную» идею, т. е. в идею, которая вследствие своего аффективного тона получает перевес над всеми другими идеями и удерживает этот перевес длительное время или даже на всю жизнь. «Сверхценная» идея обычно связана с каким-нибудь очень сильным чувством – любви или ненависти, — имеющим тенденцию охватить все помыслы человека. Влияние такой «сверхценной» идеи сказывается главным образом в односторонней направленности мышления, не склонного обращать внимание на то, что идет в разрез с господствующей в ней тенденцией. При этом общая направленность мысли не вносит отклонений в самое протекание мыслительной операции. Но в дальнейшем нарушается не только общая направленность мышления, но и сам процесс мыслительной деятельности. В результате аргументация, направленная против «сверхценной» идеи, отпадает. Не это ли имел в виду Н. А. Бердяев, когда говорил, что фанатизм – это некоторое умопомешательство, порожденное неспособностью вместить всю полноту истины.    

Фанатик — мыслящий человек. Но это мышление догматика, скованное «сверхценной» идеей. Она делает его одержимым в стремлении довести начатое до конца и в то же время нетерпимым в отношении других идей, в чем-то противоречащих ей. Это сочетание одержимости и нетерпимости побуждает его укреплять свою волю, быть решительным и настойчивым в достижении поставленной цели. Он нисколько не сомневается в том, что делает. Его не мучают угрызения совести. Короче говоря, ему присущи те личностные качества и свойства, без которых он бы не состоялся как фанатик. 

Особенно много фанатиков дает мусульманский мир. Фанатиков чрезвычайно агрессивных и воинственно настроенных. Австралийский писатель Грегори Дэвид Робертс, хорошо известный по роману «Шантарам», пишет: «Как-то один умный человек, — мусульманин, между прочим, — сказал мне, что у него больше общего с разумным, рационально мыслящим иудеем, христианином, буддистом или индусом, чем с фанатиком, поклоняющимся Аллаху. Даже разумный атеист ему ближе, чем фанатик- мусульманин».  

По логике вещей, фанатики должны бы преобладать в руководстве Палестинской автономии и сектора Газы. Но, как говорят в таких случаях, «свежо предание, да верится с трудом». Может быть, Ясер Арафат был фанатиком, готовым, не колеблясь, пожертвовать собою во имя счастливого будущего палестинских арабов? Весьма сомнительно. Зато нет оснований сомневаться в том, что он был чистейшей воды политиканом. Правда, незаурядным, умным, хитрым, изворотливым, двуликим, коварным… Его заявление, что он готов возглавить поход миллиона шахидов на Иерусалим, было всего лишь приемом дешевой демагогии, средством резко повысить свою популярность в глазах малообразованной, наивной, суеверной, отягощенной бесчисленными предрассудками черни. Легко ему было призывать ее к походу на Святой город. Однако можно не сомневаться в том, что он не возглавил бы такой поход.

А что можно сказать о фанатизме Маруана Баргути, одного из лидеров и полевых командиров движения «ФАТХ», руководителя основанной им боевой организации «Танзим»? Сначала он, в отличие от Арафата, производил впечатление фанатичного человека не на словах, а на деле. Но, когда он попал в руки солдат ЦАХАЛа, от его фанатизма мало что осталось. Он слишком дорожит своей жизнью, чтобы быть фанатиком. И не только своей жизнью. Каким-то образом ему удалось передать из камеры, в которой он сидит, своему сыну, чтобы тот ни в коем случае не вздумал стать шахидом, намереваясь таким образом отомстить за своего отца. Пусть шахидами становятся не его дети. Впрочем, не дорожить жизнью других  людей характерно было и для Арафата. Что же это за фанатики, которые не служат наглядным примером для других?

Однако было бы неправомерным считать, что среди палестинских арабов, ведущих террористическую борьбу против Израиля, вообще нет фанатиков. Они, безусловно, есть. Но меньше всего можно их встретить среди несовершеннолетних шахидов, руководителей автономии и главарей террористических организаций. Фанатизм преобладает в высших учебных заведениях  — университетах и колледжах. Именно студенческая молодежь дает много фанатиков, которые постоянно пополняют ряды шахидов. В их лице мы и имеем дело с настоящими фанатиками. А не в лице светских и религиозных деятелей, которые, лицемерно выдавая себя за фанатиков и внушая другим становиться фанатиками, на самом деле цинично используют феномен фанатизма в сугубо личных целях — целях наживы, карьеры, прославления и т. д.

Так, по данным журнала «Forbes», личное достояние раиса (в переводе с арабского — главы, президента) Ясера Арафата оценивалось в 2003 году в 333 миллиона долларов, а Маруан Баргути не успел стать хотя бы миллионером, потому что попал в израильскую тюрьму. По разным оценкам, капитал Халеда Машаля, председателя политбюро ХАМАСа составляет от 2 до 5 миллиардов долларов, Муссы Абу Марзука, заместителя главы политбюро ХАМАСа – 2-3 миллиарда, а самого бедного Исмаила Хания, главаря ХАМАСа в секторе Газы, уже четыре недели не вылезающего из бункера, – всего 4 миллиона». Совместим ли их фанатизм с необузданной жаждой наживы? Не наживаются ли они на своем фанатизме? А вот один из основателей и духовный лидер «ХАМАСа» шейх Ахмед Ясин (1937 – 2004) похоже, что был фанатиком. 

Словом, трудно не согласиться с первым «железным канцлером» Германской империи Отто фон Бисмарком (1815 – 1898), который в свое время говорил: «Революцию подготавливают гении, осуществляют фанатики, а плодами ее пользуются проходимцы».

Исаак Юдовин